4

Я старалась убрать всю паутину с чердака, когда дверь с грохотом распахнулась.

— Боунс! — Позвал Гриз.

Адреналин пробежал по моему телу, и я спустилась по лестнице. Гриз стоял посреди лечебницы с мужчиной, держащим на руках маленького мальчика. Мальчик выглядел бледным и осунувшимся, а грудь до ужаса неподвижной.

— Он болел, — сказал мужчина с паникой в голосе. — Лихорадка. Но теперь он не просыпается.

Я двинулась, прежде чем он закончил говорить, взяла мальчика из его рук и осторожно положила его на смотровое кресло. Я попыталась нащупать его пульс; он был таким слабым. Он весь горел, его маленькое тело отказывало. Я взглянула на Гриза, неуверенная в правилах.

— Могу я воспользоваться своей силой? — Спросила я, надеясь, что мой голос звучит спокойно, а не на грани слез.

Гриз посмотрел на меня так, словно у меня выросло две головы.

— Да…

Облегчение охватило меня, и я не стала ждать продолжения. Я положила руки на плечи маленького мальчика и сосредоточилась. Ядро тепла болело, как больная мышца, но откликнулось, когда я направила его в маленькое тело ребенка. Я услышала, как мужчина ахнул, когда краска прилила к лицу маленького мальчика. Тепло, проходившее через меня, ослабло, а затем исчезло, и мальчик сделал глубокий прерывистый вдох и открыл глаза.

— Папа? — спросил он.

Мужчина поднял его на руки и крепко обнял. Мне пришлось отвернуться, эмоции угрожали погубить меня. Мужчина поблагодарил меня дрожащим голосом.

— В следующий раз приводите их раньше, — сказала я, поворачиваясь обратно, как только поняла, что не сделаю такой глупости, как слезы.

Мужчина выглядел пораженным моим холодным ответом, но он просто кивнул и пообещал, что так и сделает, прежде чем уйти со своим ребенком на руках. Я начисто вытерла столешницу.

— Почему ты спросила, можешь ли ты использовать свою силу? — Спросил Гриз с любопытством в голосе. — Мадам что-то сказала?

Я повернулась к нему спиной и начала полоскать тряпку.

— Нет.

— Так почему ты спросила?

— Я не была.…Я не была уверенна, разрешено ли это.

— Что значит разрешено?

— Джак не позволил бы мне использовать это ни на ком, кроме него, — пробормотала я.

Я не оборачивалась, чтобы не видеть выражения его лица, но он звучал сердитым, когда прорычал:

— Ублюдок.

Я осталась стоять лицом к раковине, опираясь на холодный металл. Когда адреналин схлынул, меня захлестнул сбивающий с толку рой облегчения и гнева. Я была в ужасе от того, что мне придется смотреть, как этот мальчик умирает у меня на глазах, зная, что я могла спасти его. Как было множество раз. Ярость на Мака и его команду за то, что они притащили меня сюда, осталась, но я также не могла отрицать, что слезы благодарности подступили к моим векам.

— Так ты была просто личным целителем Джака? — Спросил Гриз.

— Нет. Я лечила всех, — пробормотала я.

В долгой паузе я ждала следующего вопроса.

— Так что бы ты сделала для остальных, если бы не могла использовать свои способности? — Наконец спросил Гриз.

Стыд обжег мне лицо.

— Все, что могла, как обычный лекарь, но в основном я просто наблюдала, как они умирают.

— Они знали, что у тебя есть способности?

— Нет, — сказала я, затем уточнила: — По крайней мере, несколько недель назад.

Когда Джак привел меня в свою банду и представил как нового целителя, изумление и возмущение на лицах присутствующих не было неожиданностью. Я ждала объяснений, но он просто ушел, потянув меня за собой. Сердитый ропот преследовал нас, и я не понимала, почему он не говорит им, что я не просто ребенок, что у меня есть целебные способности. Я пыталась набраться смелости и спросить, когда он затащил меня в свою палатку и сказал, что я могу использовать свои целебные способности только на нем.

— Ты мой маленький Ангел, — шептал он, гладя мои волосы. — Никому не говори. Если бы они узнали, они бы причинили тебе боль и использовали тебя, но я защищу тебя, хорошо, Ангел?

В тот момент он казался добрым, и я пристально посмотрела на него, задаваясь вопросом, не было мое мнение о нем неверным. Он улыбнулся, когда я встретилась с ним взглядом, но от его холода у меня по коже побежали мурашки.

Его рука, гладившая мои волосы, сжала их в кулак, удерживая мою голову болезненной хваткой, от которой у меня перехватило дыхание.

