Она скучала по нему. Вот к чему это привело. Она скучала по нему.

Мэри Джейн стояла у телефона-автомата на Пятой авеню и колебалась, казалось, в сотый раз. Почему ей так трудно поговорить с ним?

Думает ли он о ней? Интересовался, где она? Чем она занимается? Или он был занят своей собственной жизнью? Если бы она попыталась связаться с ним сейчас, спустя столько месяцев, подумал бы он, что она сошла с ума? «Зачем ты мне звонишь?» может спросить он с искренним недоумением в голосе. Тогда были старшие классы. Школы больше нет. Теперь мы взрослые. Уходи, будь взрослой. Не приставай ко мне, малышка.

Мимо неё прошли несколько человек, возбуждённо переговариваясь между собой, и девушка услышала, как кто-то произнёс слова "паук-монстр". Она раздражённо закатила глаза. Как долго это будет продолжаться? В последние недели по всему городу прокатилась своего рода массовая истерия. Люди утверждали, что по верхушкам небоскрёбов, прячась в переулках, шныряет какой-то человек-паук. Как вообще возникли эти идиотские слухи? А ведь до появления этого паукообразного существа в канализации водились аллигаторы, а Элвис заправлялся на стоянках грузовиков в Нью-Джерси. Как вообще люди могут позволять себе быть такими доверчивыми?

Эм Джей глубоко вздохнула, стараясь не позволить охватившей её неуверенности подорвать те немногие силы, которые у неё ещё оставались. В городе резко похолодало, и она поплотнее закуталась в своё поношенное пальто.

Мэри Джейн Уотсон, тусовщица. Что ж, вечеринка, несомненно, продолжалась и без неё, не так ли?

В полуквартале от отеля продавец продавал туристам солёные крендельки. Цена на них была безумно завышена, но из-за холода люди всё равно их раскупали. Она на мгновение задумалась, но потом проверила карманы и обнаружила, что у неё с собой всего четыре доллара, и этого ей должно было хватить на весь день, поскольку зарплату она получит только завтра.

Правда была в том, что... она скучала по дому. Проблема была в том, что сам по себе дом не вызывал у неё никаких приятных воспоминаний. Но ей хотелось чего-то. Чего-то, что заставило бы её почувствовать себя лучше, что напомнило бы ей о той частичке счастья, которое она когда-то испытывала.

Собравшись с духом, девушка опустила деньги в прорезь и набрала номер. Телефон прозвонил пару раз, а затем она услышала успокаивающий голос на другом конце провода.

– Алло?

Девушка глубоко вздохнула и, стараясь придать своему голосу как можно больше бодрости, сказала:

– Здравствуйте, миссис Паркер... это Мэри Джейн.

– Мэри Джейн?

Чувствуя себя немного удручённой, она добавила:

– Уотсон.

Последовала пауза, а затем внезапное узнавание, от которого у неё словно камень с души свалился.

– Малышка Мэри Джейн! Из дома позади нас!

Девушка кивнула в трубку, что, конечно, было глупым поступком, но она не думала об этом.

– Да, это я. Я узнала Ваш номер из телефонного справочника. Надеюсь, Вы не возражаете...

– О, дитя, конечно, нет! Малышка Мэри Джейн... ну, не такая уж и малышка, конечно. Больше нет. Знаешь, ты была так прекрасна в роли Золушки. Я имею в виду, в школьном спектакле.

Эм Джей подавила смешок.

– Да, я до сих пор получаю много комментариев по этому поводу. – Затем, сделав глубокий вздох, добавила: – Послушайте, миссис Паркер, я просто хотела спросить... Питер дома?

– Он здесь больше не живёт, дорогая.

На мгновение Эм Джей почувствовала себя совершенно разбитой. Если ей повезло, то он в Чикаго или в Лос-Анджелесе... где-то рядом.

– А у Вас... у Вас есть его номер? – Мэри Джейн нервно посмотрела на часы, рассчитывая время звонка. Деньги скоро закончатся, и если миссис Паркер придётся пять минут рыться в каких-то полках, чтобы найти номер телефона Питера, денег ей не хватит.

– Конечно. Я держу его здесь рядом, на доске заметок, рядом с телефоном. У тебя есть карандаш?

