ГЛАВА 9

Я доехала на поезде до района, где жили родители. Не на том же самом маршруте, они жили в более благополучной части города, куда шла другая ветка, но в пути всё равно было всего около получаса. Вышла на своей остановке, а оттуда ещё предстояло пройти пешком…

Опустила взгляд. На мне был тот же комплект одежды, в котором я работала в клинике. В том числе принимала пациентов. В частности, Фрэнка. Может, я и была устойчива ко всему, что не туберкулёз, но у мамы иммунитет и так еле держался. На моей одежде кишели микробы. Чёрт.

Я остановилась прямо у станции, пожалуй, самой безопасной в городе, раз уж родители жили в облагороженном районе, и набрала маму.

— Эди, ты зайдёшь?

— Завтра, — ответила я и рассказала, кого сегодня видела и где сейчас нахожусь. Она расстроилась, но в то же время её это позабавило.

— Ты ведь только недавно работала в той сомнологической клинике?

— Там стало скучно.

Она рассмеялась. Боже, как я любила этот её смех.

— Ну, уверена, где бы ты ни работала, ты делаешь дело, угодное Господу.

«Ну да, примерно так. Вообще-то, мам, я там, потому что пытаюсь найти какое-нибудь сочувствующее сверхъестественное существо, чтобы спасти твою жизнь». Спорить сейчас было поздно. Да и я просто любила её.

— Давай поужинаем завтра? Только ничего не готовь, я привезу еду.

— Звучит чудесно. Ждём тебя завтра вечером.

— Дай мне время до половины восьмого, чтобы сначала заехать домой и принять душ.

— До встречи, дорогая, — сказала она и повесила трубку.

Всё ещё чувствуя себя глупо, я приложила карту к терминалу, чтобы подняться обратно к платформе.

***

К тому времени, как я забежала за едой навынос и снова добралась на поезде, было уже почти восемь. Едва войдя в квартиру, я поставила пакеты с едой на стол и отогнала Минни, когда она слишком близко подошла. Есть хотелось ужасно, сэндвич с арахисовой пастой и джемом переварился уже давно, но сначала стоило хотя бы переодеться и помыться.

Я водила мочалкой по рукам и ругала себя за то, что сразу не пошла в душ, когда в дверь позвонили.

Восемь вечера. А сказать, что у меня обычно не бывает гостей, это ещё мягко выразиться. Никто не знал, где я теперь живу, кроме родных. Чёрт возьми, если это Джейк… хотя, может, и неплохо было бы поговорить с ним насчёт мамы.

Я отложила мочалку и подошла к двери, чтобы посмотреть в глазок.

— Эй, Эди, — раздался знакомый голос. Должно быть, он услышал, как я прислонилась к двери.

Ти. Мой бывший парень-зомби, с которым мы были вместе прошлой осенью.

Вся та кислота, что обожгла желудок при мысли о визите брата, снова подступила к горлу. Я могла бы не открывать, как он не замечал меня последние семь месяцев. Быть забытой — больно.

— Эди, — снова позвал он из-за двери, голос стал тише.

— Не могу не вспомнить, как мы в последний раз вот так стояли по разные стороны двери, — тихо проговорила я, оставаясь по свою сторону. Тогда мы собирались на судебное заседание, а на нём была часть чужого лица и чужая рука.

— Сейчас я весь целиком свой, — ответил он.

Я приоткрыла дверь буквально на щёлочку и прошептала:

— Где ты пропадал?

Лицо я старалась держать за дверью.

— Тут и там. Тебя оказалось непросто найти, когда ты переехала.

— И никто не сказал тебе, что меня все избегают?

— Думаешь, мне есть дело до того, что говорят вампиры?

Квартира была на втором этаже, не как в прошлом доме. Свет над крыльцом отбрасывал его тень на стену рядом с дверью. Кожа у него была почти такой же тёмной, как тень, ровный глубокий чёрный оттенок, а глаза — цвета янтаря, будто спрятанного от солнца. В прошлый раз, когда я его видела, он восстанавливался после травм, полученных, когда он, будучи пожарным, вытаскивал людей из горящего дома. Тогда его кожа так до конца и не зажила. Сейчас он был цел: бугристые шрамы исчезли, волосы отросли и были аккуратно подстрижены.

Он положил ладонь на приоткрытую дверь.

— Можно поговорить?

Я подняла на него взгляд — на лицо, которое когда-то целовала, даже когда оно не было полностью его. Он рисковал ради меня жизнью. И он оставался тем же самым человеком. Я кивнула.

— Зайду? — спросил он мягко, без малейшей насмешки.

Я сделала шаг назад и впустила его.

Он бросил взгляд на серебряный крест, висевший у меня на стене.

