24

Мы ехали до сумерек, остановившись, чтобы разбить лагерь у небольшой реки, чтобы лошадь могла напиться. Лошадь нервно переступила с ноги на ногу, когда Волки снова начали выть. Они не приближались, но и не отдалялись. Мы с Треем прекратили разбивать лагерь и встали, чтобы прислушаться.

— Думаешь, они преследуют нас? — тихо спросила я Трея.

Он нахмурился.

— У них должно быть достаточно места для охоты, и им не нужно выслеживать нас, но я слышал истории о том, что стаям иногда становится скучно и они охотятся на людей просто ради развлечения.

Я вздрогнула, волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Все в порядке, — сказал он, протягивая руку, чтобы сжать мою руку в перчатке. — Они все еще недостаточно близко, чтобы представлять угрозу.

— А если они подберутся достаточно близко?

Мускул на его челюсти напрягся.

— Тогда нам нужно быть готовыми к бою. — Он посмотрел на меня сверху вниз, его взгляд был острым. — Ты умеешь стрелять?

— Да. Ну, с Джаком я не очень практиковалась, но Вольф меня учил.

— У меня только один пистолет, но погоди.

Он направился к деревьям, что-то выискивая, пока я стояла рядом с лошадью. Раздался громкий треск, и мы оба вздрогнули.

Трей вернулся, держа в руках большую сухую ветку.

— Мы сделаем из нее факел. Животные испытывают инстинктивный страх перед огнем, так что это может быть эффективным оружием.

Я кивнула, когда мы вернулись к нашему костру, и села рядом с ним, пока он обдирал ветки поменьше.

— Если лошадь сорвется, пусть бежит. — Он взглянул на нашу лошадь с явным сожалением на лице. — Волки, вероятно, погонятся за ней, а не за нами. Они хотят, чтобы их добыча убегала, поэтому, несмотря ни на что, не беги.

Тошнота подкатила к моему животу, но я кивнула.

— И если я скажу тебе залезть на дерево, ты должна пообещать, что сделаешь это, даже если для этого придется оставить меня здесь.

Мой взгляд метнулся к его лицу.

— Нет.

— Боунс…

— Нет, — отрезала я.

— Боунс… — он попытался снова, потянувшись, чтобы схватить меня за руку, но я отдернула ее.

— Нет. — Я устремила на него свирепый взгляд. — Я не собираюсь оставлять тебя здесь. Так что не смей, блядь, просить меня об этом.

Он мгновение смотрел на меня, а затем вздохнул, поднимая руку, чтобы потереть лицо.

— Просто, ты можешь хотя бы пообещать, что постараешься оставаться в безопасности? Помни, ты можешь исцелить меня, но если тебе будет больно, — его голос дрогнул, — я ни черта не смогу с этим поделать. — Он опустил руку, и беспокойство в его глазах заставило мое горло сжаться.

— Я постараюсь не пострадать, но, пожалуйста, не проси меня больше ничего обещать, — позволила сказать себе я.

Он глубоко вздохнул, и я увидела, как он проглотил спор, который хотел затеять.

— Хорошо, — пробормотал он. — Хорошо.

В тишине потрескивал огонь, лошадь жевала овес. Мы изучали друг друга, и я подумала, не хочется ли ему, чтобы мы все еще были в нашей теплой, безопасной комнате на торговом пункте Зика, так же как мне.

— Почему ты не исцелила себя после того, как тебя выпороли? — спросил он.

Я прищурилась.

— Что значит «почему»? Ты видел, что стало с Сэмом.

— Значит, ты никогда больше этого не сделаешь? Даже если альтернатива — смерть? — Его голос звучал ровно, но в глазах промелькнуло сильное волнение.

— Да, — коротко ответила я. Я не знала, какого черта мы вообще затеяли этот разговор.

— Боунс, — взмолился он, и я узнала эмоцию в его глазах. Это был страх.

— Трей, я не собираюсь высасывать из кого-то жизнь, чтобы спасти свою шкуру. — Я попыталась смягчить свой голос. — Сэм чуть не умер. Он все еще был прикован к постели, когда мы уехали.

Мускул на его челюсти снова напрягся.

— Ты бы правда сделал это? — Я настаивала, и он не ответил, но мы оба знали, каким будет ответ.

