Гарри ворвался в квартиру, изображая собой молодого человека в смятении. В руке у него был мобильный телефон, и он лихорадочно набирал номер. Питер, стоявший у окна, был воплощением спокойствия, безмятежно попивая стакан молока. Конечно, он мог позволить себе быть спокойным, поскольку точно знал, где высадил Мэри Джейн и что она вне опасности.

Но не было никакого способа донести это до Гарри, не сообщив ему то, о чём ему лучше было не знать.

Кроме того, небольшой садистский аспект Питера, в котором он предпочёл не признаваться даже самому себе, был рад видеть Гарри в таком возбуждении. В конце концов, Гарри уже некоторое время втайне от всех встречался с Мэри Джейн. В глубине души Питеру казалось, что это вполне оправданная месть – иметь свой собственный секрет об Эм Джей и позволить Гарри какое-то время поволноваться.

– Возьми трубку, возьми трубку! – кричал Гарри в мобильный телефон, пока Питер, глубоко вздохнув, наслаждался ночным воздухом. – Если каким-то образом ты получишь это сообщение, сразу же перезвони мне! – Он захлопнул телефон, сунул его в карман и быстро подошёл к Питеру. – Пит! – сказал он почти безумным голосом. – Я рад, что ты здесь. Есть новости? Эм Джей не звонила?

Есть новости? Так получилось, что да, приятель. Говорят, что Эм Джей не хотела тебя целовать. Поговаривают, что она смотрела на Человека-Паука так, словно он Бог, спустившийся с Олимпа. Я на верном пути, друг, и можешь не беспокоиться.

– Пока нет, – сказал Питер. – Она позвонит.

– Ты так думаешь? – Гарри вцепился в рубашку Питера. – Откуда ты знаешь! Ты этого не знаешь!

Питер осторожно высвободил руку. Ему, конечно, не нужно было, чтобы его рубашка расстегнулась, и под ней обнаружился костюм.

– У меня такое чувство, – заверил он своего соседа по комнате. – Ты в порядке? Как твоя голова?

Гарри пожал плечами, словно его состояние, и даже сам вопрос, не имели никакого значения.

– Они подлатали её. Ничего страшного. – С этими словами он начал расхаживать по комнате и быстро говорить, ни к кому конкретно не обращаясь. – Что он мог с ней сделать? Слава Богу, моего отца там не было. Вся эта сцена, откуда взялась эта штука? Что это было? Что это? – спросил он, глядя на стакан Питера. – Молоко?

– Угу. Хочешь молока? – беспечно поинтересовался Питер. Он представил себе, каково это – сниматься в рекламе молока, с маленькими белыми усиками под переносицей.

Гарри недоверчиво уставился на него.

– Почему ты не волнуешься? – спросил он.

– Ой, точно, – сказал Питер, словно вспомнив, что нужно проявить хоть какую-то эмоцию. – Я беспокоюсь.

Снова начав расхаживать по комнате, словно будущий отец, Гарри объявил:

– Я всё понял. Человек-паук знает, что она моя девушка. Он потребует от моего отца выкуп.

Питер склонил голову набок и спросил:

– Правда? Он что, может его получить?

Зазвонил мобильный телефон. Гарри быстро открыл его и сказал:

– Алло? – затем расслабился с видимым облегчением. – О, слава Богу. – Он повернулся к Питеру и сказал несколько излишне громко: – Это она. – Затем, вернувшись к телефону, он спросил: – Где ты? С тобой всё в порядке? Он тебя не обидел? – Затем замолчал, слушая ответ. – Каким он был? – Нахмурил брови. – Что значит, он был потрясающим?

Питер поднял руку, чтобы скрыть улыбку.

Гарри потряс головой, словно спящий, пытающийся прийти в себя.

– Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Ты... не одурманена? Куда он тебя унёс? – Ещё одна пауза. – На крышу сада? – Он посмотрел на Питера, словно спрашивая, не сходит ли он с ума. Питер просто пожал плечами. – Нет, я никогда там не был, – сказал Гарри, тщательно подбирая слова с вынужденным спокойствием. – Слушай, давай я приеду. – И снова пауза. – Потому что ты должна мне всё рассказать, вот почему. И что ты имела в виду под "потрясающим"? Что? Ты собираешься лечь спать?! – Он выглядел так, словно собирался возразить, потом вспомнил, что Питер стоит рядом, и добавил: – Хорошо... тогда позвони мне утром. Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? – Он нахмурился.

