Питеру хотелось радоваться всему, когда он посмотрел на чистое голубое небо, вид на которое внезапно прервался сотнями взлетающих в воздух шляп выпускников. Ему  ничего не хотелось делать, кроме как радоваться тому факту, что он вот-вот закончит среднюю школу. Что его жизнь, по сути, вот-вот начнётся, и всё, что было до сих пор, служило своего рода длинным прологом. Но когда в его ушах зазвучали радостные возгласы его товарищей-выпускников, всё, что он мог сделать, это сосредоточиться на том факте, что дяди Бена нет рядом, чтобы увидеть это, хотя он должен был там быть. И это была вина Питера, что его там не было.

Но он знал, что должен гнать от себя эти мрачные и гнетущие мысли как можно дальше. Тётя Мэй была как ищейка. Если бы она учуяла чувство вины, она бы немедленно начала расспрашивать его в чём дело. Поэтому он выдавил из себя натянутую улыбку, решив, что никто не увидит тяжесть в его сердце, и огляделся в поисках тёти.

Но вместо этого Паркер заметил Гарри, который ухмылялся от совершенно безумной радости. Питер не мог его винить. Гарри с помощью Питера изо всех сил готовился к экзаменам в регентский колледж и успешно их сдал. Гарри издал боевой клич, завидев Питера, и обнял его.

– У нас получилось, приятель! – сказал Питер с улыбкой на лице. По правде говоря, с той заразительной радостью, которую излучал Гарри, трудно было не разделить его счастье.

Гарри кивнул, а затем взволнованно схватил Питера за плечи.

– Хорошие новости! Мой отец владеет зданием в центре города с пустой мансардой, которую, по его словам, мы могли бы занять. Почему бы тебе не переехать ко мне, когда ты приедешь в город?

Питер моргнул. Он давно размышлял о том, как он сможет прокормить себя с такими ценами в Манхэттене, и уже почти смирился с тем, что останется жить с тётей Мэй. Тем не менее, всё было не так просто.

– Я не уверен, что смогу позволить себе аренду, – признался он.

– Мы что-нибудь придумаем! – с уверенностью кивнул Гарри.

Питер скрестил пальцы.

– Сначала нужно найти работу.

Затем он огляделся, пытаясь заметить тётю Мэй в толпе родителей и учеников, окружавших друг друга. Паркер заметил её, стоящую гораздо ближе, чем он думал. И он был ошеломлён, когда увидел, с кем она общалась.

– Гарри, смотри! – и Питер указал пальцем.

Гарри посмотрел туда, куда указывал Паркер, и у него отвисла челюсть.

«Каковы шансы?» задавался он вопросом, пока они пробирались сквозь толпу.

Ребята приблизились к тёте Мэй, и Питер уловил конец фразы, которую она говорила.

– ...подумала, что Вы, возможно, отец Гарри. Он очень похож на Вас. – Затем Мэй заметила Гарри, который стоял рядом с Питером. – А вот и Гарри!

Гарри подошёл к своему отцу, Питер стоял следом за ним и держал диплом в левой руке, словно это был олимпийский факел.

– Привет, пап!

– У тебя получилось, – сказал Озборн. – Ты закончил-таки школу. Не впервые я вынужден признать, что ошибался. Поздравляю.

«Господи, интересно, играет ли этот парень в теннис так же, как хвалит своего сына, потому что у него отличный удар слева», подумал Питер, чувствуя раздражение из-за Гарри. Но для того, очевидно, это было всё равно, что удар пёрышка о скалу, потому что, когда его отец протянул руку, Гарри крепко пожал её.

– Спасибо, папа, – сказал Гарри.

Очевидно, желая придать этому моменту искреннего тепла, тётя Мэй обняла Гарри и сказала:

– Поздравляю, Гарри.

Внезапно взгляд Озборна сосредоточился на Питере, который выглядывал из-за плеча Гарри. По непонятной причине Питер почувствовал лёгкий озноб, словно его паучье чутьё предприняло смутную попытку пробудиться к жизни. Но Озборн, конечно, не сказал ничего угрожающего. На самом деле, он выглядел более счастливым при виде Питера, чем при виде собственного сына.

– Питер, лауреат премии за научные исследования. Потрясающе!

Трудно было не заметить табличку размером с предплечье Питера. Ему было почти неловко таскать с собой такую показную вещь. Паркер мотнул головой в знак благодарности, а тётя Мэй обняла его и сказала:

– А вот и наш выпускник! – Она обняла Питера одной рукой. – Вы оба выглядели такими красивыми там, наверху!