— Ты никого не тронешь, пока я не скажу. Ты меня слышишь?

Я слышала его громко и отчетливо.

Я не была уверенна, почему продолжала говорить, но тем не менее.

— Один из людей Джака принес мне все медицинские учебники, которые смог найти, и я перечитывала их снова и снова, пока не выучила наизусть. Остальное — опыт. — Я глубоко вздохнула и вытерла влагу с глаз. — Мне нужны кое-какие припасы. Мыло для начала. Немного спирта для стерилизации…

Я обернулась, перечисляя, и запнулась, когда поняла, что Трей стоит рядом с Гризом. Я не знала, сколько он услышал. Я отвела взгляд и заставила себя продолжать, как будто мне было все равно.

— Одеяла, фонарик, если они у вас есть, пару раскладушек и смену одежды.

Гриз кивнул, но затем взглянул на Трея. Я проследила за его взглядом, чувствуя, как мой желудок сжался от беспокойства на лице Трея.

— Гриз может заняться закупкой этих припасов, — тихо сказал Трей. — Но Мадам хочет поговорить с тобой.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, и я поборола желание содрогнуться. Я попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но внутренне паниковала. Я не могла снова кого-то пытать. Боги, я не могла.

Трей что-то протянул мне.

— Держи. Нашел тебе другую рубашку.

Я взяла его, развернула и увидела простую черную рубашку без рукавов с высоким вырезом. Я повернулась к ним спиной и расстегнула фланелевую рубашку, прохладный воздух приятно освежил мою вспотевшую кожу, и натянула новую рубашку поверх тонкой майки Клэрити. Она идеально скрывала клеймо на моей груди. Я не поблагодарила его, когда повернулась и последовала за ним на улицу, но благодарность застряла у меня в горле. Я не хотела, чтобы кто-нибудь видел клеймо, но особенно не хотела, чтобы его видела Мадам. Чем меньше у нее будет против меня, тем лучше.

— Она просто хочет задать тебе несколько вопросов, — сказал Трей, пока мы шли, как будто хотел успокоить меня.

Я не ответила, сосредоточившись на том, чтобы взять себя в руки.

Ты сможешь это пережить, — приказал Вольф в моей голове. Делай то, что должна, чтобы выжить.

Мадам сидела за столом, барабаня пальцами по столешнице. Слева от нее сидела женщина с бритой головой. Рядом с этой женщиной сидел Сакс, мужчина, который вчера вечером притащил Ходжо для игр Мадам. Справа от Мадам сидел пожилой мужчина с уродливым шрамом на щеке. Выглядело так, будто какое-то существо откусило большой кусок его лица. Рядом с пожилым мужчиной сидел Мак. Я избегала его взгляда.

— Присаживайся, Боунс, — скомандовала Мадам. — У нас есть к тебе несколько вопросов.

Трей подошел к столу и выдвинул деревянный стул напротив Мадам. Я неохотно последовала за ним и села. Трей стоял за моим стулом, сцепив руки за спиной. Я пыталась игнорировать паническое чувство, будто угодила в ловушку.

— Привет, Боунс, — начал мужчина постарше, его голос был теплым. — Я Немо, а вон там Зана. Мы часть совета Мадам. Зана руководит охраной и правоохранительными органами, а я — сельским хозяйством и производством.

Судя по выражению лица Мадам, ей не нравился либо Немо, либо Зана, либо оба сразу. Я удивилась, услышав, что у нее есть совет, особенно после того, как она встретила нас у ворот с вооруженными людьми, как военачальник. Она не была похожа на человека, который делится властью.

— Значит, ты была целителем Джака.

На самом деле это был не вопрос, но я все равно ответила:

— Да.

— Что случилось со Жнецами? — Спросила Мадам.

Я с трудом сглотнула.

— Было восстание.

— Ни хрена себе, — сказала Мадам. — Я хочу знать почему.

Я заколебалась, сжимая руки на коленях под столом.

— Большинство Жнецов не знали о моих способностях. Джак позволил мне исцелить только себя и пару мужчин, которые знали. Один из его людей пытался устроить переворот, поэтому он рассказал Жнецам о моих способностях, и они набросились на Джака.

— Гриф пытался захватить власть, не так ли? — Мадам настаивала, и мне пришлось заставить себя не реагировать на то, что она знает его имя.

— Да.

Мадам смерила меня острым взглядом, и я поборола желание съежиться.

— Ты с ним спала?

Я пыталась сохранять спокойствие, но ладони у меня вспотели, а лицо пылало.

— Нет, — солгала я.

Она приподняла бровь, не купившись на это.

— Ты трахалась с Джаком?