«Что значит "потрясающий!"» Питер едва сдержался, чтобы не рассмеяться вслух над разочарованием Гарри.

– Позвони мне, когда проснёшься. Мы пойдём завтракать и... я куплю тебе что-нибудь красивое... Зачем? Потому что я этого хочу. Это поможет тебе... почувствовать себя лучше, – немного неуверенно сказал ей Гарри. Это было понятно. Если бы Мэри Джейн чувствовала себя так же хорошо, как ей казалось, она бы улетела с планеты. – Ладно, спокойной ночи, поспи немного... – Гарри явно не хотел отключаться и подыскивал слова. – Спи спокойно... не позволяй...

Мэри Джейн повесила трубку.

Гарри с треском захлопнул мобильник. Затем он прочистил горло.

– Она... всё ещё немного взволнована.

Питер кивнул, опрокинул стакан, допил последний глоток и поставил его на стол. Он одобрительно посмотрел в стоящее рядом зеркало. Молочные усы.

– По крайней мере, с ней всё в порядке.

– Да... послушай... насчёт Эм Джей... – сказал Гарри после долгой паузы. – Я знаю, что ты не хотел делать этот снимок.

Итак, Гарри собирался признаться, что заметил Питера во время фестиваля.

– Я не его не сделал, – равнодушно сказал Питер.

– Я знаю. Я должен был рассказать тебе о нас, – сказал Гарри, глубоко вздохнув, словно пытаясь сбросить тяжесть мира со своих плеч. – Но ты должен понять, я от неё без ума.

– Мы друзья. Тебе не нужно ничего скрывать, – напомнил ему Питер, и это прозвучало резче, чем ему хотелось бы.

– Я всегда знал, что ты хочешь, чтобы она была твоей, но ты так ничего и не сделал для этого.

Это было немного откровеннее, чем Питер ожидал в тот момента. Он опустил взгляд, и его мгновенный гнев сменился самобичеванием.

– Наверное, так и есть.

Гарри непонимающе покачал головой.

– Что это было за существо, которое их убило? Это произошло так быстро.

– Я не знаю. Что бы это ни было, кто-то должен это остановить.

– Верно. Что ж... я помолюсь в спальне.

Он заколебался, словно хотел сказать что-то ещё, но, видимо, передумал и ушёл в спальню. Питер остался один у окна, глядя на ночное небо. Завтра весь город узнает, что в городе появилась настоящая угроза в маске, потому что Питеру хватило ума закрепить камеру, установить автоматический затвор и сделать несколько чрезвычайно удачных снимков, запечатлевших его самого в битве с этим гоблином...

Зелёный Гоблин. Питер поморщился. Что за имя. Оно звучало так по-детски, словно он должен был щеголять в маленькой фиолетовой шапочке и пинетках. Но именно так Джеймсон окрестил его, едва взглянув на снимки. "Гоблин", потому что Джеймсон считал, что он похож на ожившего персонажа Хэллоуина, а "Зелёный", потому что снимки Питера были чёрно-белыми, и Джеймсон хотел, чтобы читатель знал, какого он цвета, чтобы произвести ещё большее впечатление, и, несомненно, продать больше газет.

– Со времён Человека-паука у всех должны быть имена. Хоффман! – крикнул Джеймсон. – Позвоните в бюро по защите авторских прав! Запатентуйте это имя! Я хочу четвертак за каждый раз, когда его кто-то произносит!

– Но... "Зелёный Гоблин", – слабо запротестовал Питер. – Это звучит так...

– Мы должны сделать имя более запоминающимся! А ничто так не помогает людям запомнить имя, как аллитерация! – сказал Джей Джона Джеймсон.

– Вы действительно так думаете? – спросил Питер Паркер у ближайшего прохожего.

– Откуда мне знать, – прокомментировал Робби Робертсон. Затем секретарь Джона Джеймсона, Бетти Брант, напомнила ему, что у него назначена конференция с известными учёными Брюсом Бэннером и Ридом Ричардсом.

