2

Я проснулась, делая резкий вдох. Рядом со мной кто-то вздрогнул, а с другой стороны кто-то выругался. Мое сердце колотилось где-то в горле, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где, черт возьми, я нахожусь. Солнце скрылось за деревьями, окрасив небо оранжевыми полосами. Внедорожник остановился, но я по-прежнему видела только деревья. Просторы пустыни обычно заставляли меня чувствовать себя уязвимой, но здесь, окруженная деревьями, я чувствовала себя в ловушке.

— Нервная малышка, — пробормотал Гриз, и я покраснела.

Мак и Джакс выскочили из машины, как только рядом с нами остановился второй внедорожник.

Гриз схватил меня за руку и вытащил наружу, усилив хватку, когда я чуть покачнулась. Боги, я надеялась, что это головокружение скоро пройдет. Экипаж второго внедорожника выгрузился рядом с нами: две женщины и еще один мужчина. Водитель — женщина с длинными черными волосами, собранными сзади в конский хвост, — уставилась на меня взглядом чистой ненависти в залитых кровью глазах. Я невольно сделала шаг назад, наступив Гризу на ногу.

— Тащи ее сюда, — крикнул Трей, доставая из багажника внедорожника потрепанную аптечку.

Гриз подтащил меня туда, где Трей разложил содержимое аптечки на капоте внедорожника, стоя в свете фар. Женщина отвернулась и начала выгружать припасы. Тревога скрутила мне живот. Гриз отпустил мою руку и встал рядом со мной, скрестив свои массивные руки на груди, а я пыталась вспомнить, не видела ли я эту женщину раньше.

— Садись и расстегни рубашку, чтобы я мог осмотреть рану на твоем плече, — сказал Трей, указывая в сторону большого камня.

Все мысли об этой женщине тут же вылетели у меня из головы.

— Это просто царапина, — отрезала я, пытаясь скрыть тревогу в своем голосе. Я схватилась за воротник рубашки, плотнее прижимая его к груди, как будто это могло меня защитить, пытаясь скрыть как поморщилась от боли.

— Послушай, Боунс, я не пытаюсь к тебе клеиться, — терпеливо сказал Трей, — но это не просто царапина. Твоя рубашка мокрая, а это значит, что рана все еще, черт возьми, кровоточит. Ее нужно промыть и, возможно, наложить швы. Ты это знаешь.

Я уставилась на него, и мое лицо вспыхнуло.

— Я могу сама.

— Ты ее даже не видишь. Да брось. Ты хочешь, чтобы Гриз сел на тебя верхом? — Уголок рта Трея дрогнул в улыбке. — Потому что мы можем использовать более жесткие методы.

Он закатал рукава, и в ярком свете фар я мельком увидела укус, который нанесла ему. Следы моих зубов отпечатались на его коже в виде нового розового шрама.

Гриз сделал шаг вперед, и все мое тело напряглось. Я не понимала, почему они делают из глупой царапины такую большую проблему. Они пытались меня запугать, и им это удалось. Когда он сделал второй шаг, я запаниковала. Я рванула прочь, как испуганный кролик, но, похоже, Гриз предвидел это. Он ринулся вперед и схватил меня за руку, заставляя остановиться. Остальная группа притихла, и я почувствовала, что все взгляды обращены на нас. Сердце бешено колотилось, а в животе вздыбилась волна страха. Я не отрывала глаз от земли. Я не была уверенна, что они имели в виду под «жестким методом», но, возможно, если бы я усложнила им задачу, они бы сдались. Конечно, это же не стоит таких хлопот, верно?

Трей, должно быть, подал остальным какой-то сигнал, потому что все вернулись к своим обязанностям, игнорируя нас троих.

Я вздрогнула, когда Трей потянулся ко мне, и я отдернула руку. Я ненавидела себя за то, что среагировала так, за то, что не могла контролировать свое тело. Мое лицо горело.

— Мы не причиним тебе вреда, — пробормотал Гриз рядом со мной, все еще держа меня за руку.

— Я могу сделать это сама. Просто позволь мне, — попыталась я снова, ненавидя отчаяние, звучащее в моем голосе.

— Эй. — Голос Трея стал таким мягким, что у меня сжалось горло. — Боунс, посмотри на меня.

— Клянусь, это пустяк. Просто дай мне бинт, я справлюсь сама.

— Боунс, ну же, посмотри на меня.

Я подняла глаза, но не могла посмотреть Трею в лицо, и вместо этого уставилась на его руки. Он стоял в шаге от меня, его жесты были медленными и не угрожающими. У него были руки рабочего, мозолистые и грубые, но ногти он держал аккуратно подстриженными. На загорелой коже выделялись маленькие белые шрамы. Он поднял руку, и я проследила, за движением которым он заправил волнистые каштановые волосы за ухо, чтобы они не мешали, падая на лицо. Наконец мы встретилась взглядом и я возненавидела нежность, что все еще была в нем. Его карие глаза, в обрамлении длинных ресниц, встретились с моими.

