Питер изо всех сил старался не дёргаться, застёгивая рубашку на все пуговицы, когда бежал по кампусу университета Эмпайр-Стейт. Он уже начал подумывать, не выкашлять ли ему лёгкое. Но ему следовало быть осторожным: под одеждой на нём была форма Человека-паука, к которой он привык за последние дни. Он, конечно, не хотел бегать по кампусу в расстёгнутой рубашке так, чтобы был виден его костюм.

Паркер попытался застегнуть верхнюю пуговицу, и на этот раз, когда его одолел кашель, он не смог сдержать его. Он знал, что должен считать себя счастливчиком. В конце концов, вчера он надышался дымом, спасая тех людей. Если бы он наглотался слишком много, а для этого многого и не требовалось, к настоящему времени он мог бы уже иметь дело с коллапсом лёгкого. Разумнее всего было бы отправиться в больницу на обследование, как только он спас людей. Но парень боялся, что последует шквал вопросов, на которые у него не будет ответов. В его худшем воображении больница вызовет полицию, которая задаст ему ещё больше вопросов, на которые он не сможет ответить (например, почему он оказался рядом с горящим зданием), и в мгновение ока он окажется в тюрьме по подозрению в поджоге.

Нет, лучше потерпеть.

В результате у него болела грудь от плохого ночного сна. Когда ему наконец удалось немного вздремнуть, было уже около пяти утра, и он проспал звонок будильника. Его единственным шансом попасть на учёбу вовремя было пролететь на паутине, но по дороге он помог несостоявшемуся самоубийце, который выбрался на карниз. Это задержало его ещё больше, и к тому времени, когда он добрался до кампуса с измождёнными мышцами и всё ещё острой болью в груди, он чувствовал себя так, словно его соскребли с чьей-то обуви.

Питер промчался через кампус и наконец оказался в научном корпусе как раз в тот момент, когда оттуда вышел доктор Курт Коннорс. Действительно, если бы не быстрое предупреждение его паучьего чутья, его бы ударили дверью по лицу. Коннорс не заметил его приближения, потому что был занят тем, что открывал дверь плечом. У него была только одна рука, в которой он держал маленькую клетку с игуаной.

Коннорс посмотрел на Питера сверху вниз. Учёный не отличался особой вспыльчивостью и никогда не выходил из себя. Во всяком случае, когда учёный с выпяченной челюстью уставился на Питера, он выглядел скорее разочарованным, чем каким-либо ещё. На нём был длинный белый лабораторный халат, пустой рукав которого был заколот булавкой.

– Доктор Коннорс... – начал Питер.

– Вы опоздали на час, Паркер, – сказал Коннорс, закрывая за собой дверь. – Занятия закончились. Вы пропустили ещё один... день... – Он не договорил, потому что пристально наблюдал за состоянием Питера. Питер взглянул на своё отражение в дверном стекле и быстро понял почему. Он был растрёпан, а часть его волос всё ещё была опалена жаром, который он пережил в горящем здании. У Коннорса был такой вид, словно он собирался спросить Питера, что вообще происходит в его жизни, и Питер быстро начал формулировать ответы. Но вместо этого профессор только покачал головой. – Простите, Питер, у вас чертовски развитый научный склад ума, но, похоже, вы не можете правильно расставить приоритеты. В этом семестре вы опоздали уже шесть раз.

– Профессор, пожалуйста, позвольте мне объяснить...

Коннорс поставил клетку с игуаной на землю и сказал с тяжелым вздохом:

– Это оплачиваемая стажировка. Вы знаете, сколько первокурсников подали заявки на неё? – Он положил руку Питеру на плечо, покачал головой, затем повернулся и поднял клетку с игуаной.

Питер не мог в это поверить. Выражение лица Коннорса было ясным. Отчаянно отказываясь верить в происходящее, Питер сказал:

– Доктор Коннорс, мне нужна эта работа!

– Вы мне нравитесь, Питер, – добродушно сказал Коннорс, уходя. – Приходите ко мне, когда немного подрастёте.

Питер стоял, оцепенело глядя вслед уходящему Коннорсу. Вот так просто. Вот так просто он остался без работы. Это казалось чертовски несправедливым. Он чуть не загнал себя в угол, просто пытаясь помочь людям. И из-за этого его уволили. Злость накапливалась в нём, защипала глаза, и он вытер лицо рукой, чтобы убедиться, что слёзы не текут, потому что будь он проклят, если будет стоять и плакать в кампусе университета, даже если слёзы текли в основном из-за того, что он чертовски устал.