Эм Джей закрыла глаза, приготовившись несколько раз повторить про себя номер, чтобы запомнить его.

– Говорите.

– Код города 212...

Её глаза расширились.

– Он в Манхэттене. Неподалёку.

– Да, дорогая.

– Здесь, в Нью-Йорке.

– Да, дорогая, если только Манхэттен не перенесли в Иллинойс, а мне об этом никто не сказал. – пошутила Мэй, затем помолчала и добавила: – Это была шутка, дорогая. Хотя, знаешь, возможно, это не так уж и смешно. Я помню, как ушли "Бруклин Доджерс". Я думала, что мой отец, упокой господь его душу, сбросится с Бруклинского моста...

Монета провалилась. До конца разговора оставалось тридцать секунд, после чего звонок автоматически прервётся.

– Его адрес, миссис Паркер. Не могли бы Вы сказать мне, где он проживает? Я просто, – она сделала последнюю попытку придать своему голосу дружелюбный оттенок. – Я просто хочу посмотреть, где сейчас проживает Питер.

Грабитель выскочил из корейского гастронома, не обращая внимания на сигнализацию, которую включил продавец за прилавком. Поблизости не было полицейских машин – он был слишком осторожен. К тому времени, как кто-нибудь отреагирует, он уже будет далеко.

Преступник слышал за спиной поток ругательств и, обернувшись, увидел, что бакалейщик бежит за ним, размахивая бейсбольной битой. Его ноги стучали по тротуару, а когда он снова оглянулся через плечо, то этот идиот всё ещё преследовал его. Это было невероятно. Парню должно было быть около пятидесяти, но он не отставал. Он что, в юности был олимпийским спринтером сборной Кореи?

Что ж, с меня хватит. Не было причин позволять этому фарсу продолжаться.

Грабитель развернулся, выхватил из-за пазухи пистолет и направил его на бакалейщика, который, казалось, даже не заметил этого. Он продолжал надвигаться на него, размахивая битой и крича по-корейски.

– Ладно, твои похороны, – прорычал грабитель.

Но прежде чем он успел выстрелить, сверху упали тонкие белые нити, которые выглядели хрупкими, но на самом деле были крепкими, как сталь, они обхватили пистолет и вырвали его из рук грабителя.

Тот застыл на месте, когда пистолет пролетел по воздуху и мгновение спустя прилип к стене ближайшего здания, удерживаемый чем-то похожим на... паутину.

Ничего не понимая, преступник совсем забыл о том, что ему угрожает какая-то опасность, но ему тут же напомнили об этом, когда бейсбольная бита ударила его по голове. Он упал быстрее, чем акции компаний. Даже бакалейщик выглядел немного удивлённым произошедшим, но когда он оглянулся, чтобы посмотреть, что произошло, всё, что он увидел, – это быструю вспышку синего и красного, исчезающую в переулке... за стену высотой в шесть метров над землёй.

– Ты это видел? – спросил он грабителя по-корейски, но потом понял, что тот без сознания. Он пнул его один раз для пущей убедительности, а затем пошёл звонить в полицию.

Мэри Джейн глубоко вздохнула и позвонила в домофон в квартиру Гарри и Питера. На табличке аккуратным фломастером было написано: "Озборн и Паркер". Под ней этим же почерком были нацарапаны слова "Адвокатская контора". Она улыбнулась. Приятно знать, что у кого-то там наверху сохранилось чувство юмора. Затем она запрокинула голову и оглядела таунхаус. Очень мило. Если бы она жила здесь, её чувство юмора, вероятно, тоже было бы в гораздо лучшем состоянии.

Девушка позвонила в домофон, но никто не ответил ей по внутренней связи. Она пожала плечами, толкнула дверь и вошла в безупречно чистую прихожую. По номеру квартиры она поняла, что квартира Питера и Гарри находится этажом выше, поэтому побежала вверх по лестнице, стуча каблуками по деревянным ступеням. Дойдя до нужной двери, она постучала.

– Открыто, – послышался голос Гарри изнутри.