— Знаю, у тебя мало причин доверять нам. — Трей понизил голос достаточно, чтобы слышать могла только я. — Но я обязан тебе жизнью, и я клянусь этим долгом, что не причиню тебе вреда. Рана сильно кровоточит, я просто хочу ее зашить. Можно?

— А что если я против? — Я пыталась говорить дерзко, но получилось испуганно.

— Продолжу приставать к тебе, пока ты не передумаешь. — Он улыбнулся.

Я не ответила, и его лицо снова стало серьезным.

— Мы не будем тебя заставлять, Боунс. Я пошутил насчет того, что Гриз сядет на тебя.

— Я бы не сел на тебя, даже если бы он мне приказал, — добавил Гриз. — Я бы, наверное, раздавил тебя.

— Я не самый лучший целитель и черт возьми не умею того, что сделала ты. Но я могу зашить рану. — Трей помолчал секунду, затем добавил: — Я не могу просто бездействовать, когда кто-то ранен. Похоже, ты чувствуешь то же самое.

Тишина затянулась, пока я смотрела на него. Я знала, что он имел в виду тот момент на крыше, когда я посмотрела ему в глаза и решила исцелить его, а не убегать. Мне не понравилось, что он как-то считал эти мысли с моего лица. Обычно я лучше скрываю свои чувства.

— Пожалуйста, Боунс, — добавил Трей все тем же мягким голосом. — Я не причиню тебе вреда.

Может он и не стал бы, но жизненный долг имеет предел, и я боялась не только боли.

Выбирай, где сражаться, — прорычал Вольф.

Я с трудом сглотнула и расстегнула клетчатую рубашку, мои дрожащие пальцы двигались быстро, пока я не успела передумать. Гриз отпустил мою руку, и я стянула рубашку с левого плеча и позволяя ей упасть, обнажив верхнюю часть груди и окровавленную майку под ней. Я попыталась взять себя в руки, но тихий вскрик Трея все равно заставил меня вздрогнуть.

— Какого хрена? — В его голосе прозвучал гнев, но руки были нежными, когда он сильнее стянул с меня плотную ткань.

Гриз резко втянул воздух, и мое лицо вспыхнуло. В центре груди на коже была выжжена большая, грубая буква «J». Она начиналась у ключицы и заканчивалась чуть выше груди; грубая кожа вздулась, и была ярко-красной — очевидно, рана была еще свежей. Проморгать это было невозможно — но в этом и был смысл.

— Это Джак сделал это с тобой? — Голос Трея понизился до чего-то тихого и мрачного.

Я не ответила, полагая, черт возьми, все и так очевидно. Хотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть.

— Это нужно как-то лечить? — Спросил Гриз.

Его грубоватый голос звучал мягко, и я удивленно подняла глаза. Его взгляд оставался спокойным и твердым, но в нем, казалось, светилось неподдельное беспокойство. Я взглянула на Трея, но он отвернулся к лесу, мускул на его челюсти дрогнул. Я покачала головой.

— Больно? — Спросил Гриз.

— Не совсем, — солгала я. Клеймо все время ныло, но мне не хотелось в этом признаваться.

— Как давно это случилось? — Трей заговорил снова, голос у него был хриплый.

Я попыталась проглотить комок в горле.

— Пару недель.

Вокруг нас повисло короткое молчание.

— Э-э. — Трей прочистил горло. — Ладно. Рваную рану у тебя на плече нужно зашить. Похоже, что кусок той дерьмовой крыши проткнул тебя. Хочешь глоток?

Он протянул бутылку — я машинально взяла её. Он развернул кожаную сумку, полную базовых медицинских инструментов. От облегчения и удивления у меня закружилась голова. По крайней мере, казалось, он не будет задавать больше вопросов. Я сделала глоток и вернула бутылку, глаза слезились, когда жидкость жгла всё по пути вниз.

— Я собираюсь полить этим рану, окей? — Трей подождал, пока я кивну, прежде чем вылить янтарную жидкость мне на плечо, вытирая излишки чистой тряпкой.

Мое тело дернулось от боли. Гриз сочувственно застонал сквозь зубы. Трей снова протянул мне бутылку, и я сделала еще один большой глоток, пока он накладывал швы. Он действовал уверенно, как будто уже делал это раньше. Алкоголь притупил боль, но все равно это было чертовски мучительно. Гриз забрал у меня бутылку, пока Трей работал, и сам сделал глоток.

После того, как Трей завязал швы, я как можно быстрее натянула фланелевую рубашку, застегнув ее до самого подбородка. Меня охватило облегчение, но тут Гриз протянул Трею чистую тряпку и бутылку воды.

— Сейчас я просто промою это. — Трей указал на рану у меня на голове, выливая воду на тряпку.

Я снова напряглась, когда он положил руку мне на висок, удерживая мою голову неподвижно, пока оттирал засохшую кровь.