Паркер попытался сделать эмоциональный шаг назад и взглянуть на ситуацию с точки зрения профессора. Исходя из этого, он полагал, что сможет его понять. Коннорс не взял его на работу, потому что ему не нужны были оправдания. Ему нужен был полный энтузиазма первокурсник, который всегда будет рядом в случае необходимости. А Питера рядом не было. Проспал – проиграл. Гонка на опережение. Все эти клише приходили на ум, когда Питер пытался, действительно пытался, взглянуть на ситуацию так, как, вероятно, смотрел на неё профессор. Исходя из этого, он полагал, что может понять, почему Коннорс только что дал ему от ворот поворот.

С другой стороны, часть его, противная, коварная часть, не могла не надеяться, что глупая игуана мутирует, укусит Коннорса и превратит его в гигантскую ящерицу. Тогда Коннорс сможет взглянуть на жизнь глазами Питера Паркера.

Как будто это когда-нибудь случится...

Пытаясь отвлечься от проблем, Питер отправился в библиотеку Европейского университета, пару часов позанимался какими-то вещами, а затем отправился домой. Поскольку он чувствовал себя немного подавленным, то решил пройти пешком расстояние, которое обычно преодолевал на метро... или, если ему хотелось приключений, на паутине.

По дороге он взял газету в киоске. Прислонившись к стене, он пролистал объявления о приёме на работу. Казалось, есть несколько возможных перспектив... но ни одна из них не была особенно интересной. Но, по крайней мере, они обеспечивали еду на стол. Гарри был невероятно щедр в вопросе доли Питера при оплате аренды. Главной причиной, конечно, было то, что Питер помогал ему с учёбой. Гарри не раз говорил, что, по его мнению, Питер может жить там бесплатно, а Гарри, за то, что он улучшил свои оценки, всё равно получает большую часть сделки.

Но дядя Бен и тётя Мэй потратили долгие годы на то, чтобы привить Питеру трудовую этику. Следовательно, если бы он не вносил плату за аренду, то чувствовал бы себя нахлебником, независимо от того, сколько навыков он мог бы получить взамен.

Питер нашёл один адрес центра занятости, который находился недалеко, и направился в том направлении.

Но пока он шёл, то делал это совсем не так, как раньше. Раньше он просто шёл по тротуару, как любой другой человек: погружённый в свои мысли, изредка поглядывая на других, если они делали что-то интересное, но в остальном полностью погружённый в себя. Или даже, не дай Бог, болтал по мобильному телефону. Однако того Питера Паркера больше не было. На его месте был молодой человек, который постоянно оглядывался по сторонам, оценивая людей.

Там была женщина, чей маленький сын настойчиво тянул её за руку. Была ли опасность, что он может выскользнуть и выбежать на дорогу? Нет, всё было в порядке... Она подхватила его, чтобы он не вывернулся.

Перед входом в ювелирный магазин стоял мужчина, оглядываясь по сторонам. Он собирался его ограбить? Нет, всё было в порядке... Минуту спустя он появился снова, быстро засовывая маленькую коробочку в карман, в то время как молодая женщина, очевидно его девушка, подошла к нему и поцеловала в щёку. Должно быть, он тайком купил обручальное кольцо, и они собирались куда-то пойти, где он сделает ей предложение.

Ещё одна ложная тревога.

У Питера снова закружилась голова. Ему начинало казаться, что он несёт ответственность за безопасность каждого человека на Манхэттене. Он понял, что, если не начнёт приводить в порядок свои мысли, если не начнёт справляться со своей силой, она захлестнёт его. Скорее всего, в конце концов, он свернётся в хнычущий клубок, не зная, куда смотреть в первую очередь.

Но он ничего не мог с собой поделать.

Вон там... парень приближается к пожилой женщине. Она нервно сжимала в руках сумочку, стоя на краю тротуара. Неужели он собирался сбить её с ног и выхватить её? Нет... всё в порядке. Он тихо заговорил с ней, протянул руку. Она выглядела чрезвычайно благодарной, когда он провёл её через оживлённый перекрёсток, приподнял шляпу и ушёл.

А вон там, у какой-то захудалой забегаловки с вывеской "Лунный танец", написанной неоновыми буквами, только первая буква "Н" горела, появилась нервного вида рыжеволосая молодая девушка в накинутом на плечи пальто, словно опасаясь, что ей угрожает опасность от кого-то...