Эм Джей вошла в квартиру, оглядываясь по сторонам. Она ожидала увидеть что-то вроде зоны бедствия, учитывая, что там самостоятельно жили двое парней. Но, к её удивлению, в квартире было безукоризненно чисто. Гарри лежал в гостиной на элегантном диване с чёрными кожаными подушками и читал книгу. Диван выглядел достаточно мило. Действительно, всё в квартире было красивым. У хозяина квартиры явно были деньги, и у девушки закрались сомнения, что это был явно не Питер.

– Привет, Гарри, – сказала она.

Гарри сел и повернулся так быстро, что чуть не свалился с дивана. Он был одет в футболку и спортивные шорты и выглядел озадаченным и сбитым с толку.

– Мэри Джейн?!

– Насколько я помню, да.

– Что ты здесь делаешь?

– Я была в женском туалете на Центральном вокзале и увидела надпись: «Если хотите хорошо провести время, отправляйтесь в...», и там был указан этот адрес.

Гарри тупо уставился на неё, машинально поправляя волосы.

– Что?

– Я пошутила. Тётя Питера дала мне адрес.

– А как ты сюда попала?

– Ты впустил меня, Эйнштейн, – рассмеялась она.

– Да. Точно. – Если бы Гарри выглядел еще более по-овечьи, то Эм Джей могла бы использовать его для вязания свитера. – Я подумал, что это Питер. Он иногда забывает свои ключи.

– А...

Наступила пауза. Затем Гарри, словно внезапно вспомнив о хороших манерах, сказал:

– Садись! Садись! Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

– Что угодно. Что читаешь?

Озборн прошлёпал босиком на кухню, которая находилась рядом с гостиной.

– "Интервью с вампиром". Читала его?

– Нет. Смотрела фильм. Маленький ребёнок в нём пугал меня.

Гарри вернулся с парой бокалов и протянул один ей.

– Вздрогнем, – сказал он, и они чокнулись бокалами.

Эм Джей отпила из своего бокала и спросила:

– Имбирный эль? – Гарри кивнул. – Гарри, ты удивительный человек. Уехал и живёшь самостоятельно, а продолжаешь сходить с ума от имбирного эля.

– Ты бы видела, как мы готовим сыр "Чиз Дудлз". Мы ведём себя как животные.

Они дружно расхохотались, а затем на мгновение замолчали.

– Знаешь, когда вернётся Питер?

– Не знаю. Думаю, он скорее всего в лаборатории. У него там работа. Итак... Значит ты зашла повидаться с Питером? – спросил Гарри.

– Вообще-то, с вами обоими. Я просто... случайно оказалась поблизости. Решила поздороваться. Эм... – Она опустила взгляд в свой бокал, чувствуя себя немного смущенной. – Я должна сказать тебе спасибо. Я имею в виду, за твою поддержку на выпускном.

– Да без проблем. Если кому-то нужно плечо, чтобы выплакаться, всегда рад помочь.

Эм Джей встала со стула, её бокал был пуст.

– Ого, ты очень хотела пить. Хочешь ещё? – Когда девушка кивнула, он добавил: – Угощайся.

Когда Эм Джей налила себе ещё один бокал, она прислонилась к столешнице и грустно улыбнулась.

– Ты, наверное, подумал, что я выбрала не совсем подходящий момент, чтобы порвать с Флэшем в день выпускного.

– Неважно, что я подумал. Видимо, так и должно было быть.

Его непринуждённый тон удивил её. Девушка повернулась и посмотрела на него.

– Так и должно было быть?

– Ну, конечно. – Казалось, он обдумывал этот вопрос, подбирая какую-то мысль или, возможно, пытаясь вспомнить что-то, о чём он думал ранее. – Позволь мне угадать: ты не очень ладишь со своим отцом, верно?

Мэри Джейн была совершенно ошарашена.

– Как ты догадался?

– Просто нужно знать тебя. Он унижал тебя, верно? Отпускал ехидные замечания, заставлял чувствовать себя никчёмной. Я не ошибся?

– Прямо в точку! – удивлённо сказала девушка. Гарри положил ноги на пуфик, но Эм Джей подошла к нему и села на него, так что он опустил ноги на пол. – Я правда впечатлена, Гарри.