— Я просто не могу смотреть, как тебе снова причиняют боль, — наконец признался он, — и быть чертовски беспомощным, не имея возможности что-либо сделать.

— Трей. — У меня защипало в глазах от эмоций в его голосе. Я никогда раньше не видела его таким. Я встала с бревна, на котором мы сидели, и встала между его длинными ногами, приседая, чтобы встретиться с ним взглядом. — Все будет хорошо.

Он уставился на меня, стиснув зубы. Я обхватила его лицо голыми ладонями. Щетина на его лице стала такой густой, что теперь ее можно было назвать бородой. Его глаза встретились с моими.

— Все будет хорошо, — повторила я.

Он сделал глубокий вдох, затем повернул голову, чтобы запечатлеть поцелуй на моей ладони.

— Прости. Я просто… — Он прочистил горло. — Я видел тело моего отца после того, как его убил медведь, и я просто продолжаю думать, что это случится с тобой.

Я провела пальцами по его волосам, и его длинные ресницы дрогнули.

— Я буду осторожна.

Он ухмыльнулся, его глаза все еще были закрыты.

— Не очень-то обнадеживающе слышать это от тебя.

Я закатила глаза.

— Я никогда не обещала быть осторожной, так что не веди себя так, будто это обещание я нарушила.

Он приоткрыл глаза, его улыбка стала шире.

— Извини. Ты права. Но если твоя осторожность действительно будет выглядеть как проявление осторожности, я съем свою шляпу.

Я взглянула на его вязаную шапку, приподняв брови.

— Надеюсь, ты проголодался.

Его руки обвились вокруг меня, крепко прижимая к себе.

— Я голоден, — сказал он низким голосом, от которого у меня закипела кровь, — и я не про еду.

Я ухмыльнулась и притянула его голову к себе, чтобы в глубоком поцелуе, втянуть его нижнюю губу в свой рот. Он застонал и прижал меня еще крепче, но жуткий звук волчьего воя заставил нас обоих снова замереть.

— Этот звук был ближе? — Спросила я, страх растекался по мне, как лед.

— Да, — пробормотал он, уставившись в темноту, когда раздался ответный вой.

— Ждем или уходим?

Трей колебался.

— Наверное, лучше уйти. Если мы будем ехать всю ночь, возможно, нам удастся отдалиться, не слишком подгоняя лошадь.

Я кивнула, поднимаясь на ноги. Вместе мы собрали те немногие вещи, которые успели разложить. Лошадь переступила с ноги на ногу, вглядываясь в темноту. Когда мы тронулись в путь, она двинулась вперед рысцой, как будто ей не терпелось поскорее уйти. Густые тучи поглотили луну, и темнота давила на нас, наш маленький фонарь освещал лишь несколько футов перед нами. Я чувствовала напряжение в теле Трея, и мне хотелось сделать что-нибудь, чтобы отвлечь его от мыслей о нападениях животных. Я вспомнила, как он рассказывал мне историю о себе и Маке, когда они были подростками. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить беззаботную историю. У меня их было не так уж много, но тут всплыло одно воспоминание.

— Какое-то время, когда я была совсем маленькой, Дюн настаивал, что у него есть друг по имени Эш. Каждый раз, когда он попадал в беду, он пытался сказать, что это сделал Эш. Я думаю, это сводило Вольфа с ума. Потом это стало чем-то вроде шутки между нами тремя. Если случалось что-то необычное, мы всегда говорили: «Должно быть, это был Эш».

Я давно, очень давно об этом не думала. У меня защипало в глазах. Я старалась избегать хороших воспоминаний, связанных с моими братьями, потому что это причиняло такую сильную боль, что было трудно дышать. Первые несколько месяцев со Жнецами меня преследовали эти воспоминания. Я так сильно скучала по ним, что начала подумывать о том, чтобы сдаться, позволив Вольфу убить меня. Они могли похоронить меня рядом с Дюном, и мне больше не было бы больно. Это было примерно в то время, когда уроки Вольфа по выживанию начали проявляться в голосе, рычащем у меня в голове. Однажды ночью, когда я лежала и плакала в своем спальном мешке, я поняла, что не могу держаться за эти воспоминания и выживать. Поэтому я заставила себя отбросить их все и притвориться, что их не существует. У меня так хорошо получалось, что иногда я действительно забывала.