Питер внимательно посмотрел на неё, когда она проходила мимо него.

– Эй! – окликнул он её в изумлении.

– Отвали, – огрызнулась она в ответ.

– Мэри Джейн Уотсон?!

Она застыла на тротуаре. Словно... словно её испугало собственное имя.

Питер подошёл к ней, осторожно, деликатно, словно она была оленем в свете фар, готовым броситься наутёк.

– Эм Джей, это я… Питер...

Мэри Джейн попыталась непринуждённо рассмеяться, но, казалось, что она смутилась его появлением.

– Что ты здесь делаешь?

Он показал объявление и сказал:

– Хожу в поисках работы. А ты?

– Я... – Казалось, она лихорадочно соображает, – направляюсь на прослушивание.

То, как она это сказала, показалось Питеру каким-то неправильным, но он не собирался выводить её на чистую воду.

– Значит, ты теперь актриса! Это здорово!

Она всё ещё не поворачивалась к нему лицом.

– Ага, – сказала она, и голос её прозвучал так, словно она сдерживала рыдание. – Моя мечта сбылась.

Внезапно дверь закусочной распахнулась, и оттуда вышел угрюмого вида повар. В своём огромном кулаке он сжимал стопку ресторанных чеков, и от него исходил запах, напоминающий запах гниющего мяса. Питер не был уверен, был ли это его собственный аромат или запах, исходивший от еды.

– Эй! Гламурная девчонка! – прорычал он. – В твоей кассе не хватает шести долларов! В следующий раз я вычту недостачу из твоей зарплаты, поняла?

Эм Джей не смотрела на него. Казалось, она притворялась, что его здесь нет. И сердце Питера сжалось от жалости к ней, потому что правда ситуации была настолько очевидна, что её увидел бы и слепой. Повар, тем временем, не унимался.

– Простите, мисс Уотсон. Я с тобой разговариваю. Ты меня слышала?

Её плечи поникли в знак поражения, и она выдавила:

– Да, Энрике! Ладно? Я поняла тебя.

В этот момент Питер увидел, как покраснела Эм Джей, и дело было не в цвете волос. Энрике, хотя и не подозревал об этом, был на волосок от того, чтобы обнаружить свои зубы где-то в глубине горла. Либо так, либо его втащат на стену здания, перебросят через крышу и он окажется свисающим голым с верхушки арки на Вашингтон-сквер. Всё, что для этого требовалось, – это открыть свой большой рот и сказать Мэри Джейн ещё одно грубое слово, всего одно.

К счастью или к несчастью, в зависимости от того, как на это посмотреть, Энрике выбрал именно этот момент, чтобы замолчать. Он просто повернулся и пошёл обратно в закусочную.

Эм Джей испустила долгий прерывистый вздох, а затем впервые обернулась. Однако она не подняла глаз. Холодный ветер обдувал её, ероша волосы. С самоуничижительным смешком она быстро распахнула и запахнула пальто, словно мигалку, ровно настолько, чтобы Питер смог увидеть запачканную униформу официантки, в которую она была одета.

– Это временно. Несколько дополнительных долларов, – сказала она.

Он попытался изобразить самый обычный тон, каким говорил дядя Бен. Голос, который уверял слушателя, что всё не так плохо, как кажется.

– Тебе нечего стыдиться. Меня увольняли с работы и похуже. – Он сделал паузу, собираясь пригласить Эм Джей на чашечку кофе... или, возможно, выпить... или, возможно, даже поужинать. У него в кармане было несколько долларов, он мог потратить их, угостить её. Ничего особенного. Наверстать упущенное. Все прежние чувства нахлынули на него. Он вспомнил, как чувствовал, что не заслуживает её или не может сделать для неё достаточно, но все изменилось, и...

– Не говори Гарри.

Это заставило Питера замереть. Он уставился на Мэри Джейн в недоумении.

– Не говорить Гарри?

Теперь она действительно смотрела на него. Она выглядела такой же растерянной, как и он.

– Мы с ним встречаемся, – сказала она так, словно это было общеизвестно. Её глаза сузились. – Разве вы не живёте вместе? Разве он тебе не сказал?

Паркер моргнул, пытаясь привести свой мозг в движение.

– О, да! – сказал он, словно это просто вылетело у него из головы. – Точно.

– Думаю, ему бы не понравилось, что я обслуживаю столики, – сказала она. – Счёл бы это недостойным занятием.