— Похоже, рана довольно хорошо затянулась. Швы не понадобятся, — задумчиво произнес Трей, прикладывая палец к уродливой ране.

— Что там произошло? — Спросил Гриз, делая еще глоток алкоголя.

Когда я не ответила, Трей снова перевел взгляд на меня.

— Что там произошло? — он повторил.

— Наемники, — пробормотала я.

— Рана глубокая, и она сильно кровоточила. — Трей бережно провел тряпкой по той стороне моего лица, где я чувствовала запекшуюся кровь. — Ты, блядь, вся в крови. Они даже не попытались тебя подлатать?

Я боролась с желанием огрызнуться, выпалив, что большинству людей на это насрать.

— Они тебя чем-то ударили? — Настаивал Гриз.

— Очевидно, — пробормотала я.

Гриз приподнял бровь, а уголок его рта дернулся.

— Что, черт возьми, они собирались делать, если бы ты истекла кровью? — Спросил Трей, в его голосе снова слышался гнев.

— Но ведь не истекла, — сказала я, надеясь, что они поймут: я не хочу об этом говорить.

— Как долго ты просидела в том сейфе? — Спросил Гриз.

— Не знаю.

— Гребаные наемники, — пробормотал Трей.

Ну, по крайней мере, в этом мы были солидарны.

— Хорошо. Дай-ка посмотреть твои руки. — Трей зажал бутылку подмышкой и протянул руки ладонями вверх.

Я замялась, прежде чем вложить свою руку в его. Он сжал мои руки, повернув их так, чтобы луч фары попал на них, и наклонился ближе, чтобы осмотреть мои израненные ладони.

— Черт, — пробормотал он. — Ты здорово их покоцала. Лучше выпей еще, потому что мне придется их промыть.

Он снова взглянул мне в лицо. В сгущающейся темноте я не могла следить за остальными фигурами, движущимися чуть в стороне. Даже Гриз, казалось, исчез с того места, где он стоял за моим плечом. Руки Трея крепче сжали мои, а в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Прости, — пробормотал он, и я поняла, что он говорит не о порезах. — Мы понятия не имели, что орудие — это человек. Мы бы никогда этого не сделали, если бы знали.

Я отдернула руки, почувствовав холод.

— Это я могу обработать сама, — отрезала я, отводя взгляд.

Впервые за все время он не стал спорить — просто протянул мне бутылку с алкоголем. Я сделала еще один глоток, а затем стиснула зубы и вылила спирт на порезы, наслаждаясь жгучей болью. Отставив бутылку, глаза у меня щипало, и Трей снова приблизился, обматывая мою руку чистым бинтом, прежде чем я успела что-то возразить. Затем он на мгновение замер, задрал мне рукав, чтобы осмотреть рубцы на запястьях.

— Боги, как туго затягивали, — пробормотал он, продолжая бинтовать мое запястье. Когда он закатал рукав еще выше, чтобы зафиксировать повязку, стали видны темные синяки, и у него снова дернулась мышца в челюсти.

— Еще где-нибудь болит? — Гриз тоже осмотрел синяки на моей руке.

— Нет.

Они обменялись взглядами, но Трей просто схватил бутылку и протянул руку.

— Я обработаю другую.

Я подала ему вторую руку, ругаясь сквозь зубы, пока он поливал спиртом открытые раны.

К тому времени, как он закончил, лагерь был разбит. Джакс состряпал что-то на маленьком костре, и от этого запаха у меня потекли слюнки. Трей убрал содержимое аптечки, а Гриз подвел меня к огню, взяв за руку чуть нежнее. Он жестом пригласил меня сесть, а затем занял место слева от меня, и я огляделась. Напротив меня у костра сидела женщина, которую я видела ранее. Я встретилась с ней взглядом и поняла, что она все еще смотрит на меня с ненавистью. Я опустила глаза, чувствуя, как участилось мое сердцебиение. Знала ли я ее? Встречались ли мы раньше? Я ломала голову, но ничего не вспоминалось.

Гриз протянул мне жестяную тарелку с дымящимся мясом и картошкой. Я неловко ухватила ее забинтованными руками, и едва не выронила всё, когда женщина по ту сторону костра разразилась бранью.

— И это все? — прорычала она, вскакивая на ноги и тыча пальцем в мою сторону. — Мы просто заштопаем ее и будем кормить как ни в чем не бывало?

— Сядь, Лана, — рявкнул Гриз.

— Сядь, Лана? — переспросила она в ответ, повысив голос. — Мой брат мертв, и это все, что ты можешь сказать?

Ужас накрыл меня, как толстое одеяло.

— У нас будет время погоревать, когда мы вернемся домой. — Голос Гриза смягчился. — Сейчас мы должны следовать приказам.

— Наш приказ — не спасать эту сучку, — бушевала Лана, и в ее глазах блеснули слезы. — Было велено вернуть оружие…

— Она и есть оружие, — прервал Трей, стоявший в нескольких шагах от нее.