Руки Трея вокруг меня напряглись.

— Эш, — повторил он веселым голосом. — Однажды мы с Маком пытались обвинить Клэрити в разбитой лампе.

— Твоя мама вам поверила? — Спросила я.

Он усмехнулся.

— Нет, потому что Клэрити не могла даже самостоятельно сесть, не говоря уже о том, чтобы бросить мяч.

Я ухмыльнулась, пытаясь представить их детьми.

— Я не помню, кому из нас пришла в голову эта идея, но она была не из лучших.

— Я думаю, ты всегда был плохим лжецом.

— Эй, — сказал он возмущенно. — Я хороший лжец.

Я издала удивленный смешок.

— Конечно.

— Я просто не люблю врать.

— Потому что у тебя плохо получается.

— Держу пари, я мог бы солгать тебе прямо сейчас, и ты бы в это поверила.

— Попробуй. — Я ухмыльнулась.

— Хорошо. Я скажу тебе три вещи, и одна из них будет ложью, и ты должна угадать, какая именно.

— Окей.

Он помолчал, размышляя.

— Ненавижу мышей. Я не люблю козий сыр. Я не умею плавать.

Я с трудом удержалась от смеха. Его голос изменился после последнего заявления, что было явным признаком, и, кроме того, я сомневалась, что обучение по охране будет пренебрегать уроками плавания.

— Ты умеешь плавать.

— Откуда ты это знаешь? — требовательно спросил он.

— Ты плохой лжец, — повторила я, запрокидывая голову, чтобы улыбнуться ему. — Все в порядке. Мне это в тебе нравится.

Он игриво посмотрел на меня сверху вниз.

— Тебе не нравится…

Вой прервал меня, и мы оба замолчали. Конь навострил уши, прислушиваясь. Они все еще звучали близко, но не слишком.

— Нам следует вести себя тихо? — прошептала я.

— Наверное, это не помешало бы, — пробормотал он.

Я пыталась не думать о волках, но они продолжали выть, как будто хотели напомнить нам, что они здесь. Я не могла отделаться от мысли, как ужасно было бы, что я провела большую часть своей жизни в страхе, что Вольф убьет меня, и быть в итоге убитой настоящими волками.

Ночь, казалось, тянулась бесконечно. Несколько раз я задремывала, обычно в панике вскакивая и пугая лошадь и Трея. Он продолжал настаивать, что я могу поспать, но я не хотела заставлять его бодрствовать одного, поэтому боролась со сном, как могла. Волки выли, пока небо не начало светлеть. Наша бедная лошадь тащилась по снегу. Скоро нам придется сделать перерыв. Когда взошло солнце, мы прислушались, не завыли ли Волки, но в горах снова воцарилась тишина.

— Эй, смотри! — сказал Трей, указывая рукой перед нами.

Я проследила за его пальцем и увидела слабые струйки белого дыма, поднимающиеся из-за следующего холма. Мое сердце сжалось от тревоги.

— Это что, пожар?

— Нет. — Я подняла глаза и увидела, что он ухмыляется. — Пусть это будет сюрприз, если ты не знаешь.

— Хорошо, — сказала я с подозрением.

Нам потребовалось еще несколько часов, чтобы добраться до белого дыма, но мы совсем не слышали Волков. Когда мы подъехали ближе, я сморщила нос. Чем-то отвратительно пахло.

— Что это за запах? — спросила я.

— Ну, это часть сюрприза, — признался Трей.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, приподняв брови.

— Обещаю, это будет приятный сюрприз.

— Приятный сюрприз, который так пахнет? — спросила я, но он только рассмеялся.

Когда я увидела источник дыма, у меня отвисла челюсть. Это был не дым. Это был пар. Примерно на полпути вниз по склону холма от нас, казалось, из-под земли бил водопад, низвергаясь в несколько глубоких скальных озер, которые вели к небольшой реке, извивающейся по долине. По краям реки лежали куски льда, но от прозрачных лужиц исходил пар, как от горячей ванны.

— Это называется горячий источник. Вода в нем горячая круглый год, но, к сожалению, все они так пахнут.

— Каким образом?

— Не знаю. Просто так поднимается из-под земли. Хочешь понежиться? Это даст лошади возможность отдохнуть, и я почти уверен, что Волки делают то же самое, поскольку они затихли.