– Знаешь, Гарри никогда не жил на маленьком планете, которую я называю Земля, – сказал Питер с такой бодростью в голосе, что в нём не было заметно ни капли горечи, которую он испытывал в этот момент.

Эм Джей рассмеялась и заметно расслабилась. Воодушевлённый её реакцией, Питер продолжил:

– Эм Джей, наверное, половина людей, играющих главные роли на Бродвее, были официантами или даже посудомойками.

Она посмотрела на него, склонив голову набок, как она часто делала.

– Как так получается, что ты всегда заставляешь меня чувствовать себя лучше? – Она слегка подпрыгнула, чтобы согреться, а затем, очевидно, почувствовав необходимость двигаться, добавила: – Ну... пока, Питер.

Мэри Джейн направилась в сторону, и какая-то часть сознания Питера кричала, чтобы он бежал за ней. Но человек, который был способен перепрыгивать через крыши, не моргнув глазом, который преодолевал головокружительные расстояния, опираясь только на нити паутины, и не думал об этом, был слишком напуган, чтобы что-то сделать, кроме как остаться прикованным к месту. Паркер ограничился тем, чтобы окликнуть её:

– Возможно, я как-нибудь заскочу выпить чашечку твоего кофе! – Затем быстро добавил, чтобы она не беспокоилась: – И я ничего не скажу Гарри.

– Да, не говори Гарри, – подтвердила она, оглянувшись через плечо.

А потом она скрылась из виду, когда Питер тихо сказал себе:

– Нет, не скажу. Я не скажу Гарри. Гарри... и Мэри Джейн. Ух ты. – Затем он повернулся и пошёл в противоположном направлении.

Он хотел разозлиться на Гарри. Хотел почувствовать, что его предполагаемый друг увёл Мэри Джейн у него из-под носа. Но он слишком хорошо усвоил, как важно брать на себя ответственность за свои поступки, и факт оставался фактом: именно его собственные действия или бездействие, если уж на то пошло, привели к этому. Сам того не осознавая, он указал Гарри прямой путь к Мэри Джейн, и его сосед по комнате, очевидно, без колебаний им воспользовался.

«Не говори Гарри».

Он пробормотал: «Только не говори Питеру».

Только, конечно, было уже слишком поздно.

Вечер только начинался после долгого, бесплодного и разочаровывающего для Питера дня, когда он задавался вопросом, как всё могло стать ещё хуже. Когда он открыл дверь в квартиру в Трайбеке, которую делил с Гарри, то быстро всё понял.

Гарри сидел за обеденным столом, повсюду были разложены книги. В этом не было ничего необычного. Однако новым дополнением к картине семейной жизни Питера стал Норман Озборн, который расхаживал по комнате и разговаривал по мобильному телефону. Питер не мог не вспомнить, что эти штуки якобы вызывают рак мозга, и удивился, почему это больше никого не волнует. Возможно, он мог бы провести исследование на эту тему. Или просто купить мобильный телефон и пользоваться им в надежде избавиться от клеток мозга, которые вызывали у него столько беспокойства.

Озборн заметил Паркера и кивнул в знак приветствия. Питер почувствовал себя польщённым. Он направился к Гарри и опустился на ближайший стул, когда тот с сожалением поднял на него глаза.

– Норман проводит еженедельную инспекцию, – пробормотал он. – Полдня висит на телефоне. Как я рад, что ты здесь, – продолжал он, указывая на открытые книги. – Мне нужна твоя помощь. Я безнадёжно запутался. – Гарри был настолько поглощён присутствием отца и сложностью материала, лежащего перед ним, что ему потребовалось некоторое время, чтобы по-настоящему взглянуть на своего соседа по комнате. Но когда он это сделал, то нахмурился. – С тобой всё в порядке? У тебя такой вид, будто сбили твою собаку?

«У меня нет собаки. И девушки у меня тоже нет, благодаря тебе, ты...»

– Нет, – вздохнул Питер, чувствуя, что часть правды предпочтительнее, чем придумывать что-то новое. – Я... я опоздал на работу, и доктор Коннорс меня уволил.

Гарри откинулся назад, ошеломлённый.

– Опять опоздал? Что с тобой? Где ты всё время пропадаешь?

– Брожу по округе, – неопределённо ответил Питер.

Покачав головой, Гарри добавил:

– Для такого ответственного парня ты совершенно безответственный.

Раздался отчётливый щелчок мобильного телефона Озборна, когда он закрыл крышку и повернулся к Питеру, весь сияя улыбкой.