— Спросил бы, стала ли ты теперь религиозной, но, кажется, знаю ответ.

— Никогда не знаешь, кто заглянет в гости, — отозвалась я, прекрасно понимая, что ни кресты, ни серебро на зомби не действуют.

Наступила неловкая тишина. Я ждала, пока он её нарушит. Наверняка он пришёл не просто так, и я не собиралась давать ему лёгкий способ увильнуть.

Он прошёл в гостиную и огляделся.

— Даже не пойму: это шаг вперёд или назад?

— Скорее, шаг в сторону.

Что вообще принято делать, когда встречаешь бывшего, с которым вроде бы хочешь остаться в нормальных отношениях, но максимум на пять минут? Я направилась на кухню.

— Чай? Кофе?

Он мягко улыбнулся.

— Я в порядке.

Ну конечно. Зомби не нужно есть и пить, разве что для вида или чтобы восстановиться. И к тому же это он ушёл, а не его изгнали. Конечно, он «в порядке».

— Эди, я не хотел…

— Да. Никто никогда не хочет. — Я прошла мимо него и села на дальний край дивана. Он устроился напротив.

— У тебя диван получше, чем в прошлой квартире.

— Да, получше. Так зачем ты пришёл? — На самом деле мне куда больше хотелось узнать, куда он пропал и почему ушёл, но ответы на эти вопросы скорее всего только разозлили бы меня.

— Хотел узнать, как ты. В прошлый раз, когда я тебя видел, дела у тебя были совсем плохи.

— То есть, когда ты меня бросил.

— В больнице. В твоей больнице.

Я снова скрестила руки, на этот раз прикрывая живот. В последний раз, когда Ти меня видел, меня ранили вампиры, и кровь лилась так, что хватило бы на троих.

— Я тоже был ранен, Эди. Мне нужно было уйти… и восстановиться. — Мы оба знали, что это значит для него: убивать людей, питаться ими. Пусть это были не самые хорошие люди, но всё равно. — Но я не уезжал из города, пока не убедился, что с тобой всё будет нормально. Я наводил справки.

— Мог бы спросить у меня.

Он потёр колени тёмными ладонями.

— Я должен был. Но… ты же знаешь, кто я, Эди. Что я делаю. Мне вообще не стоило быть с тобой.

— А у меня разве не было права голоса? — мой голос прозвучал совсем тихо.

Он медленно покачал головой.

— Нет.

— Ти…

— Я пытался тебе сказать. Не знаю, с чего я взял, что с тобой всё могло быть иначе.

— Может, и могло бы, если бы ты просто дал нам шанс. — Я не хотела надеяться, что теперь что-то может измениться, правда? Ведь я всё ещё злилась на него за то, что он меня бросил, так?

— Когда мы были в том лимузине, ты истекала кровью, а я разваливался на части… ты пахла смертью. — Он замолчал, и я поняла одно, то что он скажет дальше, причинит ему боль. — И этот запах… он был притягательным.

Я замотала головой.

— Ты бы никогда не сделал этого, Ти, ни за что…

Он перебил, не поднимая на меня глаз.

— Нет. И всё же я не могу отрицать, кто я есть. И кем останусь навсегда.

— Я не осуждаю тебя, Ти…

— Осуждала. И должна была. — Он едва заметно пожал плечами. — Это право живых — судить мёртвых.

Я прикусила губу, чтобы не сказать лишнего. Сейчас любое слово было бы неверным. И всё-таки…

— Зачем ты пришёл сейчас, Ти? — Если он вернулся ко мне, я хотела услышать эти слова. Не знала, что отвечу, но хотела их услышать. А если не ради меня, что ж, и это я тоже хотела знать.

— Меня какое-то время не было в городе. А когда вернулся, хотел проверить, как ты.

— Но не из-за меня ты вернулся, да? — Это даже не было вопросом. Если бы он хотел вернуться ко мне, он бы уже это сделал.

— Нет. В городе объявился маг, который говорит, что может вернуть мне оставшуюся часть души.

Значит, не из-за меня. Никогда не из-за меня. Ти искал свою утраченную душу с тех самых пор, как его освободили от контроля хозяина. У него была половина — достаточно, чтобы оставаться собой, но другая половина оставалась у того, кто его обратил, и с её помощью им управляли. Только обретя или вырастив целую душу, он мог по-настоящему умереть. Не просто быть уничтоженным, а умереть по-настоящему и попасть на небеса, где, как он верил, встретит всех своих старых друзей. Свою умершую жену.

Я снова скрестила руки на груди.

— Не знаю, правда ли он способен на это, но он работает над этим. У него сила, какой я никогда не видел… нет, не видел — чувствовал. Он творит магию, Эди. Настоящую. Как мой прежний хозяин.

