3

Над моей головой прозвучали невнятные слова. Я никогда не чувствовала себя такой опустошенной. Я попыталась открыть глаза, но, похоже, не могла вспомнить, как это сделать.

Красный шелк затрепетал перед моим взором. Теплая влажная ткань вытерла мне лицо. Я услышала звук льющейся воды и попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть. Боль пронзила мои глаза, и я застонала.

— Тише, — произнес мягкий голос, — ты…

Но все снова исчезло.

— Я не хотела, — прошептала я потрескавшимися губами. Я понятия не имела, что говорю. Это был сон?

— Я знаю, — мягко произнес мужской голос.

Страх пронзил меня, и мне удалось сосредоточиться на лице, обрамленном волнистыми каштановыми волосами. Он слегка улыбнулся, но в его нежных глазах все еще таилась печаль.

— Все в порядке, ты в безопасности, — пробормотал он.

Я нахмурила брови, глядя на него. Мой мозг продирался сквозь густой туман, пока я пыталась вспомнить его имя. Трей. Его звали Трей. Боги, я чувствовала себя ужасно. Я умирала? Новая волна озноба пронзила меня, и дыхание перехватило от паники.

— Что со мной? — выдавила я сквозь стучащие зубы.

— У тебя сильная лихорадка, — сказал Трей, и его губы обеспокоенно скривились.

Его лицо на секунду поплыло у меня перед глазами.

— Я не болею.

— Никогда? — спросил он, приподняв брови.

— Никогда. — Я поморщилась. — Это ужасно.

По его лицу скользнула ухмылка.

— Так и есть, не правда ли?

Я облизнула пересохшие губы. Боги, я так хотела пить. Словно услышав мои мысли, он схватил маленькую деревянную миску с водой. Он просунул одну руку мне под голову и приподнял ее ровно настолько, чтобы я могла пить из чаши, которую он поднес к моим губам.

— Возможно, это как-то связано с твоими способностями, — задумчиво пробормотал Трей. — Мак сказал, что ты лечила, пока не потеряла сознание.

Крики Ходжо вперемешку с жестокой улыбкой Мадам заполнили мою голову, и у меня перехватило дыхание. Мои глаза наполнились слезами. Трей оглянулся на меня, ставя миску, и на его лице промелькнула тревога.

— Что случилось? — спросил он.

— Я пытала его, — всхлипнула я.

— Нет, Боунс. — Рука Трея обхватила мою. Его глаза встретились с моими. — Ты исцеляла его. Мадам пытала его.

— Я не могу.…Я не могу сделать это снова. Пожалуйста… пожалуйста, не заставляй меня делать это снова.

— Мне так жаль, — сказал он мягко и с болью. — Это моя вина.

— Почему я не могу просто творить добро? — выдохнула я сквозь рыдания. — Я не хочу причинять людям боль. Я всегда причиняю людям боль. Я никогда не сделаю достаточно, чтобы… чтобы стать хорошей.

— Боунс, ты хорошая…

— Нет! — Перебила я. — Я не могу.…Я не могу сделать достаточно. Это слишком…

Боль пронзила мои глаза, и я зажмурила их. У меня закружилась голова, как будто я кружилась на месте.

Грохот. Голоса.

— Он мертв? — Попыталась спросить я, но не могла понять, говорю я или нет. Мне нужно было знать, но я не могла вспомнить, кто…

Кто-то рука положил мне руку на лоб и выругался.

— Она все еще горит.

Что-то ледяное прижалось к моему лицу, и я попыталась отдернуться, но оно последовало за мной.

— Холодно, — пробормотала я, мои зубы стучали, и я попыталась поднять руку, чтобы оттолкнуть его.

— Я знаю, — произнес голос, чья-то рука схватила мое запястье и потянула его обратно вниз, — но нужно сбить температуру.

— Я не больна, — попыталась сказать я, а комната кружилась все быстрее и быстрее.

— Все в порядке, Боунс, — сказал голос, — просто постарайся уснуть.

— Клэрити, говорю тебе, я мог бы! Я мог бы вытащить тебя.

— Трей, хватит, — произнес мягкий женский голос. — Я могу сама о себе позаботиться.

— Клэрити, ты чуть не умерла. — Голос Трея стал резче. — Я не могу…

— Она просыпается.

Я приоткрыла глаза. Красные шелка, занавешивающие окно, колыхались на ветру. Появилось лицо Трея, его глаза были широко раскрыты и обеспокоены.

— Боунс?

Я приоткрыла губы, они потрескались.

— Воды? — Прохрипела я.

Появилось еще одно лицо, и я уставилась на красивую девушку примерно моего возраста, одетую в узкую красную шелковую комбинацию. Ее вьющиеся черные волосы были собраны на макушке в красивую, изящную прическу. Она поднесла чашу с водой к моим губам, и я жадно выпила ее. Я никогда раньше не была настолько слабой. Я пыталась держать чашку с водой ровно, но мои руки тряслись так сильно, что вода начала выплескиваться через края. Девушка, как я догадалась, накрыла мои руки своими, помогая мне держать их неподвижно.