– Питер Паркер! – воскликнул он, словно только что открыл лекарство от простуды. – Может, ты мне скажешь, кто она?

Питер непонимающе уставился на Нормана.

– Кто?

– Эта таинственная девушка Гарри.

У Питера заныла спина. Это была единственная вещь на свете, которую Питер предпочел бы не обсуждать в тот момент, но она прозвучала ему в лицо. В этот момент Паркеру захотелось подойти к стене и биться об неё головой снова и снова. Затем он попытался вспомнить, был ли хоть один день с тех пор, как убили дядю Бена, хотя бы один, который был бы по-настоящему хорошим, от рассвета до заката. Ничего не приходило на ум. Он задумался, будет ли у него когда-нибудь такой день снова.

– Папа... – простонал Гарри, явно раздосадованный тем, что Питера втянули в дискуссию.

Озборн продолжал разговор с Питером, и вид у него был обнадёженным, даже добродушным.

– Думаю, он захочет познакомить нас, и поверь мне, такое происходит впервые...

– Папа! – Гарри было не по себе, как если бы его отец достал его обнажённые фотографии, будучи ребёнком, и раздал их всем на выпускном вечере.

Норман вопросительно посмотрел на него, недоумевая, почему его сын поднял такой шум. Очень тихо, стараясь, чтобы в его голосе не было обвинительных ноток, Питер сказал:

– Извините... Гарри не упоминал о ней.

Делая очень очевидную попытку сменить тему, Гарри добавил:

– Пит, ты, наверное, сейчас ищешь работу? Пап, может, ты сможешь ему с ней помочь?

Паучье чутьё стало покалывать... Это было так странно. Они были дома, в своей собственной квартире, и ему ничто не угрожало. Вообще не было никакой опасности. И всё же, каким-то образом, Паркер ощущал малейшее предупреждение об опасности, отдающееся где-то в основании его черепа. По причинам, которые Питер даже не мог сформулировать, он вдруг почувствовал необходимость отойти от стола. Он встал и направился на кухню, сказав:

– О, нет, спасибо, но я сам справлюсь.

– Это не проблема, – заверил его Озборн. – Я сделаю пару телефонных звонков...

– Нет! – Питер сказал это гораздо резче, чем ему хотелось бы, с такой силой, что Гарри даже слегка подпрыгнул. Взяв себя в руки, он добавил более спокойным тоном: – Я не смогу это принять. Я не беру то, что не заслужил. Я найду работу.

На мгновение в квартире воцарилась тишина, Гарри нервно взглянул на отца. Но Норман просто кивнул и, к некоторому удивлению Питера, сказал:

– Я уважаю твоё решение. Ты хочешь всего добиться сам. Это замечательно. – Затем, очень многозначительно, он обратился к Гарри: – Интересно, не правда ли? Питер ищет работу. В смысле активно ищет, а не упорно избегает...

Гарри задумчиво посмотрел на лежащую рядом ручку, словно раздумывая, стоит ли воткнуть её себе в глаз или нет.

– Чего ты от меня хочешь? – вздохнул он. – Я пытаюсь поддерживать свои оценки на высоком уровне.

– Я хочу, чтобы ты был способен делать больше, чем что-то одно за раз, сынок, – рассудительно сказал Норман. – Мир всегда будет тянуть тебя в разные стороны. Если ты не научишься справляться с этим, что ж... на твоём пути всегда будут сложности.

Пока Озборны разговаривали, Питер пытался отнестись к ситуации философски. Учитывая то бремя, которое он нёс в школе, и ожидания своего отца, должен ли Питер на самом деле завидовать Гарри за то малое счастье, которое он смог обрести с Мэри Джейн?

«Да, чёрт возьми», с горечью подумал он.

Паркер взял с кухонного стола экземпляр газеты "Дейли Бьюгл", надеясь, что, возможно, объявления о вакансиях в этой газете окажутся более полезными, чем те, что были напечатаны в Трайб. Он открыл первую страницу в поисках заголовков и замер.

Он уставился на заголовок, и его глаза расширились от изумления.

Отец Гарри что-то говорил ему, но Питер его не слышал. Вместо этого он уставился на грубый набросок лица Человека-паука под заголовком: "Награда! За снимки Человека-паука!"

– Паркер! – повторил Озборн, привлекая внимание Питера: – Что ещё ты умеешь делать?

Слегка улыбнувшись, Питер ответил:

– Я подумываю устроиться фотографом.