Озборн шагнул вперёд и, к явному раздражению Гарри и неудобству Питера, положил свою руку не на плечо Гарри, а на плечо Питера.

– Я знаю, тебе сейчас нелегко, но постарайся насладиться этим днём. Выпускной акт. Конец одного и начало чего-то нового.

– Спасибо, мистер Озборн.

– И если тебе когда-нибудь будет что-то нужно – просто позвони. И я обязательно подниму трубку, чтобы сказать...

– Ты, наверное, шутишь?!

Взгляд Мэри Джейн метался из стороны в сторону в лёгком замешательстве. Она держала под мышкой свою выпускную шляпу, встряхивала волосами и делала всё возможное, чтобы выглядеть беззаботной перед лицом очевидной ярости Флэша.

– Нет, Флэш, я не шучу...

– Но мы ведь всё спланировали! О том, что будем делать, когда закончим школу!

– Флэш, это ты всё спланировал. Не я. – Её родителей всё ещё не было видно. От чего Эм Джей испытывала огромное облегчение. Присутствие её родителей могло бы сделать это более трудным, если не невозможным. Она планировала сказать всё Флэшу вечером, когда они пойдут гулять, но вдруг поняла, что просто не может больше ждать. Даже ещё одно свидание с ним стало бы для неё большим дискомфортом. Она снова зачесала волосы назад, она часто так делала, когда нервничала. – У меня есть карьера, которую я хочу продолжать... актёрская...

– Актёрская? А как насчёт такого, Эм Джей: ты начнёшь вести себя как моя девушка, которой ты и должна быть...

– Знаешь, в чём твоя проблема, Флэш? – сказала она, её зелёные глаза горели гневом. – Ты был слишком занят собой, чтобы слушать меня.

– Ты совершенно не права!

– Мне жаль, что ты так считаешь, Флэш. Послушай, – продолжала девушка, – я просто... я чувствую, что хочу рассмотреть другие варианты.

Флэш вздрогнул, его лицо покраснело от ярости.

– А как насчёт того, что чувствую я? Разве это совсем не важно?

– Флэш, все эти годы это были только твои чувства. Тебе наплевать на мои надежды и мечты...

– А тебе? – фыркнул он. – Мечтаешь тут о вечеринке и надеешься, что после неё будет ещё одна вечеринка. Что ещё нужно?

Что-то в его неандертальском разуме явно подсказывало ему, что он совершил ошибку. Но было уже слишком поздно исправлять её, поскольку Мэри Джейн сорвала со своего пальца кольцо и сунула его в руку Флэша. Не говоря ни слова, разъярённый Флэш поднял руку, и на мгновение Мэри Джейн вздрогнула, подумав, что он собирается ударить её кулаком. Вместо этого он взмахнул рукой и запустил кольцо в воздух так, что оно пролетело над толпой. Затем он снова повернулся к дрожащей Мэри Джейн и посмотрел на неё с… яростью? Смущением? Разочарованной любовью? Что-то из вышеперечисленного? И прорычал:

– Тебе же будет хуже. Ты не узнаешь, когда и где... но тебе же будет хуже, это точно. – Затем он развернулся на каблуках и зашагал прочь.

Мэри Джейн глубоко вздохнула, затем выдохнула. Она думала, что должна почувствовать себя хорошо... но почувствовала только пустоту. Впервые за долгое время она была одна. Совсем одна. Вокруг неё были её одноклассники, смеющиеся, радостные, и почти все они были со своими семьями. А вот Эм Джей была одна. Она знала своих родителей. Они, вероятно, ссорились, а когда они ссорились, то, как правило, теряли счёт времени. Когда они набрасывались друг на друга, ничто другое не имело значения... и меньше всего имела значение их дочь.

Её подбородок задрожал, когда она попыталась сдержать слёзы, и вдруг к ней кто-то подошёл. Она подумала, что это, возможно, её отец. А вдруг, ещё хуже, что это Флэш. Она обернулась и удивилась.

– Ты в порядке? – спросил Гарри Озборн. – Я не мог не заметить... Флэш выглядел немного раздражённым. С тобой точно всё в порядке?

Мэри Джейн тихонько всхлипнула и уткнулась лицом в руку очень удивлённого, но ни капли не смущённого Гарри Озборна.

Питер тихо присвистнул.