– Как я уже говорил, когда у кого-то в жизни такие же трудности, что и у тебя, ты просто умеешь это видеть. Дай угадаю, – и он наклонился вперёд, сцепив пальцы. – Как бы твой отец тебя не любил... он обожал Флэша.

– Верно! Именно так! – Лицо девушки раскраснелось от волнения.

Увлёкшись этой темой, Гарри добавил:

– Итак, в некотором смысле... ты была с Флэшем так долго, потому что он был твоим защитником. Он помогал тебе выжить, давая твоему отцу то, что ему хотелось. И это помогало тебе чувствовать себя немного менее одинокой в семье, где любовь было трудно найти. Но, бросив Флэша, ты словно бросила своего отца. Словно ты подписала свою собственную Декларацию независимости.

– Господи, – выдохнула Мэри Джейн в благоговении. – Клянусь, Гарри, – и она взяла его за руку. – Такое ощущение, что ты знаешь меня лучше, чем я сама! Я имею в виду, что о некоторых вещах я раньше даже не задумывалась... но, думаю, ты прав! Как будто ты понял это раньше меня! Ты – нечто особенное!

– О, – скромно сказал он.

– Нет, правда! Ты как... как Шерлок Холмс и доктор Джойс Бразерс в одном лице.

– Я здесь, чтобы помочь, – кивнул Гарри.

В этот момент в животе у Мэри Джейн довольно громко заурчало. Её лицо покраснело от смущения.

– Мне... мне так неудобно.

– Ты голодна.

Девушка попыталась отшутиться.

– Да. Думаю, даже люди внизу, наверное, знают, что я проголодалась. Прости...

Гарри энергично хлопнул в ладоши и вскочил со стула.

– Вот что я тебе скажу, – перебил он её. – Я не знаю, когда, чёрт возьми, Питер будет дома. Как насчет того, чтобы пригласить тебя на ужин. Я угощаю. Мы сможем узнать друг друга поближе. Только дай мне одеться.

«Но я хотела поговорить с Питером... сказать ему, что я чувствую... но Гарри такой милый, и у меня сводит живот...»

– Ты всё понял, мистер Озборн, – усмехнулась Эм Джей.

Гарри поморщился, направляясь в спальню за одеждой.

– Сделай мне одолжение, не называй меня так. Я слышу "мистер Озборн" и оглядываюсь в поисках отца.

Сигнализация в ювелирном магазине на углу Сорок Седьмой и Девятнадцатой Авеню нарушила тишину ночного воздуха, когда подъехала полицейская машина. Офицеры ДеФалко и Оусли выскочили из машины. Физически эти двое полицейских были полной противоположностью друг другу. ДеФалко, старший офицер, был коренастым итальянцем средних лет, в то время как Оусли был чернокожим, ему было чуть за тридцать, и он был помешан на здоровье. Вытащив дубинки, они увидели разбитые двери в передней части здания. Не было никаких следов преступников, скорее всего, они скрылись через чёрный ход.

Тем не менее, они с осторожностью вошли в здание. Но поскольку сигнализация работала очень пронзительно громко, они не услышали приглушённых звуков ворчания и протеста, пока не оказались внутри помещения. Оусли и ДеФалко осмотрелись, пытаясь определить источник. Звук был такой, словно кому-то заткнули рот кляпом.

Затем они подняли голову.

На мгновение им показалось, что они видят сотрудников ювелирного магазина, оказавшихся беспомощными в руках мошенников. Но потом они поняли, что к двум мужчинам, которые свисали с потолка, беспомощно завёрнутые с головы до ног в... был прикреплён толстый мешок с добычей.

– Что за чёрт? – сказал ДеФалко, тыкая в него дубинкой. Грабители, а это были именно они, закричали в знак протеста против того, что полицейские не спешат их вызволить. Но поскольку их рты были заклеены белым материалом, они не могли ничего толком сказать.

– Чувак... это выглядит как... какой-то кокон...

– Да уж, – скептически произнёс ДеФалко, его голос был полон недоверия, – ты хочешь сказать, что этих двух шутников пригвоздила гигантская гусеница?

Оусли растёр между пальцами несколько свисающих нитей, отметив их сцепление.

– Или, – многозначительно добавил, – гигантский паук.