В наступившей тишине все уставились на меня, а я смотрела на потрескивающий огонь в костре.

— Нет, — прорычала Лана, и внезапно двинулась с места.

Мой взгляд метнулся к ней. Она вытащила пистолет и нацелила его прямо на меня.

— Мы даже не смогли забрать его тело! Мне пришлось оставить своего брата на гребаной крыше с гребаными наемниками! Я даже похоронить его не могу. И это ее чертова вина.

— Лана! — Трей протянул руку. — Опусти пистолет.

— Кровь за кровь. — Руки Ланы были тверды, но ее голос дрожал.

Я уставилась на пистолет, но не могла отрицать, что чувствовала столько же облегчения, сколько и страха. Вольф зарычал, но, боги, как же я, мать его, устала. Затем Мак появился позади Ланы, приставив пистолет к ее затылку.

— Опусти, — приказал Мак, ужасающе тихо, в его глазах блеснули искры костра. — Мы доведём дело до конца.

Лана оскалилась на меня, как дикая кошка. В ее глазах заблестели слезы, но, в конце концов, она опустила пистолет. Мак забрал его, а затем к ним присоединился Трей, и они повели ее назад за внедорожник. В тишине я в смиренном ужасе ждала выстрела, знаменующего её казнь, но его так и не последовало.

— Ешь, — сказал Гриз рядом со мной.

Еда пахла восхитительно, но прошло много времени с тех пор, как я ела нормальную еду. Я съела столько, сколько смогла, остановившись, когда мой желудок свело. Оставив тарелку на землю у своих ног, я обхватила себя руками.

Мак, Трей и Лана вернулись после того, как костёр почти угас. Лана всё ещё смотрела на меня с искрящейся ненавистью, но молчала. Мак и Трей продолжили есть, как ни в чем не бывало. Я наблюдала за ними, чувствуя любопытство, несмотря на все усилия оставаться равнодушной. Если бы кто-то так бросил вызов Джаку, он был бы мертв, прежде чем произнес пару слов. Или, по крайней мере, был бы почти мертв, чтобы Джаку было с кем немного повеселиться. Небольшая горсть мяса и картошки, которую я съела, превратилась в камни у меня в желудке. Мои пальцы коснулись шрама на груди.

— Его застрелили наемники? — спросила я Гриза.

Гриз удивленно взглянул на меня.

— Да.

Я позволила чувству вины навалиться на меня. Если бы я не сбежала, ее брат, вероятно, все еще был бы жив. Кровь за кровь. Я подумала о Вольфе, и по спине пробежал озноб.

— Это Рэйвен слева от Ланы, — добавил Гриз, кивнув в сторону другой девушки из их команды. На одной половине головы нее были длинные черные волосы, а другая была выбрита. Она продолжала игнорировать меня, и я не возражала.

— Сэм — это тот, что рядом с малышом. — У Сэма были коротко подстриженные светлые волосы и короткая борода. Казалось, он поддразнивал Джакса, который хмуро смотрел на него.

Я коротко кивнула, и Гриз снова замолчал. Он очистил свою тарелку, а затем посмотрел на мою, все еще полную.

— Тебе следует больше есть.

Я покачала головой.

— Мне хватит. Можешь забрать остальное.

Он посмотрел на меня несколько секунд, затем пожал плечами, взял мою тарелку и принялся есть. Я разглядывала его: на нём была лёгкая куртка, но массивные мышцы рук угадывались через ткань. Тёмно-шоколадный оттенок его кожи сиял в свете костра. В его тихом, уверенном присутствии была какая-то успокаивающая невозмутимость, которая меня раздражала. Я не хотела чувствовать себя спокойно, ничто здесь не должно было заставить меня чувствовать себя спокойно.

Как только Мак и Трей покончили с едой, все разошлись по своим спальным мешкам. Гриз взял меня за руку и отвел за дерево, чтобы я справила нужду. Я неловко возилась со своими штанами, а Гриз отвел взгляд в сторону. Когда мы вернулись в лагерь, он остановился, глядя на Мака.

— Она может воспользоваться спальником Экзо, — сказал Мак.

На лице Ланы вспыхнула ярость. Должно быть, Экзо был ее братом. Она открыла рот, но прежде чем она успела заговорить, это сделала я.

— Нет. Он мне не нужен… нет.

Мак пристально посмотрел на меня, затем пожал плечами. Лана просто повернулась и забралась в свой спальный мешок рядом с Рэйвен. Другая женщина обняла Лану за плечи, и уставилась на меня пронзительным взглядом. Мак подошел и вырвал мою руку из рук Гриза, его хватка была болезненно крепкой. Он подвел меня обратно к внедорожнику и велел забираться внутрь. Когда я села на заднее сиденье, он схватил мою правую руку и пластиковым хомутом пристегнул забинтованное запястье к металлической перекладине внедорожника. Трей подошел и наблюдал за ним, нахмурившись.

