У Джей Джона Джеймсона до сих пор был очень хороший день, и вся эта болтовня Питера Паркера не могла его испортить.

Паркер расхаживал по кабинету Джеймсона, словно этот маленький сорванец был здесь хозяином. Джеймсон сделал мысленную пометку отшлёпать Паркера – в последнее время он стал слишком большим для своих штанов.

– Человек-паук не терроризировал город! – сказал он Джеймсону. – Он пытался спасти его! Это клевета!

– Я возмущён! – Джеймсон огрызнулся на него, даже не потрудившись взглянуть в его сторону. Он был слишком занят, любуясь первой полосой "Дейли Бьюгл" и подумывая, что, возможно, не следовало ли ему сделать шрифт ещё крупнее. – Это не клевета. В печати нет места клевете. – Его сигара догорела дотла, и он выбросил её в окно.

– Вы никому не доверяете, – сказал Паркер, обвиняюще тыча в него пальцем. – В этом Ваша проблема, мистер Джеймсон.

После этого он повернулся и сердито вышел из кабинета Джеймсона, что тому было только на руку.

– Я доверяю своему парикмахеру! – крикнул Джеймсон ему вслед. Затем, указав на снимок Человека-паука, он добавил: – Ты что, его адвокат? Пусть подаст на меня в суд и разбогатеет, как нормальный человек! Вот что происходит в нашей стране...

Сигара, которую он только что выбросил в окно, влетела обратно. Джеймсон озадаченно посмотрел сначала на неё, а затем на окно, не пролетел ли мимо голубь с сильно развитым инстинктом.

В этот момент Зелёный Гоблин, словно спрыгнув с первой полосы газеты, пробил оконную раму. Джеймсон издал вопль ужаса, когда Гоблин схватил его одной рукой за горло и сбил с ног, а его глайдер завис над полом кабинета.

За стенами кабинета Джеймсона началось столпотворение. Люди метались, словно стая обезглавленных цыплят, призывая на помощь охрану. Фотографы в бешенстве хватались за свои камеры.

«Как замечательно», подумал Джеймсон. О его смерти напишут на первых полосах газет. Джеймсон с горечью надеялся, что они запечатлеют его с хорошей стороны.

– Кто снимает Человека-паука? Мне нужно поговорить с ним о нём. Где он?

Паркер! Ему нужен Паркер!

Первой реакцией Джеймсона было выкрикнуть это имя, выкрикнуть его так громко, как только он мог. Но тут же сработало кое-что ещё: древнейшая заповедь мира. Защищай свой источник. Джеймсон предпочёл бы дважды сесть в тюрьму, чем нарушить этот фундаментальный принцип.

В тот момент, когда лицо Гоблина искоса смотрело на него, он пристально заглянул в свою душу и осознал себя пиявкой, жаждущей денег, выдумывающей заголовки, переворачивая правду, которой он и был, но, слава Богу, он просто пытался удержать на плаву свою газету и, по крайней мере, его душа газетчика всё ещё оставалась незапятнанной. Этого не изменишь. Даже перед лицом смерти.

Кроме того, если он выболтает имя, Гоблин всё равно убьёт его. Чем дольше он тянул время, тем больше шансов, что охрана поднимет свои неповоротливые сморщенные задницы и разберётся с этим психом.

– Он внештатный сотрудник, – ответил Джеймсон. – Я... я не знаю, кто он такой! Он присылает снимки по почте!

Это прозвучало ужасно неубедительно, и Гоблин, очевидно, понял это.

– Ты лжёшь!

– Клянусь! – выдавил Джеймсон.

– Это твой последний шанс! – Его голос был пронзительным, он практически всё время хихикал, монстр в зелёной броне.

– Пожалуйста... воздух... – Мир начал затуманиваться. – Остановись...

– Эй!

Это был другой голос, доносившийся откуда-то из-за пределов поля зрения Джеймсона. И тут он увидел источник. Человек-паук висел вниз головой прямо за окном.

– Это я ношу трико в этом городе, – насмешливо сказал он.

– Лёгок на помине, – прорычал Гоблин.

Он отпустил Джеймсона, и владелец газеты, задыхаясь, рухнул на пол. Несмотря на то, что его лёгким не хватало воздуха, он сумел выдавить:

– Я так и знал! Вы с Человеком-пауком заодно! Я так и знал, что этот урод...