– Отлично, – фыркнул ДеФалко. – Ну, это лучше, чем на прошлой неделе, когда ты читал о том, как тех солдат разгромили в Нью-Мексико, и говорили, что это сделал какой-то Невероятный Халк.

Мэри Джейн всё ещё не могла в это поверить, с удивлением осматривая ресторан.

– Это же "Сарди", Гарри? Я не могу поверить, что мы ужинаем в "Сарди"!

Гарри пожал плечами, словно в этом не было ничего особенного. Со всех сторон им улыбались карикатуры на известных актёров в рамках. В заведении было невероятно многолюдно, а ароматы великолепной еды вокруг них были такими чистыми и манящими, что Эм Джей буквально с трудом сдерживала слюну.

– И нас сразу посадили! – продолжала девушка, размахивая меню. – Обычно здесь невозможно заказать столик заранее! Но мы только вошли, и метрдотель сказал: «Месье Озборн! Рад снова Вас видеть!» с восхищением сказала она, подражая его французскому акценту.

Гарри рассмеялся и посмотрел меню.

– Не хочешь попробовать жареную утку. Она здесь очень вкусная.

– Господи, вот это цены...

Озборн пренебрежительно махнул рукой.

– Я же сказал, что угощаю. Помнишь?

– Я знаю, но...

– Никаких "но", – твёрдо сказал он. – Ты заслуживаешь это. Ты заслуживаешь счастья.

Мэри Джейн откинулась на спинку кресла и грустно улыбнулась.

– Прошло много времени с тех пор, как я думала, что заслуживаю. Спасибо, Гарри.

– Всегда пожалуйста. И чтобы в будущем я мог сделать всё, что ты заслуживаешь... ты только скажи мне. И знаешь почему так? Потому что ты – бесподобна, Мэри Джейн. Бесподобна во всех отношениях.

– Это... – у девушки почти перехватило дыхание, голова закружилась. – Это так мило с твоей стороны. Я не знаю, что сказать...

– Как насчёт того, чтобы сказать, – Гарри наклонился вперёд, беря её за руку, – что пойдёшь со мной на свидание завтра вечером?

И Эм Джей не могла не подумать о том, как забавно всё обернулось. Она пришла в квартиру к Питеру... случайно столкнулась с Гарри... и вот они уже здесь, за ужином в этом великолепном ресторане, и... и... и она была счастлива впервые за долгое время. Да, она чувствовала себя счастливой с Гарри и, более того... с ним она чувствовала себя в безопасности.

– Конечно, – сказала она.

Миссис Иола спешила домой, положив в сумку замороженную рыбу с рыбного рынка Краузе, когда нападавший отошёл от фонарного столба, к которому прислонялся. Её глаза расширились, и она отступила на шаг, когда он вытащил пистолет.

– Отдай мне сумочку.

Умом женщина понимала, что нужно просто отдать ему сумочку. Но она была слишком напугана. Всё, что она могла делать, это стоять, дрожа и медленно качая головой – не в знак отказа сотрудничать, а в знак недоверия к происходящему.

– Сейчас же! – прорычал он, взводя курок пистолета.

Именно этот шум, этот характерный пугающий звук вывел её из оцепенения, и сумочка почти сама по себе перескочила из её рук в его. Он поймал её...

А потом он исчез.

Вот только он никуда не убежал. Он просто исчез.

Миссис Иола моргнула, затем в замешательстве потёрла глаза рукой под очками. На мгновение ей показалось, что перед ней произошло какое-то быстрое движение, синяя вспышка, красное пятно, как раз перед тем, как грабитель скрылся с места преступления, но...

И тут она испуганно вскрикнула, потому что её сумочка внезапно упала сверху. Грабителя, однако, нигде не было видно. Медленно она опустилась на колени, трясущимися руками подняла сумочку и только тогда заметила прикреплённую к ней записку.

В ней было написано: «С почтением, ваш дружелюбный сосед Человек-паук».

Телевизионщики устроили настоящий праздник.

Поскольку никто ничего о нём не знал, никаких экспертов не требовалось. Это был чистейший пример старой поговорки о том, что каждый имеет право на своё мнение, и это, безусловно, был один из тех случаев, когда у каждого было своё мнение. Даже самые дешёвые новостные агентства могли осветить эту историю, потому что всё, что им нужно было сделать, это отправить съемочную группу, чтобы расспросить людей на улице, что они думают, а те были счастливы высказаться об этом в десятичасовых новостях.