— Спокойно, — сказала она сладким, нежным голосом. — Не пей слишком быстро.

Допив, я в изнеможении рухнула обратно на шелковую подушку. Воспоминания мелькали в моей голове, и мне потребовались все силы, чтобы сдержать эмоции. Мадам пытала того человека. Просто чтобы посмотреть, на что я способна, как далеко она сможет меня завести. И я сделала все, о чем она просила. Я думала, что если мне удастся сбежать от Джака, я буду свободна от этого зла…

— Боунс? — Руки Трея обхватили одну из моих.

Я отдернула руку, он отпустил, на его лице промелькнуло чувство вины.

— Боунс. Все в порядке. Ты в безопасности.

Хриплый саркастический смешок вырвался из моего горла. В безопасности? Для меня ее не существовало.

— Ты в безопасности, — повторил Трей, и мне пришлось побороть желание закричать на него.

— Убирайся, — прохрипела я, все еще отказываясь встречаться с ним взглядом.

Какое-то время он стоял молча.

— Мне так жаль, — наконец сказал он, мягко и с болью, и тон его голоса почти вызвал воспоминание, но ничего не пришло.

Я опустила взгляд на свои руки, чтобы не смотреть в эти глубокие коричневые колодцы молящих эмоций. Я ожидала увидеть кровь, грязь и рвоту, все еще пачкающие мои руки, но они были начисто вымыты. На мне была короткая рубашка с глубоким вырезом, который подчеркивал клеймо на моей груди так, что у меня по коже побежали мурашки. Мои пальцы дернулись в желании прикрыть ужасный след, но я сцепила их вместе, чтобы не выдать эту слабость.

— Боунс?

— Трей. — Клэрити подошла к нему сзади и коснулась плеча. — Думаю, тебе лучше уйти.

— Я не могу просто оставить ее здесь…

— Просто иди и подожди снаружи, хорошо? Мы спустимся до звонка.

Какое-то время они смотрели друг на друга, разговаривая только глазами. Наконец, Трей вздохнул и вышел из комнаты. Клэрити подошла, край тонкого матраса прогнулся, когда она присела на край кровати.

— Это было ужасно, то, что мадам заставила тебя сделать, — сказала она.

— Он мертв? — Пробормотала я.

Она на мгновение заколебалась, и я узнала ответ прежде, чем она его произнесла.

— Да.

Я наконец подняла взгляд. Ее карие глаза были похожи на глаза Трея, но кожа была темнее, скорее бронзовой, чем загорелой. Вблизи я разглядела заживающие синяки на ее слишком худом лице и руках. Я уже догадывалась, где мы находимся. Я побывала в достаточном количестве борделей, чтобы распознать еще один. Я изо всех сил попыталась сесть, и мне было приятно, что она не двинулась, чтобы помочь мне. Я прислонилась спиной к прохладной шершавой стене, мои глаза блуждали по ее комнате, не видя ее по-настоящему.

Я никак не могла выбросить из головы крики Ходжо. Джак был бесконечно жесток и пытал бесчисленное количество людей, включая меня, но он никогда не использовал меня, чтобы пытать кого-то. Я закрыла глаза, злясь на себя за то, что не предвидела такой возможности. Да, он называл меня своим секретным оружием, но я никогда не считала себя настоящим оружием. Моя способность к исцелению никогда прежде не была так извращена и использована.

Одним из первых, что Джак сказал мне, было то, что, если люди узнают, что я могу делать, они причинят мне боль и используют меня. У меня скрутило живот. Я чертовски ненавидела, когда он был прав.

Клэрити деликатно откашлялась, и я, болезненно вздрогнув, вернулась в комнату, обтянутую красным шелком.

— Трей и Мак привезли тебя сюда прошлой ночью. Ты была без сознания. Я привела тебя в порядок, как смогла.

Я заметила, как ее взгляд метнулся к тому месту, где на моей груди была выжжена буква «J», и мои пальцы снова дернулись от желания прикрыть ее.

— Я не целительница, — продолжила она. — У тебя не было видимых повреждений, но ты горела в лихорадке. Я не знала, что делать, но Трей и я оставались с тобой всю ночь. Мы пытались охладить тебя компрессами, и твоя лихорадка наконец спала сегодня утром на рассвете.

Она помолчала, а затем протянула руку и нежно накрыла мою.

— Ты в порядке?

Нет. Хотела сказать я. Нет, я не была в порядке.

Ты должна быть сильнее. Слышишь? Будь сильнее. Голос Вольфа эхом отдавался в моей голове.

— Со мной все будет в порядке, — солгала я, высвобождая руку.

Ее глаза выглядели печальными, как будто она могла видеть все, о чем я умолчала.

— Меня зовут Клэрити. Я не виню тебя за то, что ты нам не доверяешь, но здесь есть хорошие люди. — Она помолчала. — Мак и Трей — хорошие люди.

Я не смогла удержаться от усмешки, скользнувшей по моему лицу, но промолчала. После минуты изучения моего лица она вздохнула.