— Это правда необходимо? — тихо спросил Трей.

— Я больше не собираюсь рисковать, — резко ответил Мак. — И ты тоже.

Боль и вина промелькнули на лице Трея, и он не стал спорить. Я попыталась притвориться, что не обратила внимания. Напряжение между ними пульсировало, как оголенный провод. Трей был слабым звеном, тем, кому было слишком не всё равно. Если бы я только смогла использовать это, возможно, у меня все еще был шанс. Мак закончил затягивать хомут, достаточно туго, чтобы я не могла высвободить забинтованную руку, и направился обратно к огню. Рубцы на моем запястье жгли. Трей, казалось, колебался.

— Трей? — прошептала я, позволив голосу дрогнуть.

Он подошел ближе к внедорожнику и настороженно посмотрел на меня.

— Я…

— Что случилось, Боунс?

— Мне жаль. Экзо… — прошептала я.

Трей молчал, и я с трудом сдерживала желание взглянуть ему в лицо. Я заставила глаза наполниться слезами и позволила им пролиться. Он положил руку мне на колено, и мне удалось не вздрогнуть. Когда я подняла взгляд сквозь слезы, его лицо смягчилось.

— Это не твоя вина, — сказал он.

Я наблюдала за ним, пока слезы продолжали литься из моих глаз, пытаясь выбрать наилучший курс действий.

Осторожно. — Я услышала строгий голос Вольфа. — Не переусердствуй.

Тепло алкоголя в крови придало мне смелости, и я начала бормотать так тихо, что он не мог разобрать. Брови его нахмурились, когда он пытался разобрать слова. Я тихонько всхлипнула и продолжила. Он подошел ближе и наклонился к внедорожнику, пытаясь расслышать меня.

— … надо было позволить ей застрелить меня. Почему…

Его пальцы обвились вокруг моего свободного запястья, поймав мою руку, которая пыталась вытащить нож из кобуры у него на поясе.

Мой пристальный взгляд метнулся к его лицу, страх сжал мои внутренности. Его взгляд был пронзительным, но выглядел веселым.

— Как я уже сказал, я обязан тебе жизнью, — сказал он, отказываясь отпускать мое запястье, даже когда я попыталась вырваться. — Так что я притворюсь, что ты не пыталась украсть мой нож.

Я перестала притворяться и выругалась сквозь зубы. Он криво улыбнулся и отпустил мое запястье, отступая за пределы досягаемости. Я уставилась на него с ненавистью, снова жалея, что не оставила его умирать на крыше.

— Спокойной ночи, Боунс, — крикнул он и ушел, оставив меня одну в темноте.

Ночь была холодной и долгой. Я несколько часов пыталась высвободить руку, даже собиралась вывихнуть большой палец, чтобы посмотреть, смогу ли я выскользнуть из пластиковой стяжки, но решила, что это не сработает. Так что вместо этого я просто испортила повязку и натерла еще больше кожи на запястье, дергая рукой. Я не смела заснуть. Даже с постоянно сменяющейся охраной я не доверяла этим людям. Конечно, я была нужна им живой, но я слишком хорошо знала, какую боль можно причинить, не убивая.

К рассвету, у меня стучали зубы, а веки отяжелели. Когда Гриз подошел, чтобы освободить меня, он заметил мое окровавленное запястье, а затем посмотрел на меня. Я уставилась в ответ.

— Давай, — рявкнул он после того, как разрезал пластик, — вылезай.

Мои онемевшие и негнущиеся ноги подкосились, когда я попыталась повиноваться. Он схватил меня за руку, удерживая от падения лицом вниз, и что-то проворчал себе под нос. В лагере кипела суета, все готовились уходить. Гриз усадил меня у догорающего костра.

— Дай мне свое запястье. — Он сверкнул глазами. — Перевяжу.

Слишком уставшая, чтобы спорить, я протянула ему руку. Он наложил новую повязку, а я дрожала. Лана, казалось, игнорировала меня сегодня. Хотела бы мне ответить тем же, но я ей не доверяла. Я не спускала с нее глаз, пока она помогала загружать внедорожники, и у меня чуть сердце не выскочило, когда кто-то накинул мне на плечи куртку. Трей не остановился, чтобы посмотреть, не сброшу ли я ее, он просто прошел мимо и забрался во внедорожник, чтобы завести его. Хотелось бросить её в него, но я осознавала, что глупо отказываться от тепла из упрямства. Я надела куртку, проверила карманы и нахмурилась — они были пусты

Вскоре Гриз взял меня за локоть и повел обратно к внедорожнику. Я забралась внутрь и снова оказалась зажатой между Гризом и Треем. Я проигнорировала их обоих.

— Вперед, Альфа, — протрещал по радио женский голос; я узнала голос Рэйвен, и внедорожники тронулись.