Я ухмыльнулась и кивнула.

Трей отвел лошадь к реке, чтобы напоить и дать ей еще овса, пока я оставалась у бассейна с нашими припасами. Я съела немного еды, которую дал Зик, пока снимала ботинки и носки, закатывала штанины, чтобы окунуть пальцы ног в горячую воду. С моих губ сорвался стон. Я не могла дождаться, когда мое одеревеневшее, ноющее тело окажется в воде.

Как только Трей вернулся, я протянула ему остатки еды, которую ела, затем сбросила куртку и стянула рубашку через голову. Когда он снова появился в поле зрения, я чуть не рассмеялась. Он наблюдал за моим раздеванием темными глазами, на его губах играла улыбка, а рука застыла на полпути ко рту, как будто он совершенно забыл о хлебе, который собирался откусить.

— Тебе лучше доесть, чтобы присоединиться ко мне. — Я ухмыльнулась, стягивая штаны.

Он тут же запихнул все это в рот, и я рассмеялась. Я вброд вошла в бассейн, стараясь не поскользнуться на каменистом дне. Когда я стояла посередине, вода доходила мне до груди, и это было невероятно, особенно для моей спины. Когда я повернулась, чтобы снова взглянуть на Трея, он уже шел ко мне.

— Это потрясающе, — сказала я, когда он приблизился.

— Ты потрясающая, — сказал он грубым голосом, и его губы прижались к моим.

Я поддержала его порыв, наши языки скользили друг по другу. Я никогда никого так не хотела. Неужели так будет всегда, как будто мне никогда не будет достаточно?

Его борода приятно царапала мою кожу. Я скользнула рукой вниз между нами, обхватив его по всей длине в воде, и его пальцы сжались на моей коже, когда его дыхание участилось. Наши губы оторвались друг от друга, и я наблюдала за его лицом, когда провела большим пальцем по бархатному кончику его члена, и он вздрогнул, его бедра подались в мою руку, попутно он выругался. Я поглаживала его некоторое время, исследуя, что заставляет его хозяина прерывисто дышать, а что стонать мое имя. Он попытался скользнуть руками к моей груди, но я остановила его.

— Теперь моя очередь. — Я самодовольно повторила его слова, сказанные той ночью в лесу.

Он издал смешок, затем снова выругался, когда я продолжила гладить его.

— Продолжишь в том же духе, и я долго не выдержу, — прохрипел он.

Я ухмыльнулась, отпуская его, и он быстро наклонился, чтобы обнять меня за талию. Мои ноги оторвались от каменистого дна, когда он выпрямился, и я обвила ногами его талию.

— Я хочу снова услышать, как ты стонешь мое имя. — Его губы скользнули по моему уху, когда он приблизился к моему входу. — Я хочу увидеть, как ты сияешь и кончаешь.

Я вздрогнула, мое сердце бешено забилось, затем ахнула, когда он резко скользнул внутрь одним сильным толчком.

— Черт возьми, Трей, — выдавила я.

Он начал лениво покачивать бедрами, и мышцы моих рук напряглись, когда я попыталась приподняться, чтобы увеличить темп. Я разочарованно зарычала, и он усмехнулся.

— Трей, — взмолилась я, — пожалуйста.

— Чего ты хочешь, Боунс? — поддразнил он, запрокидывая голову, чтобы видеть мое лицо.

Пар поднимался вокруг нас прозрачными лентами. Пот выступил у него на лбу, а пряди волос прилипли к лицу, влажные от того, что я провела по ним мокрыми руками.

— Это то, чего ты хочешь? — пробормотал он, прежде чем я успела ответить, резко опуская мои бедра вниз и заставляя волны переливаться через камни.

Мои пальцы впились в жилистые мышцы его плеч.

— Да.

Он сделал это снова, сильнее, и я знала, что у меня на бедрах, скорее всего, останутся синяки от его рук.

— Не останавливайся, — захныкала я, жар охватил меня.

— Боги, я люблю тебя, — простонал он, врезаясь в меня, и от этого движения вода покрылась волнами.

— Трей, — выдохнула я.

Моя кровь зажужжала по венам, и я почувствовала, как от удовольствия во мне нарастает сила.