– Он не человек, –нараспев произнёс таксист, припарковавшийся на стоянке такси у Пенсильванского вокзала. – Мой брат видел, как он свил гнездо в фонтане Линкольн-центра.

– Вы когда-нибудь видели его лицо? –поинтересовался строитель у недостроенного офисного здания на Сорок Девятой улице. Когда телерепортёр покачал головой, он добавил: – Я тоже. Подождите, пока его жена не догадается, что это именно он разгуливает в трико.

– Не обращайте внимания на мстителей, –сказал раздражённый полицейский у здания полицейского участка на Двадцатой улице между Седьмой и Восьмой авеню. – Видите эти паутины, которые он оставляет по всему городу? Я собираюсь привлечь его к ответственности за мусор.

На первой странице "Дейли Бьюгл" была опубликована статья под заголовком "ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ СПАСАЕТ ЖЕРТВ ПОЖАРА", а над ней ещё более крупный заголовок, который кричал: "КТО ТАКОЙ ЧЕЛОВЕК-ПАУК?

В этот момент кто-то другой кричал в ответ.

– Преступник! Вот он кто!

Джей Джона Джеймсон расхаживал по своему кабинету с таким видом, словно был готов начать сдирать краску со стен. Он сжимал в руках свежий номер своей собственной газеты и вертел его в руках. В его кабинете царил беспорядок, а все стены были увешаны цитатами о государственной службе, обложками для новостных статей, которые Джеймсон писал ещё в бытность свою репортёром, и фотографиями Джеймсона с целым рядом мировых лидеров. Офис должен был приносил ему много радости, учитывая, насколько он был забит сувенирами о его достижениях. Вместо этого, это было место, где он, как правило, выплёскивал своё раздражение. Для него это было не самое счастливое место.

И для Робби Робертсона, редактора городской газеты Джеймсона, в тот момент это было не самое счастливое место Робертсон был афроамериканцем средних лет с коротко подстриженными седеющими волосами, добродушной манерой говорить и общей уверенностью в себе и эрудицией. И никогда ещё его спокойствие и терпеливость не подвергались такому испытанию, как во время встречи с Джеймсоном.

– Линчеватель! – продолжал Джеймсон свою тираду. – Угроза общества! Что он делает у меня на первой странице?

Прежде чем Робертсон успел ответить, в кабинет вошёл менеджер по рекламе по имени Тед Хоффман, в очках и с нервным видом, и небрежно постучал в дверь. Джеймсону не особенно нравились менеджеры по рекламе. Это было потому, что он не особенно любил рекламодателей. Он считал их необходимым злом, не более того... а, возможно, даже гораздо менее. Хоффман знал это и выглядел так, словно предпочёл бы удалить корневой зуб или погрузиться с головой в чан с тёплой обезьяньей рвотой, чем вести деловые переговоры с Джеймсоном.

– Мистер Джеймсон, у нас проблема с шестой страницей...

– У нас проблема с первой страницей! Заткнись!

Хоффман на мгновение растерялся, и Робби воспользовался минутным молчанием, достаточно редким явлением в присутствии Джеймсона, чтобы сказать:

– Он – главная новость.

Хоффман добавил:

– Они – крупные клиенты, это не может ждать.

– Вот-вот, – махал руками Джеймсон.

Хоффман начал открывать рот, но на этот раз Робертсон... очевидно чувствуя, что его терпение подходит к концу... проигнорировал Хоффмана и сказал Джеймсону:

– Он спас шесть человек от гибели...

– …из пожара, который он сам, вероятно, устроил! – Когда Джеймсон увидел недоверчивое выражение на лице Робертсона, то постарался говорить дружелюбно, словно всё это было большим недоразумением. Словно, стоит только Робертсону принять твёрдую точку зрения Джеймсона, и всё наладится. – Что-то случается, и эта жуткая гусеница тут как тут! О чём это говорит?

– Джона, он – герой!