— Ну что ж, как ты себя чувствуешь? — спросила она более бодрым голосом. — Что-нибудь болит?

Я промолчала. Все мое тело болело, будто меня избили. Теплое ядро силы в моей груди казалось маленьким и слабым. Мои руки все еще дрожали, а желудок скрутило от тошноты, но я не собиралась говорить ей ничего об этом.

— Я буду в порядке, — повторила я.

Клэрити прищурилась, глядя на мое лицо, и мне пришлось отвести взгляд. Ее глаза были так похожи на глаза Трея.

— Трей сказал, чтобы ты явилась в лечебницу, как только сможешь. Не хочешь принять ванну перед уходом?

Ванну? Я удивленно посмотрела на нее, и она улыбнулась.

— Мне ее подарил один из моих клиентов. У нас нет горячей воды, но ты можешь помыться.

— Это было бы здорово, — сказала я.

Я поднялась на ноги, и комната закружилась, но мне удалось проследовать за ней в соседнюю комнату, которую я раньше не замечала. Посреди комнаты стояла большая ванна на ножках, напоминающих звериные лапы. Из пола торчала грубая труба с одним краном. Она включила воду, а затем указала на щербатый керамический поднос рядом с ванной.

— Вот мыло. Мист — наш мыловар, и она очень талантлива. Мое — с запахом перечной мяты. На крючке висит полотенце. Твоя одежда здесь. — Она указала на сушилку в углу, и к своему удивлению я заметила, что мои брюки и фланелевая рубашка были чистыми. — Я не смогла спасти твою рубашку, — извинилась она. — Но ты можешь взять ту, что на тебе. — Она на мгновение заколебалась, изучая меня, когда я оперлась о дверной косяк. — Тебе нужна помощь?

— Я справлюсь, — сказала я сухо, надеясь, что сказала правду.

— Хорошо, — сказала она, но ее брови нахмурились. — Я буду в своей комнате. Если тебе что-нибудь понадобится, просто крикни.

Мне удалось раздеться и залезть в ванну. Ледяная вода успокоила мое ноющее тело. Я не возражала против холода. Я провела приличное количество времени в оазисе, пока Джак торговал с военачальниками. Я научилась плавать в холодных, чистых водах и старалась притворяться, что эти драгоценные моменты спокойствия не были оплачены кровью других людей.

Мыло пахло потрясающе. Я дважды вымыла волосы и все тело, морщась от отвратительного цвета, в который превратилась вода. Я работала быстро, не зная, сколько у меня времени. Когда я выбралась, то почувствовала себя лучше, просто чистой. Я завернулась в полотенце и нерешительно посмотрела на свое отражение в маленьком круглом зеркале, висевшем на стене. Мое лицо было худее, чем я ожидала, и я скорчила рожицу. Мой обычный загар от солнца пустыни поблек до болезненной бледности, и все мои веснушки выделялись на коже. Мое внимание привлекла ярко-красная рана на виске, и я осмотрела толстый шрам, прежде чем, наконец, встретиться со своим собственным взглядом. Зеленые глаза смотрели на меня в ответ, и выглядели такими чертовски пустыми.

Я отвела взгляд и опустила его на зашитую рану на плече. Аккуратные швы Трея все еще были на месте, и, слава богам, не было никаких признаков инфекции. Я собралась с духом и опустила полотенце ниже, чтобы оголить клеймо на груди.

Прошло больше двух недель, но это зрелище все еще жгло мои глаза слезами. Мои пальцы скользнули по толстой покрасневшей коже, и предательская слеза скатилась по щеке. Я пыталась остановить их, но не могла избавиться от ужасных воспоминаний о том, как я была прижата к земле, кричала и умоляла, когда Джак приближался с раскаленной металлической кочергой, скрученной в букву «J». Я никогда не забуду звук и запах горячего металла, прожигающего мою кожу. После этого Джак был чрезмерно внимателен и нежен, как будто хотел заслужить мое прощение.

До тех пор, пока я не воткнула нож ему в грудь несколько раз.

Я отвернулась от зеркала, смахивая слезы с лица.

Ты не можешь изменить то, что было в прошлом, так двигайся дальше, — Вольф зарычал в моей голове.

Мои ладони выглядели намного лучше, только несколько самых глубоких порезов оставались покрытыми коркой, остальные почти исчезли. Синяки на моих руках и ногах поблекли и приобрели уродливый желтый оттенок.

Я надела свою одежду, включая откровенную рубашку Клэрити, но поверх натянула фланелевую и застегнула ее до подбородка. На поношенной рубашке была большая дыра от того места, где кровля прорезала меня, но ее можно было заштопать. Я пальцами расчесала мокрую шевелюру и оставила ее сушиться. Густые темно-каштановые волосы отросли и доходили до ключиц. Они выглядели такими блестящими. Я не могла вспомнить, когда в последний раз мне удавалось полностью вымыть голову.

— Боунс?

Я подскочила от голоса Клэрити.

— У тебя все хорошо?

Вместо ответа я открыла дверь и вышла из ванной. Она улыбнулась мне, оценивая мой опрятный вид.