«Значит, они расстались, ну и дела…»

Они стояли возле дома Паркеров. Норман Озборн подвёз Питера и его тётю до домой, а Гарри стоял на обочине рядом с Бентли. Хотя отец Гарри настойчиво твердил, что они не могут остаться, он уступил настояниям Мэй и сейчас находился в дома, рассматривая длинную и гордую коллекцию различных научных наград Питера, который был настолько подавлен всем этим, что остался на тротуаре с Гарри, ожидая, когда это испытание закончится. Питер держал мантию накинутой на руки.

– Ты уверен?

Гарри кивнул.

– Она сказала мне. Я бы дал тебе знать, но ты был занят разговором с моим отцом...

– Да, надеюсь, тебя это не беспокоит, что он так суетится из-за меня...

Гарри пожал плечами.

– Эй... если ты ему нравишься, а я нравлюсь тебе, то, возможно, я понравлюсь ему больше. –  Затем он рассмеялся. – Блин, жаль, что ты не видел лицо Флэша. Он был похож на парня с постера фильма "Сканеры"... ну, знаешь, на того, у которого голова выглядит так, будто вот-вот взорвётся. Вот это был момент! Прямо в день выпускного!

– Что ж, – вздохнул Питер, – не могу сказать, что я очень удивлён.

– Ты не удивлён?

– Послушай, – Питер неловко заёрзал, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что их могут подслушать. – Только между нами...

– Конечно.

– Я почти уверен, что отец Эм Джей несёт ей всякую чушь о... ну, обо всём.

– Ей? – Гарри, очевидно, с трудом мог в это поверить. – Ты хочешь сказать, что у какого-то парня есть такая потрясающая дочь, как Эм Джей, а он на неё наговаривает?

– Больше, чем ты можешь себе представить. – Питер ещё больше понизил голос, хотя вокруг никого не было. – Но, насколько я могу судить, Флэш ему действительно нравится. Так что я думаю, она была с Флэшем как... ну... как с защитником, понимаешь? Чтобы выжить. А также чтобы чувствовать себя немного менее одинокой в семье, где так трудно было найти любовь.

– Ничего себе, – выдохнул Гарри, прислонившись к фонарному столбу.

– И бросив Флэша, – заключил Питер, – она словно подписала свою собственную Декларацию независимости.

– Ты действительно всё продумал.

– Ну, – признался Питер, – я много думал о ней.

При этих словах Гарри приподнял бровь и искоса посмотрел на него.

– Действительно? Так ты планируешь... ну, знаешь... сделать шаг? Теперь, когда Флэш исчез из поля зрения?

– Гарри, она только что рассталась с парнем, чёрт возьми. Я не хочу быть для неё "запасным вариантом".

– Что плохого в том, чтобы быть "запасным вариантом"? – резонно спросил Гарри. – Знаешь, запасные варианты часто выручают в играх.

– Я просто...

– Ты просто что?..

Питер знал, что если бы в этот момент он посмотрел в зеркало, то увидел бы в своих глазах затравленное, подавленное выражение. Потому что, как бы он ни боролся с этим до этого момента, всё, о чём он мог думать, – это о том, кого там не было, хотя должен был быть...

«Она заслуживает лучшего, чем я...»

– Питер?.. – спросил его Гарри.

А Паркер только пожал плечами.

– Мы слишком разные. Мы никогда не сработаемся. Это будет настоящая катастрофа. Поверь мне.

Гарри начал было отвечать, но тут из дома Паркеров быстрым шагом вышел Норман Озборн. Питер заметил, что, когда Озборн шёл, его руки не раскачивались по бокам, как у других людей – они оставались опущенными, напряжёнными, сдержанными. Он выглядел так, словно был способен исполнить несколько быстрых движений из "Риверданса".

– У тебя много наград, Питер, – сказал Озборн. – Твоя тётя показала мне каждую из них. Каждую.

– Ой, – сочувственно произнёс Питер.

Но Озборн слабо улыбнулся.

– Я понимаю. Она гордится тобой. Приятно иметь детей, которыми ты гордишься. Так же, как я горжусь Гарри.

Гарри выглядел словно громом поражённый, и, забираясь на заднее сиденье Бентли вместе со своим отцом, он ободряюще показал Питеру поднятый вверх большой палец. Питер усмехнулся и остался стоять, наблюдая за отъезжающей машиной. Затем он повернулся и медленно пошёл в дом.

Тётя Мэй сияла, глядя на научную награду, вертя её в руках и рассматривая со всех сторон. Диплом Питера лежал на журнальном столике. Она уже выбрала для него рамку, которая стояла рядом на столе и ждала своего часа. Мэй оглянулась через плечо, когда Питер вошёл и начал подниматься по лестнице.