Раздался какой-то звук, и Джеймсон вдруг не смог шевелить губами. Его рот покрывала паутина Человека-паука.

– Эй, малыш, дай маме с папой поговорить минутку, ладно?

Зелёный Гоблин указал на Человека-паука, словно собираясь бросить ему вызов... и внезапно из кончика его пальца хлынул газ, ударив прямо в лицо Человеку-пауку.

Застигнутый врасплох, он задыхался, пытаясь подавить газ, но не смог... и вывалился из окна. Гоблин тоже мгновенно исчез.

«Господи... он убил его...», с ужасом подумал Джеймсон, поднимаясь на ноги и хватаясь за край стола, чтобы подтянуться. Он услышал за спиной топот бегущих ног бесполезных охранников и сделал мысленную пометку уволить их, когда, спотыкаясь, подошёл к окну и выглянул наружу, ожидая увидеть мёртвое тело Человека-паука, разбросанное по всему тротуару внизу.

Вместо этого он увидел Зелёного Гоблина, взмывающего в небо с телом Человека-паука, перекинутым через его плечо.

«Я так и знал! Гоблин спас его! Он бы не спас его, если бы они были врагами! Чёрт! Мне нужны снимки. Где же Паркер, когда он так нужен?!», в ярости думал Джеймсон, тщётно пытаясь разлепить паутину у себя на губах.

«Он казался... постарше», так думал Гоблин, паря над лежащим без сознания на крыше прямо под ним Человеком-пауком. Когда он сражался с Человеком-пауком накануне, тот казался постарше. Более могущественным. Везде и сразу. Но лёжа вот так, тихо постанывая и потирая голову... в общем, выглядел он довольно жалко. Возможно, он и вправду не был достоин быть союзником.

И всё же... когда его кулак попал в цель, особенно в тот первый раз, Гоблин почувствовал это даже сквозь свою броню. И, чёрт возьми, даже Гитлер, вероятно, выглядел безобидным, возможно, даже очаровательным, когда спал.

Человек-паук начал двигаться, но выглядел так, словно не мог скоординировать движения конечностей. Гоблин, конечно, знал, почему.

– Расслабься, – сказал он.

Человек-паук с трудом заставил себя принять сидячее положение. Он не смог бы двигаться медленнее, даже если бы весил полтонны, и, вероятно, ему так казалось.

– Мой галлюциногенный газ замедлил работу твоей центральной нервной системы, – непринуждённо сказал Гоблин. – Всего на пару минут. Достаточно, чтобы мы могли поговорить. – Он увидел, как Человек-паук инстинктивно потянулся к своему лицу, и усмехнулся. – Не волнуйся, я не снял твою маску. Я уважаю твою личную жизнь... по крайней мере, пока. Потому что я уважаю тебя.

Человек-паук, похоже, не воспринял это как комплимент. Это слегка разозлило Гоблина, но он стерпел.

– Кто ты? – потребовал Человек-паук таким голосом, словно у него во рту были шарики.

– Родственная душа, – беспечно ответил Гоблин. – Попутчик. Ты изменился, и теперь тебе нужен кто-то, кто скажет тебе, что делать, кем быть. И нет никого, кто мог бы понять... – Он наклонился к Человеку-Пауку. – ...кроме меня.

Как мило. Человек-паук попытался сжать кулак. Всё, что ему удалось, это пошевелить пару пальцев. Возможно, он пытался изобразить непристойный жест.

– Они называют нас уродами, – продолжал Гоблин. – Но мы не хуже их... даже лучше.

– Я не такой, как ты. Ты... убийца...

– Что ж, каждому своё, – пожал плечами Гоблин. – Я выбрал свой путь, а ты выбрал судьбу героя. И какое-то время жители этого города находили тебя забавным. – Его глайдер поднялся, и он завис, делая широкий жест, охватывающий весь город. – Но единственное, что они любят больше, чем героя, это видеть, как герой терпит поражение... падает... погибает. Правда в том, что люди не любят героев. Кому нужен пример, которому нельзя соответствовать? Поверь мне на слово, несмотря на всё, что ты для них сделал, в итоге они возненавидят тебя. Почитай заголовки газет!