— Вот, я нашла тебе новые носки. — Она протянула вязанную пару ручной работы.

— Что я тебе должна? — Спросила я, не беря их. Чего бы она ни хотела в ответ за все это, я просто надеялась, что смогу заплатить.

Она выглядела удивленной.

— Ничего.

Я сузила глаза, сбитая с толку.

— Что?

— Ты мне ничего не должна, Боунс, — сказала она. — Я была рада помочь. Особенно после того, как ты спасла Трею жизнь.

Я заёрзала, пытаясь осмыслить это. Думала ли она, что обязана мне потому что спасла Трея? Теперь мы квиты? Я очень старалась никому ничем не быть должной.

— Ладно. — Я взяла носки.

— Как думаешь, ты сможешь добраться до лечебницы? — спросила она, пока я натягивала носки и поношенные ботинки.

Я не была уверенна, как далеко мне придется идти и что меня там ждет, но кивнула. Я знала, что у меня нет выбора. Как бы красиво не звучали слова у меня никогда не было реального выбора.

Клэрити повела меня вниз по шаткой лестнице. Мне приходилось опираться на перила, но она делала медленные шаги, скорее всего, для моего же блага. Мы проходили мимо множества скудно одетых людей. Большинство из них смотрели на меня с откровенным любопытством. Некоторые даже улыбались или подмигивали, но на их вышколенных лицах, глаза выглядели такими же пустыми, как мои.

Главный зал борделя утопал в кричащей роскоши. Позолоченные безделушки покрывали стены, а пыльные искусственные растения заполняли комнату. Скрипучий деревянный пол покрывали несколько потертых и заляпанных плюшевых ковриков. Свечи капали воском на все поверхности. Множество полуголых людей развалилось на выцветших диванах.

— Мы открываемся только через час, — пробормотала Клэрити. — Я бы разрешила тебе остаться подольше, но мне нужно начать готовиться.

— Все в порядке.

Клэрити вывела меня на улицу, где Трей прислонился к зданию, хмуро глядя себе под ноги. Он вскинул голову, когда услышал, что мы приближаемся, и выпрямился, его глаза расширились при виде меня. Мое лицо порозовело под его пристальным взглядом, но затем Клэрити повернулась и напугала меня, схватив обе мои руки своими.

— Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти, — сказала она низким и серьезным голосом.

Я встретилась с ней взглядом и пожалела об этом, увидев ту же нежность, что и в Трее. Она сжала мои руки, а затем отпустила, повернулась к Трею и крепко обняла его, он ответил тем же. Отстранившись, она мило улыбнулась ему.

— Увидимся позже, Трей. Рада, что ты вернулся.

Ответная улыбка Трея выглядела нежной и печальной. Клэрити не стала задерживаться, повернулась и поспешила обратно в бордель. Я взглянула на Трея, несмотря на все мои усилия, любопытство кольнуло меня. Они были любовниками? Он наблюдал, как исчезла Клэрити, и вздохнул, когда за ней закрылась дверь, прежде чем встретиться взглядом со мной.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Со мной все будет хорошо, — коротко повторила я свою ложь.

— Ты хорошо выглядишь.

Я отвела взгляд и ничего не ответила. В свете раннего солнца в анклаве кипела жизнь. Группа людей, включая нескольких детей не старше лет восьми, проходила мимо, размахивая лопатами и примитивными топорами. Несколько кур носились по грязи, гоняясь за жуками и громко кудахтая. Нас окружали ветхие строения, и большинство людей выглядели уставшими, голодными и грязными. Все публичные дома, которые я видела, находились в бедных кварталах, и, похоже, так же было здесь.

— Боунс… — начал Трей, но я перебила его.

— Где находится лечебница? — Спросила я, переводя взгляд обратно на него.

Он разглядывал меня и ничего не ответил.

— Трей, — раздраженно рявкнула я. Я все еще была слаба и устала, а воздух прогрелся достаточно, чтобы я вспотела под теплой рубашкой. Я не хотела стоять здесь дольше, чем это было необходимо.

— Это на другой стороне анклава, — сказал он наконец. — Идти долго. Ты уверена, что сможешь это сделать?

Я попыталась подавить раздражение.

— Я же сказала, что со мной все будет в порядке.

Трей не выглядел убежденным, но, к счастью, он просто пошел вперед. Я плелась следом. Вскоре начались шепотки, и я опустила глаза на подошву ботинок Трея. Я пыталась не слушать, о чем они говорили, но слова «магия» использовалось не один раз. Слухи распространились быстро. Я не привыкла, чтобы так много людей знали, на что я способна. Последние двенадцать лет я пыталась быть невидимой, и теперь все это внимание ко мне казалось почти болезненным.

Это была самая большая крепость, которую я когда-либо видела, и мы прошли совсем немного, прежде чем мои ноги начали опасно подкашиваться. Я заставляла себя идти в ногу с Треем, упрямо отказываясь признать, насколько трудной мне казалась эта прогулка. Пот струился по моей спине, а дыхание становилось все тяжелее. Тем не менее, я крепко стиснула челюсти. Силуэт Трея передо мной, казалось, покачнулся. Я справлюсь. Я в порядке. Я просто…

— Боунс!