Оставшись один, Питер задумался, где же скрывается этот безумец в брони. Он попытался представить себе, как выглядит такой человек, когда он не одевает броню, гротескную маску и не терроризирует людей. Есть ли у него жена? Знает ли она, кто он? Есть ли у него дочь, которая обожает его? Сын, который равняется на него? Если да, то у Питера такое ощущение, что они понятия не имеют, чем он занимается. Возможно, он ведёт своего рода двойную жизнь. Ему было жаль семью и друзей этого безумца.

Но с другой стороны, кто он такой, чтобы так о нём думать?

Заголовок бросался в глаза Норману Озборну, который стоял на пороге своей квартиры, развернув газету перед собой. Он зажмурился от яркого утреннего солнца и не мог отделаться от ощущения, что газета каким-то образом издевается над ним, поскольку заголовок ясно гласил: "Смутное время! Человек-паук и Зелёный Гоблин терроризируют город!"

Озборн облизал губы, провёл языком по зубам. Ему показалось, как что-то заползло ему в рот и умерло. Он прислонился к дверному косяку, посмотрел на свою растрёпанную одежду и понял, что не помнит, как ложился спать. Последнее, что он мог отчётливо вспомнить, было заседание правления. Оно... прошло не очень хорошо. Он не помнил деталей... он просто знал, что всё прошло не очень хорошо.

Норман взял газету и просмотрел её ещё раз, словно она могла дать ему ответы на вопросы, которые он даже не знал, как задать. Затем его взгляд остановился на заголовке поменьше и не так бросающемся в глаза… и, словно спохватившись, прочитал: "Убиты члены правления ОСКОРП".

Он яростно заморгал, словно сова при дневном свете, пытаясь осмыслить происходящее. Он начал обильно потеть. Почувствовал себя отвратительно. Ему хотелось залезть под душ и простоять там несколько дней.

Сунув газету под мышку, Норман, пошатываясь, пересёк прихожую и пинком захлопнул за собой дверь.

И тут где-то вдалеке он услышал слабый хохот.

Озборн остановился и в замешательстве огляделся. Откуда, чёрт возьми, это доносилось? Испытывая смутное беспокойство, он, пошатываясь, пересёк коридор и поднялся по лестнице.

Хохот продолжался по мере того, как Озборн приближался к тому, что, по-видимому, было его источником: его кабинету. Но когда он приблизился к нему всего на пару метров, смех внезапно прекратился. Это было похоже на то, как если бы незваный гость заподозрил, что его обнаружили, и пытался скрыться.

– Там кто-то есть?

Ему следовало бы просто позвонить в полицию, но что-то его остановило. Дело было не только в том, что смех прекратился. Возникло ощутимое чувство пустоты.

Норман осторожно выглянул из-за угла, понимая, что в стороне может стоять какой-нибудь безумец с топором в руках, готовый отрубить ему голову. С другой стороны, учитывая, как сильно раскалывается его череп, это могло бы пойти ему на пользу.

Но там никого не было. Комната была пуста. Единственное, что смотрело на него в ответ, ­– это его коллекция масок, и они явно не представляли никакой угрозы.

«Конечно, нет», сказал он сам себе. Озборн глубоко вздохнул, прошёл в кабинет и подошёл к маленькому столику, на котором стоял графин с виски. Он налил себе виски, поражаясь тому, как сильно дрожат его руки.

– Хватит притворяться, Норман...

Он вздрогнул и резко обернулся, внезапное осознание того, что он не один, обдало его лицо холодной струёй воды. Пот градом катился с него. Стакан дрожал в его руке, виски переливалось через край.

Голос был весёлым и потусторонним, и таким чертовски знакомым, что его пробирало до костей, особенно из-за того, что он бы произнесён таким непринуждённым тоном, словно незваный гость и Озборн были старыми друзьями. Спотыкаясь, он вышел на середину комнаты, кружась на месте и пытаясь увидеть всё сразу.

– Кто это сказал?! – потребовал он ответа.

– Не строй из себя невинность. Ты всё знал с самого начала. – Голос звучал демонически монотонно.

– Кто ты?

–Прислушайся к холодку, который пробегает у тебя по спине. Смотри... Я прямо здесь.

Озборн повернулся и посмотрел в большое зеркало, висевшее неподалёку. Он уставился в него. Его отражение было мёртвенно-бледным, словно у человека на смертном одре.