Я так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони. Я попыталась ответить, в то же время пытаясь подавить поток ужасных воспоминаний, подступающих к моему горлу.

— Нет. — наконец выдавила я, изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

— Он мертв? — Спросила Мадам.

— Да, — сказала я, не в силах скрыть горького удовлетворения в своем голосе.

— А как насчет Грифа?

Гриф уставился на меня с того места, где он лежал, растянувшись на полу, истекая кровью.

— Боунс… — прохрипел он.

Я выронила окровавленный нож, и он с мягким стуком упал на песок.

— Ангел, ты сделала это. — Гриф ухмыльнулся, несмотря на пулевое ранение в плече. — Ты убила ублюдка.

Я попятилась, судорожно хватая ртом воздух.

— Ангел? — Гриф поднялся, его лицо исказилось от боли. — Все в порядке, детка, у тебя получилось. Он⁠…

Я пятилась еще дальше к двери палатки и увидела момент, когда он понял, что я оставляю его там. Я не ожидала, что боль на его лице будет выглядеть такой грубой и настоящей, но она превратилась в ненависть.

Я повернулась и выбежала из палатки в тусклый вечерний свет. Его яростный вопль преследовал меня, но крики раненых и умирающих заглушили шум.

— Я не знаю, — призналась я. — Он был тяжело ранен.

Мадам наклонила голову, ее взгляд был острым, и я снова опустила глаза на стол.

— Ты не исцелила его?

— Нет.

В тишине они все смотрели на меня, целительницу, которая оставила раненого человека умирать. Я почувствовала, как стыд ползет вверх по моей шее, мой желудок скрутило при воспоминании о том, как мои руки сжимали окровавленную рукоятку ножа в груди Джака.

— Как долго ты была у Жнецов? — Спросила Зана.

Я случайно взглянула на нее. Думаю, ей было около тридцати. Ее нос был проколот грубым серебряным кольцом, а мускулистые руки покрыты татуировками. На передней части ее униформы было несколько ножен с ножами, и я не сомневалась, что она умеет ими пользоваться. Что-то в ней напомнило мне нескольких женщин-Жнецов, закаленных и опасных. Я встретилась с ней взглядом и увидела, как она приподняла бровь, глядя на меня, и я быстро отвела глаза.

— Всю мою жизнь. — Эта ложь легче слетела с моего языка. — Я там родилась.

— Родители где? — Спросила Мадам.

— Мертвы. — Еще одна ложь.

— Братья и сестры?

— Нету. — Я не осмеливалась взглянуть ни на кого из них, желая, чтобы моя ложь была твердой и убедительной.

— Так почему Рэнглер запер тебя в своем сейфе? — настаивала Мадам.

Я снова заколебалась, мой желудок скрутило. Мне не нужно было лгать об этом.

— Я не знаю. Они знали, кто я. Я думаю…Должно быть, кто-то из Жнецов проболтался.

— Мы знаем, кто должен был забрать ее? — спросил старик у Мадам.

Мадам нахмурилась.

— Нет.

— Рэнглер не знает, кто ее похитил, — Мак впервые заговорил ровным голосом. — Они не знали Экзо. В конце концов, они выяснят, но у нас есть немного времени.

— Рэнглер знает, что против меня лучше не выступать. — Мадам улыбнулась, отчего у меня по спине пробежал озноб.

Я старалась не паниковать, пока мысли вихрем проносились в голове. Кто-то искал меня. Это мог быть Жнец. Боги, я молилась, чтобы это был Жнец. Я бы даже предпочла, чтобы это был Гриф, пришедший отомстить. Я не могла смириться с мыслью, что это кто-то другой. Не без того, чтобы полностью не обернуться прахом. Мои руки под столом тревожно подергивались.

— Если Гриф жив, он бы искал меня, — сказала я, не в силах сдержать дрожь в голосе.

— Жнецы разбиты, — вставила Зана с насмешкой. — Даже если это Гриф, у них осталось около дюжины целых людей. Я сомневаюсь, что он представляет реальную угрозу.

Немо наблюдал за мной. Я постаралась придать своему лицу невозмутимости.

— Всегда есть вероятность, что Жнецы использовали свои знания о способностях Боунс, чтобы присоединиться к другой банде, — сказал он. — Безгласные были поблизости. Как и Вороны.

По спине пробежал холодок. Безгласные были религиозной группой фанатиков, посвятивших себя богам. Губы семи лидеров были грубо зашиты толстой черной нитью, чтобы они могли говорить только с богами или еще с какой-то фигней. После того, как я впервые увидела их, мне снились кошмары об их лицах. Они изображали себя спасителями мира, но я своими глазами видела, какие ужасные вещи они творили с людьми во имя богов.