Я приоткрыла глаза, сбитая с толку, увидев склонившегося надо мной Трея.

— Эй, все в порядке. Ты только что потеряла сознание.

Я проигнорировала протянутую руку Трея и подтянулась, чтобы пересесть с того места, где лежала в грязи. Несколько человек остановились, чтобы поглазеть, и я чувствовала их взгляды на себе, как нежелательные прикосновения.

— Я в порядке, — сказала я, пытаясь подняться на ноги.

Трей схватил меня за локоть, помогая мне встать, и не отпустил после того, как я выровнялась. Я попыталась высвободить руку, но его хватка усилилась.

— Боунс, ты только что вырубилась.

Я ненавидела беспокойство на его лице.

— Я в порядке. — Я снова попыталась высвободить руку.

— Я хочу помочь. Позволишь мне помочь тебе? — спросил он мягче.

— С меня хватит твоей помощи, — прорычала я, и на этот раз, когда я дернулась, он отпустил меня.

Я снова пошла вперед, надеясь, что иду в правильном направлении. Меня все еще тошнило и кружилась голова, но я продолжала идти. Горло болело от жажды, и я пожалела, что не выпила побольше воды, предложенной Клэрити.

— Почему ты просто не отвез меня в лечебницу прошлой ночью? — Пробормотала я.

Трей помолчал, и я уже хотела обернуться, чтобы убедиться, что он идет за мной.

— Мы подумали, что тебе будет комфортнее, если Клэрити приведет тебя в порядок. А не мы с Маком.

Я не знала, что заставляло меня чувствовать себя более неуютно: осознание того, что я была уязвима в их присутствии, или осознание того, что я верила, что они не воспользовались этим.

Не доверяй им, — прорычал Вольф. Тебе виднее.

Я споткнулась, и Трей снова поймал меня за локоть.

— Я в поря… — начала было я бормотать, но потом повернулась и меня вырвало, едва не на его сапоги.

Трей поддержал меня и отдал кому-то приказ. После того как меня вырвало остатками воды и желчи, он подставил плечо мне под руку и отвел в тень. Он усадил меня и присел передо мной на корточки, прижав ладонь к моему лбу.

— Черт, ты снова горишь, — пробормотал он. — Прости, Боунс, но мы должны это снять, — добавил он, его пальцы нерешительно расстегнули верхнюю пуговицу моей фланели.

— Нет. — Я схватила его за запястье дрожащей рукой.

— Знаешь, в действительности оно не так уж заметно, — попытался Трей, его тон был легким.

— Не говори так, — пробормотала я, пытаясь сосредоточиться, пока мир вращался вокруг меня. — Он сделает хуже.

Лицо Трея потемнело.

— Он умрет, если попытается, — сказал он тихим и твердым, как сталь, голосом.

Красные вспышки пронеслись перед глазами. Я тяжело дышала сквозь зубы, пальцы скользили от крови. Пустые глаза Джака смотрели на меня, пока я вытаскивала нож из его груди. Тошнотворный хлюпающий звук заставил мой желудок сжаться.

— Он уже мертв, — сказала я. — Он больше ничего не сможет.

Трей вытащил мои руки из толстых рукавов. Я моргнула, задаваясь вопросом, когда он успел расстегнуть все пуговицы.

— Боунс?

Я открыла глаза. Когда я успела их закрыть? Трей стоял надо мной, озабоченно нахмурив брови.

— Ты можешь сесть на лошадь?

Я в замешательстве покосилась на него. И действительно, позади него лошадь фыркнула и мотнула головой.

— Ты садись, а я подам ее тебе, — сказал кто-то.

Я наблюдала, как Трей легко взобрался на спину лошади, впечатленная грациозным движением. Затем сильные руки схватили меня за плечи, поднимая на ноги, и я запаниковала, отбиваясь.

— Если ты снова разобьешь мне губу, я швырну тебя на твою тощую задницу.

Руки повернули меня, и когда я встретилась с глазами Гриза, какая-то глупая часть меня расслабилась. Несмотря на его грубый, раздраженный тон, Гриз присел и осторожно подхватил меня под колени, подняв.

Каким-то образом они вдвоем усадили меня на лошадь. Я сжала в руках прядь ее гривы и вцепилась в нее, пока у меня кружилась голова. Лошадь откинула голову назад, с любопытством обнюхивая мои штаны. Трей что-то сказал Гризу, но слова прозвучали невнятно. Затем его руки обхватили меня, подгоняя лошадь вперед. От этого движения я откинулась назад, врезавшись Трею в грудь. Он обнял меня одной рукой за талию, прижимая к себе, и тепло его крепкого тела позади меня было приятным. Моя голова отклонилась в сторону, упираясь в его подбородок. Я знала, что не должна этого делать, но не могла вспомнить почему. Может быть, Вольф разозлится?

Я пообещала себе, что разберусь с этим позже, пока мои глаза закрывались.