– Я... не понимаю, – сказал он, у него перехватило горло. Норман подумал, что упадёт в обморок прямо здесь, ещё до появления этого незваного гостя.

– Ты думал, это совпадение? Так много хорошего, и всё это происходит с тобой... всё для тебя, Норман...

– Чего ты хочешь? – закричал Озборн, его ужас возрастал, и он почувствовал себя ужасно слабым из-за такой реакции. Пот заливал ему глаза. Он яростно протёр их, чтобы прояснить зрение, и когда опустил руки...

Что-то ещё смотрело на него из зеркала. Не его собственное отражение, нет. Нет, это было то... то существо, которое было на первой полосе газеты. Этот Зелёный Гоблин, ухмыляющийся ему...

– Чего я хочу? Говорить то, чего ты не хочешь... сделать то, что ты не можешь... устранить тех, кто стоит на твоём пути, – и, слегка наклонив голову, Зелёный Гоблин указал на газету.

Ужасающая реальность внезапно обрушилась на Озборна.

– Члены правления? Ты... убил их?!

– Мы убили их.

Озборн попятился, качая головой, уверенный, что либо он спит, либо сходит с ума, либо и то, и другое сразу.

– Господи. Господи...

– Прекрати хныкать, – прорычал Гоблин. – Меня от тебя тошнит. Ты источаешь слабость.

Теперь... теперь он понимал, как никогда раньше, почему голос Гоблина показался ему таким знакомым. Так звучал его голос для него самого... когда он разговаривал с Гарри или о нём.

– Я не убийца... Я учёный, уважаемый бизнесмен. Полиция...

Слово "спасёт" повисло в воздухе. Озборн бросился к телефону, потянулся к нему... а Гоблин уже был там, больше не заключённый в зеркале, с каждым мгновением становясь всё сильнее в душе Озборна. Его бронированная рука легла на телефон, и он прорычал в лицо Озборну, обдавая его зловонным дыханием:

– Лицемер! Лжец!

Гоблин отшатнулся, швырнул телефон в сторону балкона, а Озборн был одновременно и внутри, и снаружи своей собственной головы, не уверенный, действительно ли Гоблин ожил, был ли брошенный телефон галлюцинацией или он сам швырнул его в бреду.

На балконе кабинета стоял Гоблин и пригнулся, когда телефон пролетел мимо его головы. Зелёный Гоблин стоял там, глядя на Озборна сверху вниз.

– А теперь заткнись и слушай! Попытайся понять всю прелесть всего этого! – рявкнул он на него. – Теперь ты полностью контролируешь ОСКОРП Индастриз. Я исполнил твоё самое заветное желание. Скажи спасибо, – вкрадчиво произнёс он.

Озборн не сказал "спасибо". Но он перестал дрожать от слабости. Правда заключалась в том, что его больше пугала перспектива быть пойманным, чем сам поступок. Между ним и членами правления, безусловно, не было взаимной симпатии.

– Хммм... А что потом? – осторожно спросил он.

Явно довольный тем, что Озборн принял ситуацию, Гоблин продолжил:

– Мы устраним твоих конкурентов. ОСКОРП станет самым мощным военным поставщиком в истории. У тебя будет безграничное богатство. – Он говорил всё более соблазнительным тоном. – Президенты и короли будут добиваться твоей благосклонности. Так что не стесняйся. Бери то, что ты всегда хотел. Власть. Слабые будут служить тебе. Мир будет твоим и моим. Да. Ты и я, мы можем отлично проводить время.

Озборн, пошатываясь, подошёл к своему любимому креслу и опёрся об его спинку.

– Я, полагаю, ущерб уже нанесён, верно?

– Да.

– Можем ли мы... сделать это в одиночку?

– Есть только один, кто может нас остановить.

Озборн выпрямился, поражённый своей гениальной мыслью.

– Или стать нашим величайшим союзником.

– Именно! Нам нужно немного поболтать с сам-знаешь-кем.

– Но... как мы его найдём?

Гоблину не нужно было отвечать вслух. Ответ уже был у него в голове, и без дальнейших подсказок Озборн поднял газету с того места, где он её уронил. Он уставился на первую полосу с изображением Человека-паука и Зелёного Гоблина.

Он издал низкий довольный смешок, отдалённо похожий на хохот.