Он продолжил свой зверский темп, заставляя меня стонать сквозь зубы. Моя кожа начала слабо светиться, и дьявольская улыбка появилась на его лице. Моя голова откинулась назад, дыхание участилось, когда электричество зашипело во мне.

— О боги мои, — ахнула я, — вот там.

Он прижал мои бедра к себе еще сильнее.

— Прямо здесь?

— Боги, Трей, — успела я ахнуть, прежде чем весь бассейн наполнился мягким золотистым светом.

— Черт возьми, дорогая. — Его темп стал еще более безумным и отчаянным.

Я смотрела на него, купаясь в золотистом свете, исходившем от меня, и думала, что он самое красивое существо, которое я когда-либо видела. Я наблюдала, как удовольствие разлилось по его лицу, как напряглись мышцы, когда он тяжело дышал. Я никогда не устану видеть его таким.

Когда он замер, я обвила руками его шею и притянула к себе, чтобы снова поцеловать. Я хотела, чтобы это был мягкий, нежный поцелуй, но его руки крепко прижали меня к нему. Он втянул мой язык в свой рот, требовательно и нуждаясь, как будто не мог насытиться, хотя его член все еще был во мне. Я поцеловала его в ответ так же яростно, и вскоре почувствовала, что он снова затвердел внутри меня. Я усмехнулась ему в губы.

— Что, тебе этого было недостаточно?

— Вот что ты делаешь со мной, — пробормотал он, покачивая бедрами. — Мне никогда не будет тебя достаточно, Боунс.

— Ну, ты буквально заставляешь меня светиться. — У меня перехватило дыхание.

Самодовольная улыбка вернулась. Он продолжал медленно входить в меня, и тихий стон сорвался с моих губ.

— Мне нравятся те звуки, которые ты издаешь, — прохрипел он, ускоряя темп.

— Я люблю тебя.

Его солнечная улыбка сияла так же ярко, как золотой свет, исходящий от моей кожи.

Мы провели пару часов в горячем источнике, нежась и наслаждаясь телами друг друга. Опять же, я не хотела уходить, но по мере того, как мы медлили, реальность подкрадывалась все ближе.

В конце концов, я вздохнула и обняла его.

— Жаль, что у нас нет больше времени.

— Я знаю. Надеюсь, скоро у нас будет все время в мире.

— Этого может быть недостаточно, — сказала я, прижимаясь холодным носом к его шее.

Он рассмеялся.

— Может, и так.

— Хотя я бы предпочла, чтобы меня не съел Волк.

— Аналогично.

Я заставила себя отпустить его и выбраться из бассейна. Моя кожа все еще слабо светилась, и когда я ступила на холодный воздух, от моего тела поднялся пар.

— Ты выглядишь как упавшая звезда, — тихо сказал Трей.

Я обернулась и увидела, что он пристально смотрит на меня, и пожалела, что у меня нет с собой одной из прежних камер. Я хотела запечатлеть это выражение на его лице, чтобы всегда помнить, как он смотрел на меня с благоговением, любовью и желанием. Это заставило мои глаза вспыхнуть от эмоций, но затем налетел порыв ледяного ветра, и я поспешила за своей одеждой.

— Боги, я и не подумала о том, как холодно будет выходить на улицу, — сказала я сквозь стучащие зубы.

— Да, это всегда самое худшее, — сказал Трей, появляясь рядом со мной, от его кожи тоже шел пар.

— Как ты думаешь, мы можем развести огонь? — Спросила я, когда мы второпях одевались.

Трей помедлил, глядя на тихий пейзаж.

— Мне было бы спокойнее, если бы мы увеличили расстояние между собой и волками.

Мы спустились с холма туда, где дремала лошадь. Трей снова оседлал ее, и мы еще немного поели, прежде чем снова тронуться в путь. Трей вручил мне маленький металлический компас и показал, как убедиться, что мы держим курс на запад. Горы и деревья простирались, застилая все поле видения, под огромным голубым небом.

— Как только мы преодолеем эти горы, то выйдем к большой реке, — объяснил Трей, когда мы шли по небольшой тропе в снегу. — Если мы пойдем по ней на юг, то наткнемся на плотину. Мы можем переправиться там и продолжать двигаться на запад.

— Ты раньше здесь бывал? — Спросила я.

— Я был у плотины, но дальше я не заходил.