— Это не то, о чем я, блядь, спрашивал, Трей. Ты знал? — Отрывистый, сердитый голос.

— Мак, послушай, черт возьми. Она пыталась скрыть это. Я едва уговорил ее позволить мне обработать ей плечо, потому что она не хотела, чтобы мы это видели.

Я открыла глаза. Я лежала на матрасе. Единственная электрическая лампочка свисала с шатких стропил. В голове пульсировало, но адреналин начал действовать на меня, как наркотик. Я снова закрыла глаза, прежде чем кто-нибудь заметил.

— Ты должен был сказать мне, — прорычал Мак.

— Мак, я не…

— Чего ты не? Ты не подумал, что было важно сказать мне, что Джак, блядь, заклеймил ее как животное?

— Это не моя история, чтобы рассказывать. — Голос Трея звучал сердито. — Я думал, ты лучше всех это поймешь.

Тишина потрескивала от эмоций.

— Он заклеймил ее? — наконец спросил кто-то еще.

— Выжег большую букву «J» прямо у нее в груди, — прорычал Гриз.

— Сомневаюсь, что это все, что он сделал, — мрачно сказал Трей.

— Гребаный ублюдок.

— Я думаю, он мертв.

— Хорошо.

— Ты встречался с ним однажды, верно?

— Да, я и Гриз.

Я больше не могла разобрать, кто говорит, но не осмеливалась открыть глаза или пошевелиться.

— Возненавидел его с того момента, как впервые увидел. Правда, ее мы не видели.

— Да уж, держу пари, он ее прятал.

— Разве Жнецы не торговали рабами?

— В основном. — Я узнала голос Мака. — Работорговцы нанимали их, чтобы доставлять людей, купленных военачальниками. Но они также собирали и обменивали все, что чего-то стоило, их могли нанять для любой работы, если готовы за это платить.

— Это Жнецы выследили ту женщину, которая сбежала от военачальника возле Солта?

— Ты имеешь в виду, выследили и пытали, прежде чем передать полумертвой? Да. Это были они.

Мне пришлось подавить воспоминания, которые внезапно нахлынули на меня. Крики женщины, то, как я сломалась и умоляла Джака остановиться, как меня избили за то, что я посмела подвергнуть сомнению его решения.

— Что сказала Мадам?

— Что мы несем за нее ответственность.

— О, здорово, — саркастически произнес кто-то.

Я приоткрыла глаза ровно настолько, чтобы видеть, кто говорит, ненавидя себя за то, что не могу уследить.

— Еще один гребаный тест? — Гриз нахмурился.

— Это моя вина. — В голосе Трея звучала боль.

— Трей, не надо, — сказал Мак. — Она просто злится, из-за того, чем на деле оказалось «оружие».

— То, что она сделала прошлой ночью… — начал Трей.

— Я знаю, — оборвал его Мак.

— Мак, я не могу… — снова попытался Трей.

— Я знаю, — еще тверже повторил Мак, но в его голосе не было злости.

— Боги, разве это не будет весело. — Сэм скрестил руки на груди, нахмурившись.

— Она умрет? — спросил молодой голос. — Что Мадам сделает с нами, если она умрет?

— Нет, Джакс, она не умрет. Я уверен, ей просто нужен отдых, — сказал Трей.

— Лана с ума сойдет, — пробормотал Гриз.

— Нам нужно организовать дежурство, — сказал Мак. — Трей, ты…

— Я справлюсь, — перебил Трей. — Ты можешь…

Я старалась быть тихой, когда пошевелилась, рука покалывала от положения, но пол под моим матрасом громко заскрипел, и все пятеро уставились на меня.

— С возвращением, — сказал Трей.

Я поднялась на дрожащих руках, чувствуя себя слишком уязвимой лежа. В голове все еще стучало, но в остальном я чувствовала себя лучше. Я вгляделась в их лица, и мой желудок сжался, когда я заметила, что их взгляды метнулись к моей груди. Я посмотрела вниз, и моя паника усилилась при виде низкого выреза рубашки, демонстрирующего клеймо на моей груди.

— Как ты себя чувствуешь? — Трей подошел и присел на корточки рядом с матрасом. — И если ты еще раз скажешь, что с тобой все в порядке, я дам тебе наркотик.

Мое сердце подскочило к горлу при упоминании тяжелых наркотиков. Я знала, что мне не удалось сдержать ужас, когда глаза Трея сузились, изучая выражение моего лица.

— У меня болит голова, — быстро сказала я, прежде чем он успел задать какие-либо вопросы.

— Можно? — Он протянул руку к моему лбу, и, несмотря на дискомфорт, я кивнула. Он прижал большую теплую ладонь к моему лбу, а затем облегченно вздохнул. — Жар прошел. Хочешь воды?

— Где моя рубашка? — спросила я шепотом.

— Здесь. — Он протянул руку мне за спину, поднял с пола мою фланелевую рубашку и протянул ее мне. — Я принесу тебе воды.

Я надела рубашку как можно быстрее и застегнула ее до подбородка, не глядя на молчаливую группу, стоявшую у стола и наблюдавшую за мной. Моя кожа зудела от такого внимания. Когда Трей вернулся с щербатой керамической кружкой воды, я благодарно взяла ее.