— Что ты ему отдаёшь взамен?

Губы Ти дрогнули в горькой усмешке.

— Деньги. Много денег. Но мне они, в моём состоянии, особо не нужны. А если не сработает, я всегда смогу добыть ещё.

Наверное, вопрос трудоустройства не слишком волнует того, кто бессмертен и не всегда нуждается в еде. Я покачала головой.

— Почему ты здесь, Ти? Не в философском смысле, почему ты сидишь в моей гостиной?

Он так и не посмотрел мне в глаза.

— Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Тебе не обязательно было разговаривать со мной, чтобы это выяснить.

— Хм. — Он провёл рукой по коротким волосам. — Наверное, я думал, что должен дать тебе ответы.

— Да, мог бы. Ещё семь месяцев назад. Точно мог бы.

— Мне ужасно стыдно за то, как всё вышло, Эди. — Он покачал головой. — Прости. Правда. Хотя и не знаю, помогает ли это хоть чем-нибудь.

Это было единственное извинение, которое я от него получу. Либо принять, либо отвергнуть. Я уставилась на дальнюю стену, где из угла выполз паук, пробежал вверх и, будто ослеплённый светом лампы, нырнул обратно в щель в деревянном полу.

— Наверное, стоит сказать, что я рада за тебя.

— Это то, чего я хочу. Чего всегда хотел. Просто я не хотел причинять тебе боль по пути. Мне очень жаль из-за этого.

— Очень жаль? — голос мой поднялся. — Да, уверена, что очень.

Ти склонил голову. Он всё ещё был красив, этого не отнять. Сильный, надёжный. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Был один безумный миг, когда я думала, что, возможно, любила его. Последние семь месяцев я старательно прятала эту часть себя.

— Рада, что ты в порядке, — повторила я. — Злюсь, что ты не дал о себе знать раньше. И мне горько, что я тогда была такой наивной.

Он поморщился, но тут же взял себя в руки, и я так и не поняла, какая именно фраза его задела.

— Что там насчёт того, что тебя избегают?

Я откинулась на спинку.

— После твоего ухода у меня начались проблемы. Сначала с оборотнями, потом с вампирами. В итоге я уничтожила все запасы вампирской и оборотнической крови в окружной больнице.

Брови Ти поползли вверх.

— Если уж ты ввязываешься в неприятности, то делаешь это по полной.

Я фыркнула.

— Похоже на то.

— А та жуткая маленькая вампирша всё ещё где-то рядом?

— Анна? Да. Правда, я не разговаривала с ней с новогодней ночи. — Как бы мне ни хотелось попросить её о помощи ради мамы. — Это она устроила так, что все меня избегают, чтобы уберечь от беды. Никому нельзя со мной разговаривать под страхом смерти, наверное. Она «освободила» меня, вынудив уйти.

Ти хмыкнул.

— Никогда не слышал, чтобы кому-то удавалось вырваться из их хватки.

Я пожала плечами.

— Видимо, мне удалось. С тех пор как я переехала, никто сверхъестественный не стучался в мою дверь. До тебя. Хотя, признаюсь, я теперь не так часто выхожу по ночам, как раньше.

— Пожалуй, это к лучшему.

Между нами повисла ещё одна неловкая тишина, прежде чем он заговорил снова.

— Уже почти стемнело. Мне пора.

У меня не было слов, чтобы удержать его. Снова накатило то же чувство беспомощности, что и в прошлый раз, когда он оставлял меня позади.

Я не могу выразить, насколько мне ненавистно оставаться позади.

Ти поднялся, и на этот раз я не пыталась его остановить.

— Прости, что не могу дать тебе того, в чём ты нуждаешься, Эди. Просто люди и зомби… мы не…

Я оборвала его. Не хотела этого слышать.

— Для таких разговоров время было семь месяцев назад. — Я обошла его и распахнула дверь квартиры.

Он сглотнул, отголосок старой человеческой привычки, и кивнул.

— Думаю, избегать тебя — хорошая идея, Эди. Я хочу, чтобы с тобой всё было хорошо. Но… не хочу видеть тебя поблизости. — Он протянул руку и коснулся моей щеки. — Пойми, я говорю это из самых лучших побуждений.

Мне хотелось повернуть голову, прижаться к его ладони, как кошка, впитать его силу, но я заставила себя стоять неподвижно.

— Спасибо… наверное, — произнесла я максимально сухо.

— Прощай, Эди. — Он сделал шаг назад, и я закрыла за ним дверь.

Семи месяцев вполне достаточно, чтобы пережить горе от потери любимого человека, спасшего тебе жизнь, верно?