Вороны были соперничающей со Жнецами бандой. Их лидер, женщина по имени Севен, ненавидела Джака. Если бы кто-то из Жнецов присоединился к Воронам, Севен была бы рада выследить меня и забрать себе, просто назло призраку Джака. Ни один из вариантов не был бы хорошим, но Безгласные — определенно наихудший.

— Есть ли еще люди со способностями? — Спросила Мадам.

— Не то чтобы я видела. — Просто успокойся. Дыши.

— Джак искал? — настаивала она.

— Да.

— Поэтому он забрался так далеко на Север? — Спросил Немо.

— Да, — снова сказала я.

Только я и Гриф знали настоящую причину, по которой Джак уезжал все дальше и дальше. Он гнался за историями о чудесах и необъяснимых вещах, но все это всегда оказывалось лишь историями.

— Ты родилась с этой силой? — Спросила Зана.

— Насколько я знаю, — сказала я.

— Как ты это выяснила? — Немо звучал искренне заинтересованно, но у меня упало сердце.

— Я нашла раненую собаку, и когда подняла ее, ее раны зажили. — Мой голос дрожал, и я надеялась, что никто не заметил.

— Удивительно, — пробормотал Немо.

Наступило короткое молчание, во время которого я молилась, чтобы никто больше не задавал вопросов о моем прошлом.

— Я полагаю, Мак рассказал тебе все подробности о твоей новой работе? — Мадам спросила так, как будто я имела какое-то право голоса в этом вопросе.

Я кивнула.

— Хорошо. Мак, пусть твой информатор присмотрит за теми, кто придет искать, — добавила Мадам. — Я хочу быть на шаг впереди, ты меня слышишь?

— Да, мэм, — ответил Мак.

— Я хочу, чтобы ее круглосуточно охраняли, — добавила Мадам, пристально глядя на меня. — Мы не хотим, чтобы наше драгоценное сокровище потерялось.

Я тяжело сглотнула и уставилась в стол, но, должно быть, на этом мы закончили, потому что Трей схватил меня за руку и поднял со стула. Мак последовал за ним, и мы втроем вышли из комнаты. Даже под палящим солнцем меня все еще знобило. Я позволила Трею тащить меня за руку, сосредоточившись на попытках не дать вырваться наружу всем темным, ужасным вещам, которые я держала глубоко в своих воспоминаниях. Не успела я опомниться, как мы прибыли в лечебницу. Трей отпустил мою руку и подошел, чтобы что-то прошептать Маку. Я стояла там, где он меня оставил, у металлического смотрового стола, глядя на него невидящим взглядом.

Это не мог быть он.

Это невозможно.

Я уже давно ничего о нем не слышала. Я была уверена, что избавилась от него.

— Боунс.

Резкий голос напугал меня, я подняла глаза и увидела, что Мак смотрит на меня.

— Тебя еще кто-то ищет?

Вся кровь отхлынула от моего лица.

— Я не знаю.

Мак обошел стол и направился ко мне, и я попыталась устоять на ногах, но когда он приблизился, я не смогла удержаться и сделала шаг назад.

— Я имел в виду то, что сказал раньше, — сказал он опасным тоном. — Я больше не собираюсь рисковать своими людьми ради тебя. Так что, если я узнаю, что ты лжешь…

Его угроза затихла, но ледяное оцепенение наполнило меня.

— Что ты сделаешь? — Спросила я, но в моем голосе не было прежней резкости. — Выжжешь еще одну букву на моей коже?

Ужас промелькнул в его глазах.

— Нет, — резко сказал он. — Я не Джак.

Я отвела взгляд, уставившись на одно из окон на чердаке. Мое горло сжалось, когда я пыталась сдержать слезы, которые просили разрядки. Я не могла понять, почему они все все так шокированы жестокостью Джака. Насколько я видела, Джак вел себя так же, как большинство людей, обладающих хоть какой-то властью. Мадам, черт возьми, ничем не отличалась.

— Боунс, — сказал Трей, — все будет не так…

— Убирайтесь, — перебила я, сделав свой голос как можно более резким. Я не хотела плакать перед ними, и я не была уверена, сколько еще смогу держать себя в руках.

Трей сделал шаг ко мне, но Мак схватил его за руку, останавливая.

— Гриз снаружи, если тебе что-нибудь понадобится, — сказал Мак, и они ушли.

Я поднялась на чердак и забилась в самый темный угол. Обхватив колени руками, я отпустила все, что пыталось вырваться, плача как можно тише, пока у меня не застучало в висках.

Выживи, — прорычал Вольф.

Зачем? Мне хотелось кричать на него. Какой черт возьми в этом смысл?