Мой взгляд метнулся вверх, когда Мак двинулся вперед и встал позади Трея, скрестив руки на груди. Я невольно опустила взгляд на его живот, воспоминание о гигантской ране и страхе в его глазах.

— Нам нужно поговорить, — сказал Мак.

— Пошли, Джакс. — Гриз вывел мальчика на улицу, Сэм последовал за ним, оставив меня наедине с Треем и Маком.

Трей повернулся, чтобы посмотреть на Мака, но тот не выглядел растерянным, просто смирившимся. Я сделала большой глоток воды и попыталась скрыть свое беспокойство.

— Мадам хотела бы предложить тебе работу целителя в Убежище, — сказал Мак, его руки сжимались и разжимались по бокам.

Я прищурилась.

— А если я откажусь?

Что-то похожее на дискомфорт мелькнуло на его невозмутимом лице.

— Это не вариант.

Я не ожидала ничего другого, но тяжелая волна безнадежного ужаса снова накрыла меня.

— Ты можешь остаться здесь, в лечебнице, — продолжил Мак после того, как стало ясно, что я больше ни о чем не собираюсь спрашивать. — Там есть чердак. Он указал на шаткую лестницу, которую я не замечала раньше. — Наверху будет твое жилье. Ты можешь взять все, что осталось от предыдущего целителя. У Мадам был запас наркотиков. — Он указал на потрепанный сейф, который, судя по отсутствию пыли, недавно установили в комнате. — У нас с Треем есть ключ, так что ты можешь попросить нас открыть сейф, когда он тебе понадобится. Мадам хочет, чтобы ты была под охраной, чтобы убедиться, что ты готова… сотрудничать.

Я с презрением фыркнула себе под нос, и эти острые глаза сузились на мне.

— Ты официально зачислена в мою команду, — с горечью сказал он, давая мне понять, что он думает по поводу этого решения, — и да, я ожидаю, что ты будешь сотрудничать.

Я ощетинилась, но сумела держать рот на замке.

— Ты заменишь Экзо. Ты будешь под нашей защитой и будешь отчитываться непосредственно передо мной или Треем, но будешь следовать моим правилам. Я не потерплю, чтобы кто-либо из моей команды причинял вред друг другу или подвергал опасности чью-либо безопасность.

Я подавила желание взглянуть на след от укуса на руке Трея.

— У мадам будут, — он на мгновение заколебался, — специальные проекты для тебя время от времени. Но если ты будешь следовать приказам, то сможешь обустроить здесь достойное жилище.

После прошлой ночи я знала, какого рода «специальные проекты» мне прийдется выполнять. Я не могла больше никого так мучить. Я не могла.

Ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы выжить, — прорычал Вольф.

Злые слезы обожгли мне горло. Маленькая часть меня надеялась, что все будет по-другому, и я ненавидела себя за это. Возможно, они обращались со мной лучше, но на самом деле ничего не изменилось. Я обменяла Джака на Мадам, Жнецов — на команду Мака. С Джаком меня заставляли смотреть, как умирают люди, которых я могла спасти, а здесь меня будут заставлять лечить людей, которые, вероятно, предпочли бы умереть, чем испытывать бесконечные пытки. Боги, я никогда не смогу искупить свои грехи. Почему я не могу просто лечить людей, не причиняя им боли?

Я знала, что должна держать рот на замке, но мой темперамент взял надо мной верх.

— Так вот чем вы двое тогда занимались? — Спросила я дерзким тоном, который, как я знала, ничем хорошим для меня не закончится. — Выполняли приказы? Просто пытали людей тут и там?

Трей отпрянул, а лицо Мака помрачнело.

— Следи за своим языком, Боунс, — прорычал Мак.

Его голос был так похож на голос Вольфа, что я покраснела.

— Или что? — Я зарычала в ответ. — Вы скажете Мадам, что я отказываюсь сотрудничать?

— Боунс, мы стараемся помочь тебе… — попытался вмешаться Трей.

— Мне не нужна ваша гребаная помощь! — Я вскочила на ноги, повысив голос. — Я никогда ее не хотела! Я не хочу быть частью вашей гребаной команды. Я ничего этого не просила!

Я подняла руку, собираясь швырнуть пустую керамическую кружку ему в голову, но Мак метнулся между нами и схватил меня за руку. Чашка разбилась об пол у наших ног, и я ахнула, когда Мак дернул меня к себе, его суровые глаза сверкнули.

— Не мы пытаемся помочь тебе, Трей пытается помочь тебе. Я тоже об этом не просил, но дело сделано, и я чертовски уверен, что не позволю тебе подвергать опасности кого-либо из моей команды своим поведением. Ты хочешь отказаться от сотрудничества? Я не против. Я отдам тебя Мадам. Она обожает отправлять людей на виселицу.

— Мадам или вы? — Прошипела я, пытаясь высвободить руку.