Как и накануне, усталость смежила мне веки. Я боролась с этим так долго, как только могла, но прошло совсем немного времени — я моргнула, а солнце уже стояло в зените. Я прищурилась, глядя на бесконечное море деревьев, пытаясь сориентироваться. Моя дрожь ослабла, и я сгорбилась над…

Все мгновенное спокойствие, с которым я проснулась, испарилось, когда я поняла, что свернулась калачиком рядом с Треем, положив голову ему на плечо. Я резко выпрямилась, но мне некуда было податься, чтобы хоть немного отстраниться. Трей повернул голову, чтобы посмотреть на меня, но я просто снова согнулась пополам, несмотря на вызванную движениями боль в плече. Я долго сидела так, дремала, пока внедорожник не замедлил ход. Я выпрямилась и увидела, что мы подъехали к металлическим воротам, перегораживающим грунтовую дорогу. Джакс выскочил со связкой ключей, отпер ворота и распахнул их. Внедорожники проехали, и Джакс запер за нами, прежде чем забраться обратно. Мы проехали еще через тройку таких же ворот, и меня начало подташнивать. Куда бы мы ни направлялись, это место было хорошо защищено, но меня не покидало чувство, что нас запирают.

Мы неуклонно поднимались вверх, а деревья немного поредели. Когда мы поднялись на гребень, я впервые увидела анклав, укрытый в лесу и окруженный высокими стенами, похожими на металлические. В середине возвышалась массивная сторожевая башня. Сердце мое упало. Я никогда не видела столь хорошо защищённого анклава. Он выглядел как чертова крепость.

— Дом, милый дом, — сказал Гриз.

— Готов? — Спросил Трей.

Я украдкой взглянула на него, но он смотрел на Мака. Взгляд Мака метнулся ко мне в зеркале заднего вида, и на его челюсти дернулся мускул. Мой желудок сжался от напряжения, разлившегося в воздухе. Что бы ни ждало нас там, ничего хорошего оно не предвещало. Я знала, что должна вернуть Трею его куртку, но поймала себя на том, что крепче прижимаю ее к телу, как будто она могла меня защитить.

— Поехали, — ответил Мак напряженным голосом.

Мак с ревом подъехал к металлическим воротам, которые скрипнув, открылись. Я бросила последний отчаянный взгляд на лес, прежде чем он исчез за огромной стеной, возвышающейся над нами. Второй внедорожник ехал прямо за нами, и я услышала, как захлопнулись металлические ворота.

Здания из бревен, дерева и металла заполняли местность. Люди прохаживались по чему-то похожему на небольшую рыночную площадь. Когда подъехали внедорожники, большинство людей остановились посмотреть. Подошли несколько человек, высокая женщина постарше шла впереди. Через плечо у нее был перекинут кожаный ремень, на котором спереди висели два пистолета в кобуре, и кажется, огромный нож у бедра. Поблекшие татуировки покрывали ее морщинистую и обветренную кожу, а серые дреды были убраны назад и перевязаны платком. Ее глаза, зоркие как у ястреба, изучали меня. В них не было эмоций, только расчёт и мой желудок скрутило от того, насколько этот взгляд напомнил мне Джака. Трое мужчин с внушительного вида пистолетами крались за ней. В большинстве анклавов, с которыми я сталкивалась, было что-то вроде совета руководителей, но эта демонстрация силы делала это место больше похожим на гарнизоны в пустыне, управляемые жестокими военачальниками, с которыми часто работал Джак.

Внедорожники остановились. Мак вышел и подошел к женщине, кивнув. Трей и Гриз выбрались, Гриз потянул меня за собой. Он оттащил меня на несколько шагов от внедорожника, затем остановился, его хватка на моей руке усилилась, словно предупреждая. Мак тихо заговорил с женщиной, и она ответила. Я не слышала их слов, но атмосфера, казалось, превратилась во что-то уродливое. Я уставилась себе под ноги, ожидая, и попыталась подготовиться, насколько могла.

— Приведите ее, — наконец позвала женщина ясным, холодным голосом, от которого у меня побежали мурашки.

Гриз подтолкнул меня к действию. Мы гуськом поднялись на сторожевую башню, пройдя через укрепленную дверь. Охранники смотрели, как мы проходим, держа в руках автоматическое оружие, которые сделали бы Джака…

Нет. Я стиснула зубы. Мне не нужно было тратить свои мысли на него. Больше нет.

Мы спустились по длинной винтовой каменной лестнице, ведущей в темный коридор. Женщина и ее охранники вошли в плохо освещенную комнату с соломой на полу, но Гриз и Трей остановились в коридоре. Мак взял меня за руку, все трое обменялись многозначительными взглядами. Мое сердце застучало с бешенной скоростью, но затем Мак потянул меня вперед, оставив Трея и Гриза в коридоре, и дверь захлопнулась.