Джеймсон обошёл свой стол так, чтобы они оказались лицом к лицу, и резонно заметил:

– Тогда зачем эта маска? Что ему скрывать?

Заставив себя вступить в дискуссию, Хоффман добавил:

– На страницу 6 заказаны две рекламы. И Конвей, и Мэйсис оба купили…

– Мы распродали все четыре тиража, Джона, – сказал Робби.

Это остановило Джеймсона. Он уставился на Робертсона, пытаясь мысленно переварить то, что он только что услышал.

– Распродали... всё?

Робертсон улыбнулся так, как улыбался, когда знал, что сопротивление Джеймсона вот-вот исчезнет.

– Все экземпляры... до единой копии, – сказал он, смакуя каждый слог.

На ум сразу же пришла дискуссия Джеймсона в клубе с Норманом Озборном. Та дискуссия, в ходе которой Озборн сказал Джеймсону, что, если он хочет, чтобы его тиражи снова росли, ему нужно представить публике героя. Такого героя, которого они могли бы принять и о котором отчаянно захотели бы прочитать.

Но... этот человек в маске? Герой? Джоне это не нравилось. Это противоречило здравому смыслу. Анонимность... это была отвратительная идея для старого репортёра, который десятилетиями упоминал своё имя в статьях. Истории, которые могли бы выбить из него всю дурь. Человек-паук определённо что-то скрывал, а если кому-то и было что скрывать, то это никогда не сулило ничего хорошего.

Но... герой... тираж газеты... тиражи разлетаются по газетным киоскам, продажи растут, деньги возвращаются в казну. Репортёрские инстинкты Джона столкнулись с его желанием превратить свою любимую газету "Дейли Бьюгл" обратно в прибыльное предприятие.

И тут, словно получив озарение свыше, Джона достиг великолепного компромисса. Кого публика обожала, кем восхищалась даже больше, чем героями? Злодеями. Дамеры, Мэнсоны, Сыны Сэма... эти типы очаровывали и привлекали внимание покупательской аудитории. Джона Джеймсон мог сочетать в себе лучшее из обоих миров. С одной стороны, он мог бы представить Человека-паука как героическую личность, по крайней мере, для начала, чтобы вернуть людям привычку покупать газеты. В то же время он мог бы указать людям на то, что, скорее всего, есть что-то очень зловещее, какая-то тёмная тайна, которую скрывает Человек-паук. Это придало бы ему опасный оттенок и сделало бы его ещё более интересным.

Всё это пронеслось в голове Джеймсона в мгновение ока, а затем он объявил, словно ему только что пришло в голову, что нарезать хлеб ломтиками может быть действительно отличной идеей:

– Человек-паук, завтра на первой странице! – Он хмуро посмотрел на первую страницу и добавил: – Но на этот раз нужен приличный снимок!

Хоффман прочистил горло, чтобы привлечь внимание Джона. Бросив раздражённый взгляд в его сторону, Джеймсон рявкнул:

– Перенесите Конвей на седьмую страницу.

– В том-то и проблема, – начал Хоффман.

Джеймсон, однако, и слышать об этом не хотел.

– Тогда перенесите на восьмую страницу и скажите, что мы выделим им дополнительную колонку. А теперь выметайтесь отсюда!

Кивнув головой в знак согласия и явно испытывая огромное облегчение от того, что ему удалось отстраниться от всего этого, Хоффман попятился к двери. Робби Робертсон даже не посмотрел ему вслед.

– Не могу получить снимок. Эдди Брок старается, но он неуловим. Никому не удаётся увидеть его больше, чем мельком.

Джеймсон был потрясён очевидной некомпетентностью своих сотрудников.

– Он что, стесняется?

– Возможно, – сказал Робертсон, пытаясь казаться разумным. – Не все стремятся к славе, Джона.

Джеймсону это оправдание совсем не понравилось. Стукнув кулаком по столу, он рявкнул:

– Если мы можем получить снимок Джулии Робертс в стрингах, то уж точно можем получить снимок этого психа! – Он перекатывал сигару из одного угла рта в другой, обдумывая ситуацию. – Поместите объявление на первой странице, – сказал он наконец. – "Платим за фото Человека-паука". Не хочет ли он стать знаменитым? Иначе я сделаю его ... печально известным!