– Приготовить тебе что-нибудь? – предложила она.

– Нет, спасибо.

Питер пытался сдержать грусть, но по выражению лица тёти Мэй понял, что у него ничего не выходит. Питер поднялся в свою комнату, даже не потрудившись закрыть дверь. Сев на край кровати, он переплёл пальцы и уставился в пространство. Он понятия не имел, как долго просидел так, пока наконец не вошла тётя Мэй.

Она постучала в дверь, заглянула в приоткрытую щель и увидела своего племянника. Питер не шелохнулся, просто сидел там. Она, очевидно, восприняла это за разрешение войти, потому что прошла в комнату и поставила научную награду на полку рядом с другими трофеями. Диплом уже был вставлен в рамку, и она аккуратно положила его на стол. Мэй сделала шаг назад, рассматривая его, затем слегка передвинула и удовлетворённо кивнула по поводу этой незначительной поправки.

Затем она повернулась к Питеру и просто застыла, словно ожидая, что он что-то скажет. Наконец он нарушил молчание.

– Мне так его сегодня не хватало, – признался парень.

Мэй кивнула.

– Знаю. Мне тоже его не хватает. – Она взяла Питера за руку и добавила: – Но он был там.

Питер был не в настроении слушать о том, что дядя Бен всегда будет душой рядом с ними. Он был Беном Паркером, а не Беном Кеноби, чёрт возьми. И то, что он в наших сердцах, – это не одно и то же, так что давайте перестанем притворяться, что это так.

Но Паркер ничего этого не сказал. Вместо этого он просто кивнул, а затем начал говорить:

– Лучше бы я не... – Отпустил вора. Стал причиной смерти дяди Бена. Все настоящие дополнения к приговору он не осмелился произнести.

– Питер, – вздохнула тётя Мэй, – не начинай снова.

Нет, он не осмелился заговорить об истинной причине смерти дяди Бена. Поэтому вместо этого он сосредоточился на единственном аспекте своей вины, с которой он чувствовал себя в безопасности.

– Я всё время думаю о том, что наговорил ему напоследок...

– Прекрати, – твёрдо сказала тётя.

– Он пытался сказать мне что-то важное, а я только огрызался.

Мэй терпимо относилась ко многим вещам, но жалость к себе не входила в их число.

– Ты любил его, а он любил тебя, – сказала она твёрдым и уверенным тоном. – Он никогда не сомневался в том, каким человеком ты вырастешь. Ты был создан для великих свершений. Ты его не разочаруешь. Как и меня.

Она подождала ещё мгновение, затем сжала его руку, встала и направилась к двери. У Мэй был такой вид, словно она хотела сказать что-то ещё, но воздержалась от этого, вместо этого она вышла и позволила двери захлопнуться за ней.

Некоторое время Питер оставался в комнате один. А затем, даже не осознавая, что делает, он встал и подошёл к комоду, полностью выдвинул один ящик, достал несколько свитеров, которые он сложил там стопкой, и принялся рыться в самом низу ящика.

Он должен быть там. Самодельный костюм, в котором он преследовал преступника. Красная толстовка с изображением паука на груди.

«Помни», эхом прозвучал в его голове голос дяди Бена, «с великой силой приходит большая ответственность».

Но ответственность перед кем? За что? Ответ стал для него ясен. Перед живыми. Перед мёртвыми. Перед теми, кто обвинён, но не осуждён. Перед людьми, которым нужна помощь. Перед теми, кто, столкнувшись лицом к лицу со смертью, заслуживает того, чтобы жить и получить второй шанс всё исправить.

Но Питер не мог ничего сделать из дома. Из дома, где больше нет дяди Бена, которого он так сильно подвёл. А тётя Мэй, чёрт возьми, следит за его приходами и уходами словно ястреб. Ему нужна была мобильность. Ему нужна была свобода. Ему нужна работа.

Дорогие мама и папа!

Я буду краток, потому что за последние несколько недель столько всего произошло.

Я переехал к Гарри. И это великолепно.

Я нашёл работу. Это тоже здорово.

Костюм готов, что тоже супер, а может и не очень, потому что если меня убьют, то квартира и работа больше будут не нужны.

Но я должен попытаться. В этом и есть смысл всего этого, не так ли? Я должен попытаться.

Если всё получится, я сделаю этот мир лучше для многих людей. Если нет... что ж... тогда, думаю, мы скоро увидимся.