В маленькой комнате пахло кровью, рвотой и страхом, и у меня задрожали руки. В центре комнаты стоял единственный стул, увешанный ремнями и пряжками, которые могли удержать кого угодно, как бы ни кричал и ни рвался.

— Итак, Мак, — сказала женщина, улыбаясь так, что у меня побежал холод по коже, — ты обещал мне, что твоему информатору можно доверять. Ты поклялся, что эта поездка того стоит.

Она сделала паузу, но Мак не сказал ни слова. Я украдкой взглянула на его лицо. Он смотрел на женщину, стоя неподвижно, как солдат. Маска бесстрастия скрывала все эмоции, которые он испытывал, но, когда он схватил меня за руку, я почувствовала, что пульс учащается у нас обоих.

— Тихая тайная операция по изъятию секретного оружия Джака. — Ее острый взгляд метнулся ко мне, и я едва не сжалась от ужаса. — И что ты мне привёз? Бензин израсходован, половина боеприпасов потрачена в перестрелке на крыше, один из моих людей мёртв, и тощая девчонка с «магическими целительными способностями»? — Ее голос сочился презрением.

— Боунс могла бы стать мощным подспорьем, — сказал Мак. — Не зря Джак называл ее своим «секретным оружием».

— Как насчет демонстрации? — Женщина хлопнула в ладоши, ее улыбка снова стала шире.

У меня скрутило живот.

— Ты ведь можешь продемонстрировать нам, Боунс? — Спокойствие тона Мака противоречило твердости в его глазах.

Я понимала, что это был не вопрос.

Давай, прорычал Вольф в моей голове. Ты не беспомощна, черт возьми!

— Да, — выдавила я хриплым шепотом, неловко пытаясь размотать забинтованные руки.

Теперь в улыбке женщины были видны все зубы. Она поманила нас вперед, и Мак потащил меня за собой. Я бросила бинты в солому и молилась, чтобы тошнотворное чувство в животе не отразилось на моем лице. Женщина вытащила из кобуры на поясе зловещего вида нож, и Мак отпустил мою руку. Двое ее людей шагнули вперед, чтобы схватить Мака за руки, удерживая его неподвижно, и у меня в груди похолодело. Вспыхнули воспоминания о раскаленной пустыне, о блеске пистолета Джака и запахе крови Грипа. Женщина, продолжая улыбаться от уха до уха, подняла руку и вспорола живот Маку.

Мак согнулся пополам, насколько мог, пока мужчины держали его за руки. Кровь окрасила его рубашку и стекала по штанам. Я моргнула, и на мгновение это был не Мак, истекающий кровью передо мной. Я в панике бросилась вперед, схватив его, когда мужчины отпустили его руки, и споткнувшись, под тяжестью его веса, сумела уложить его на спину. Он прижал руки к ране, а солома на полу под ним стала алой.

Я разорвала на нем рубашку и убрала его руки от раны, заменив их своими. Горячее, скользкое месиво внутренностей пульсировало под моими руками, угрожая вылиться на грязный пол. Мак тяжело дышал сквозь зубы; страх и предчувствие смерти блеснули в его широко открытых глазах. Мои силы казались слабее, чем я надеялась, но успокаивающее тепло спустилось по моим рукам к Маку.

— Все в порядке. Ты в порядке, — прошептала я ему.

Его взгляд уцепился за мой, поток крови ослаб, и мои силы снова склеили его тело воедино. Когда остался только свежий розовый шрам, я отпустила его, и обхватив себя дрожащими руками, заметила, что куртка Трея теперь была залита кровью Мака.

Женщина двинулась вперед с того места, где она стояла возле моего локтя, и провела рукой по шраму на животе Мака. Мужчина неподвижно лежал на полу, тяжело дыша.

— Невероятно, — пробормотала женщина. — Болит?

Мак сглотнул, его ноздри раздулись.

— Больше нет.

Женщина повернулась ко мне, взяв мое лицо в ладони. Когда она наклонилась ближе, меня обдало сладким ароматом. Он контрастировал с резким запахом крови. Она наклонила мою голову, осматривая покрытую струпьями рану на моей голове.

— Ты не можешь исцелить себя? — спросила она, внезапно успокаивающе, как мать, разговаривающая со своим ребенком.

— Нет.

Мак приподнялся, чтобы сесть, и по тому, как женщина наклонила мою голову, я увидела, что его руки дрожат. Его тело исцелилось, но мои силы не могли восполнить кровь, которую он потерял.

— Не вставай слишком быстро, — сказала я ему.

Он кивнул мне, но ничего не сказал, когда встал, слегка покачиваясь, он добрался до стены и оперся на нее для поддержки.

Женщина все еще изучала меня, ее глаза были яркими и расчетливыми.

— Ты могла бы сделать это снова? — Она погладила меня по волосам, как будто я была домашним питомцем.

Моя паника усилилась, и я заставила себя не смотреть на Мака.

— Мне нужно…Мне нужен отдых, — пробормотала я. — Я могу делать это не так часто.