Мне показалось, что он замахнулся чтобы ударить, и вздрогнула, но Трей схватил его за плечо и оттащил в сторону, что-то шепча ему. Мак отмахнулся от него, все еще свирепо глядя на меня, но остался в стороне.

— Пайки раздаются на рассвете и в сумерках по звонку. Ты никуда не ходишь без охраны, и если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы попытаться пройти через стену, Мадам заставит тебя пожалеть, что ты не умерла. А потом тебе придется держать ответ перед мной. — Он бросил на меня последний взгляд, прежде чем развернулся на каблуках и захлопнул за собой дверь.

В наступившей тишине Трей глубоко вздохнул.

— Я буду снаружи, если тебе что-нибудь понадобится, — сказал он, прежде чем последовать за Маком к двери.

Я сильно сжала челюсти, чтобы не закричать от отчаяния, а в глазах защипало от злых слез. Я пожалела, что не позволила Трею истечь кровью на той крыше. Я пожалела, что не позволила Маку истечь кровью в темнице Мадам. В основном я просто жалела, что Лана не пристрелила меня.

Выживи, — прорычал Вольф.

Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь взять свои бушующие эмоции обратно под контроль. Это не особо помогло, поэтому я убрала разбитую кружку у своих ног и начала расхаживать по маленькой лечебнице, подсчитывая, имеющиеся у меня припасы. Судя по тому, сколько пыли и паутины покрывало все вокруг, лечебница некоторое время пустовала. В нескольких разномастных шкафчиках на кухне хранился случайный набор медицинских принадлежностей, таких как трубки для капельниц, ножницы, поношенный стетоскоп, жгуты, иглы и аккуратно сложенные бинты. В богато украшенном серванте стояло множество крошечных бутылочек с надписями, написанными паучьим почерком, и несколько древних пузырьков с таблетками с выцветшими печатными буквами. Стальная раковина в углу действительно работала, и, когда я повернула ручку, из нее хлынула холодная чистая вода. В другом углу стояла дровяная печь, а на стене висели большие кастрюли для подогрева воды. Рядом со шкафом стояло выцветшее кожаное кресло. У него были подставка для ног и подголовник, и когда я нажала на рычаг у пола, то обнаружила, что оно даже двигается вверх-вниз. Я также нашла записную книжку с заметками о пациентах и процедурах, а также рецепты различных мазей и настоек. Кто бы ни был целителем до меня, он приложил много усилий, чтобы поддерживать лечебницу в чистоте и порядке.

Я оглядела маленький сейф. Изредка у меня были наркотики, чтобы использовать их на Жнецах, но это была роскошь и ответственность. В девяти случаях из десяти их крали и использовали для развлечения, если только Джак не запирал их в своей палатке. Я попробовала поднять сейф, он не поддавался. По крайней мере, кому-то было бы трудно вытащить его из лечебницы.

Три маленьких окна на чердаке пропускали немного солнечного света. Я не могла видеть ничего, кроме неба, но мне нравился естественный свет. Я попробовала щелкнуть выключателем возле двери, вглядываясь в единственную лампочку, свисающую с потолка. Ничего не произошло, но я знала, что в анклаве есть электричество, потому что в сторожевой башне горел свет. Я поднялась по лестнице на чердак, и обнаружила менее грязный уголок, где лежал матрас, маленький комод, пустой, если не считать нескольких пауков, и деревянный стул.

Я стояла посреди чердака с комом в горле. Это место могло бы стать особенным. У меня была своя лечебница. Я могла бы приносить пользу, но будет ли это вообще учитываться при выполнении всех моих «специальных проектов»? Я вспомнила благоговейный трепет, который испытала, когда впервые исцелила, мое детское возбуждение от того, что я могу облегчить страдания. Тогда это казалось таким простым, но вместо этого я была вынуждена скрывать свою силу всю свою жизнь. Теперь мне, наконец, не нужно было прятаться, но я… Я пытала людей.

Если бы мой брат увидел, во что я превратилась, он пришел бы в ужас.

Я запихнула эту мерзкую мысль обратно в темные глубины своего разума, где ей самое место. Все, что я могла сделать, это продолжать идти, даже когда эта мысль наполнила меня смертельной усталостью. Я должна была продолжать идти. Я должна был продолжать пытаться искупить всю кровь на своих руках, это был единственный выход, и я должна была нести это бремя. Я бы нашла способ выбраться отсюда. А пока мне просто нужно было подыграть.

Я до смерти напугала Гриза, когда распахнула дверь, выпуская наружу облако пыли. Он заглянул внутрь, кашляя, пока я выливала ведро грязной воды, отмечая мой прогресс в уборке всего.

— Выглядит неплохо, — сказал он, прежде чем вернуться к своему креслу и откинуть его назад, чтобы балансировать на двух ножках, положив винтовку на колени.

Я уставилась на оружие, и мой желудок скрутило. Я не была уверена, он был нужен для того, чтобы заставить меня сотрудничать или для того, чтобы держать других людей подальше.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он, и я заметила, что он наблюдает, как я изучаю его оружие.

— Нет, — отрезала я, топая обратно внутрь, чтобы заняться чердаком.