Он знал, что Человек-паук слушает его, он был в этом уверен. А почему бы и нет? Человек-паук читал заголовки газет, он знал, что пытаются сделать СМИ. Он должен был знать об этом. Так почему бы не воспользоваться шансом, чего бы это ни стоило?

– Мы те, кем мы решили стать, – продолжал Гоблин. – Но настанет день, когда ты должен будешь спросить себя, мудро ли ты поступил? Почему ты рискуешь своей жизнью ради этих неблагодарных дураков?

– Потому что... это правильно...

Гоблин насмешливо обошёл его вокруг вне пределов досягаемости. Человек-паук озирался по сторонам, словно не в силах сосредоточиться на том, где он находится.

– Правильно? Неправильно? С большой буквы "П" и "Н"? Ты молод, не так ли. – Это был не вопрос. Он всё больше и больше убеждался, что имеет дело с кем-то, кто в лучшем случае учится в колледже. – Ты веришь в миф, красоту, в профессиональных спортсменов как в образцы для подражания. Что ж, вот тебе настоящая правда. В этом городе живёт четырнадцать миллионов человек, – и он указал на всё вокруг. – Эти огромные массы существуют с единственной целью – поднять на свои плечи нескольких выдающихся людей. Ты, я, мы исключительны. У меня были проблемы, но я использовал свои данные Богом силы и… бац... эти проблемы исчезли.

Теперь внимание Человека-паука было сосредоточено на нём. Возможно, действие газа начало заканчиваться... и если это спровоцирует драку, то у Человека-паука может не остаться времени обдумать всё, что сказал Гоблин. Так что, вероятно, пришло время закончить разговор, чтобы дать "герою" пищу для размышлений.

– Представь, чего мы можем достичь вместе. Что мы можем создать... или... разрушить, снова и снова становясь причиной гибели бесчисленного количества невинных в эгоистичной борьбе. Снова и снова... пока мы оба не умрём.

Глайдер, управляемый им, устремился вверх.

– Подумай об этом, герой, – насмешливо бросил он через плечо. Затем улетел в лучах утреннего солнца.

Дорогие мама и папа!

У меня есть хорошая новость и плохая.

Плохая новость заключается в том, что в первоначальном выпуске газеты "Дейли Бьюгл" заголовок гласил: "Человек-паук и Зелёный Гоблин терроризируют город". Хорошая новость в том, что в выпуске на следующий день этого уже не было.

Начнём заново с плохих и хороших новостей. Плохая новость заключается в том, что на следующий день в выпуске газеты было написано: "Человек-паук, пришло время для города без паучка" и опубликована редакционная статья Джей Джона Джеймсона о том, что нас с Зелёным Гоблином не волнует, кто пострадает, и вообще ничто, кроме того, чтобы поколотить друг друга. Хорошая новость в том, что... ну... на самом деле, как мне кажется, хороших новостей нет.

Господи, помоги мне, ведь то, что говорил Гоблин, имело смысл. Я ловлю себя на том, что цепляюсь за одно-единственное представление, а именно за то, что я "хороший парень". Поскольку я хороший парень, я не поддаюсь менталитету, который создаёт подобных существ.

Вот только... Ну, это почти по-дарвински, не так ли? Естественный отбор. Выживают сильнейшие. И дело в том, что Гоблин охладил мой пыл. Я стал дерзким и самоуверенным, он вырубил меня одним дуновением газа, и бум, я чуть не погиб. Если бы он не поймал меня до того, как я ударился о землю, я бы превратился в лепёшку. Он спас меня не просто так. По извращённой, безумной, но всё же причине. И то, что он говорил... внимание... я слушал. Правда слушал. И что ещё хуже, думаю, он знал, что я слушаю.

Последнее, чего я хочу, – это дать такому монстру, как он, повод думать, что меня можно склонить на его сторону.

И всё же... выживают сильнейшие.

Возможно, он сильнее меня. Я имею в виду, я всё ещё пытаюсь понять, почему я делаю то, что делаю. Всё ещё пытаюсь смириться с мыслью, что я из кожи вон лезу ради граждан, которые пренебрегают здравым смыслом в обмен на то, чтобы верить красочным заголовкам, написанные таким человеком, как Джеймсон.

Но Гоблин, он был так уверен в себе. В его голосе, в его поведении было столько убеждённости. Он был как живое воплощение хаоса, и гордился этим.

И я... Я начинаю думать, что не знаю, кто я такой.