— Сколько? — настаивала она.

— Я… я не знаю…

Женщина повернулась к одному из своих мужчин, прервав меня.

— Сакс, приведи мне Ходжо.

Мужчина быстро кивнул и исчез за дверью. Женщина отпустила меня и встала, вытаскивая тряпку и вытирая кровь Мака со своего ножа. Я поднялась на ноги, отряхивая окровавленную солому со штанов. Мой разум прокручивал в голове все сценарии, и я не могла не взглянуть на Мака. Он все еще опирался на стену, но уже стоял. Я испытывала странную волну облегчения оттого, что, по крайней мере, она не собирается снова причинять Маку боль, и нахмурилась, испытывая отвращение к самой себе.

Мак встретился со мной взглядом, пристально глядя на меня, как будто пытаясь что-то сказать, но прежде чем я успела хотя бы попытаться понять, что именно, вдалеке раздался звук открывающейся металлической двери. Кто-то начал кричать хриплым, яростным голосом.

Сакс вернулся, таща за собой грязного, изможденного мужчину с растрепанными волосами. Он швырнул его в кресло и начал пристегивать. Мужчина бился и пинался, но Сакс одолел его. К горлу подступила желчь, но я заставила себя проглотить ее.

— Мадам, — рявкнул Ходжо, — ты гребаная сука.

Мадам улыбнулась и направилась к нему. Она поднесла нож его к руке, привязанной к стулу.

— Мы собираемся повеселиться, ты и я, — сказала она, затем наклонилась и прошептала: — Тебе следовало убить меня, а не его.

— Я не… — начал Ходжо, но слова оборвались криком.

Я не сумела сдержать сдавленный звук, вырвавшийся у меня сквозь зубы, когда она вонзила нож в его руку. Крик Ходжо стал громче, когда она двинула нож к его плечу, разрезав так глубоко, что я увидела белизну кости. Кровь потекла по его руке на солому.

— Это был не я! — взвыл он. — Не я!

Мадам проигнорировала его, снова обратив свои холодные глаза на меня.

— Давай, Боунс.

Ходжо рыдал и изрыгал все ругательства, что знал, когда я дрожащими руками касалась его окровавленной руки. Тепло осталось, но его использование причиняло боль, подобную на растяжении мышцы. Кровотечение прекратилось, и кожа начала срастаться, медленнее, чем раньше, но все же уверенно. Рыдания Ходжо затихли, когда я исцелила его, и я почувствовала, что он изучает меня. Мадам снова нависла рядом, наблюдая. Наконец, рана закрылась. Мадам склонилась над рукой Ходжо, и я не смогла сдержать вздоха ужаса, когда она снова вскрыла ему руку. Крик Ходжо заставил в ушах звенеть.

— Еще раз. — Мадам улыбнулась.

Я сделала это снова. Мне пришлось подавить рыдание, когда в следующий раз она раздавила пальцы Ходжо железными тисками, но я исцелила и их. Один из ее людей взял железный прут и размозжил Ходжо ногу, пока кость не сломалась. Я залечила и это, слезы текли из моих глаз, пока Ходжо кричал, ругался и плевался. Они пытали его часами, а я каждый раз исцеляла его, боль от этого становилась все острее. Мадам говорила с ним несколько раз, смешивая вопросы с насмешками. Я хотела сказать ей, что если бы он что-то знал, то уже все бы выболтал, но я крепко сжала губы.

Моя сила, текущая через меня, начала ощущаться как когти, раздирающие меня изнутри. Пот заливал мне глаза, а когда я вытерла рукавом насморк, это оказалась кровь. Мак наблюдал за мной, его темные глаза блестели. У меня сложилось впечатление, что Мадам испытывает его так же, как и меня, и я стиснула зубы, пытаясь заставить себя оцепенеть.

Мадам полоснула ножом по шее Ходжо, и мне удалось залечить смертельную рану, прежде чем я споткнулась и упала на колени, извергая желчь на окровавленную солому. Мое тело сотрясалось, когда рвала. Надо мной рыдал Ходжо.

— Поднимите ее, — услышала я голос Мадам.

Кто-то рывком поставил меня на ноги. Комната закружилась. Мадам что-то сказала, но я не могла сосредоточиться на словах. Резкая жгучая пощечина по моему лицу заставила меня ахнуть.

— Еще раз, — приказала Мадам.

Она вонзила нож в грудь Ходжо. Ходжо издал болезненный хрип. Мадам вытащила нож обратно и улыбнулась мне.

— Или он умрет.

Я рванулась вперед и неуклюже дотронулась пореза. Глаза Ходжо закрылись, лицо исказилось от боли. Я попыталась найти в себе хоть какие-то остатки своих сил, но ничего не осталось, кроме струек дыма. Комната накренилась, темнота наползала на границы моего зрения. Я попыталась сосредоточиться на Ходжо, попытался проморгаться сквозь темноту, но ничего не вышло.