— Что ты там делал, у плотины? — спросила я.

— Там жила группа людей, но они перестали выходить на связь. Поэтому Мадам послала нас проверить их.

— Правда? — Меня удивило, что Мадам это заботило.

— Ну, она не так уж сильно заботилась об их благополучии, — пояснил Трей. — Это были люди, которые раньше работали в Убежище, но Мадам подумала, что было бы выгодно контролировать единственный на многие мили переход. Потому она послала команду, чтобы сделать это. Я был еще ребенком, когда они ушли. Они занимались чертовой плотиной в течение многих лет, требуя платы от людей, которые хотели перейти.

— Что случилось? — Спросила я, уже догадываясь об ответе.

— Они все были мертвы, — ответил Трей, подтверждая мои подозрения. — Либо какая-то группировка не хотела платить пошлину, либо они пытались взять плотину под контроль. Похоже было на огромную перестрелку, и никто из наших людей не выжил. — Он вздохнул. — Поэтому мы собрали все, что не было разграблено, сожгли тела и ушли. После этого Мадам решила, что плотина находится слишком далеко от Убежища, чтобы ее поддерживать.

— Ты думаешь, волки все еще преследуют нас? — Спросила я после паузы, протирая глаза и пытаясь подавить очередной зевок.

— Не уверен, — напряженно ответил он. — Надеюсь, что нет.

Как бы я ни старалась не заснуть, я, должно быть, отключилась, потому что в следующий момент Трей тряс меня, а солнце исчезало за горами.

— Как долго я спала? — пробормотала я, дезориентированная и недовольная собой.

— Довольно долго, — сказал Трей, но в его голосе не было злости. Он спешился, и я поняла, что мы остановились, чтобы разбить лагерь на ночь.

— Ты вообще слышал волков? — с тревогой спросила я, слезая с лошади.

— Нет, — сказал он, но не выглядел довольным. — Я не знаю, хорошо это или плохо.

Я изучала его, пока мы разбивали лагерь. Он двигался медленнее, чем обычно, на его лице отразилась усталость.

— Трей, тебе надо поспать, а я заступлю на вахту первой.

На мгновение показалось, что он хотел поспорить, но потом просто кивнул.

— Хорошо. — Он выдавил усталую улыбку. — Неужели я выгляжу таким же усталым, каким себя чувствую?

Я улыбнулась.

— Ты выглядишь чертовски уставшим.

Он скорчил гримасу.

— Похоже на то.

Мне пришлось заставить его делать только самое необходимое, чтобы он мог заснуть. Он настоял на том, чтобы найти большую сухую палку для факела, сложить небольшую кучку дров для костра и показать мне, как пользоваться его пистолетом, а потом рухнул на спальный мешок и сразу же отключился. Я устроилась рядом с его головой, протянув озябшие руки к нашему потрескивающему костру, положив его пистолет себе на колени. Лес был тих и спокоен. Наша бедная лошадь начала дремать почти сразу, как только мы спешились. Я надеялась, что сегодня мы сможем дать ей достаточно отдохнуть.

Мои мысли вернулись к Убежищу, пока я смотрела на огонь, полные горько-сладких желаний, которые, как я знала, лучше не иметь. Мне потребовалось некоторое время, чтобы назвать эмоцию, застрявшую у меня в горле. Я скучала по дому.

Осознание этого причиняло боль, словно от удара. У меня не было дома двенадцать лет, отчасти из-за того, что я жила с бродячей байкерской бандой, но даже если бы Жнецы остались на одном месте, это никогда не было бы похоже на дом. Не так, как в Убежище. В Убежище я чувствовала себя как дома из-за людей, которых я оставила позади. Людей, которых я, вероятно, никогда больше не увижу.

Я позволила себе немного поплакать, но мне не хотелось будить Трея, поэтому через несколько минут я вытерла лицо и попыталась остановиться. Стыд за то, что я нуждалась в Трее настолько, что позволила ему пойти со мной, усилился, напоминая мне о его существовании.

Как бы мне привлечь его внимание? Я не могла просто принять наркотик, потому что он залезет мне в голову и увидит Трея. Страх сковал мои легкие. Несмотря на все мои усилия, рано или поздно он узнает о Трее. Мы будем убегать всю оставшуюся жизнь. Понимал ли Трей, какую цену несет такая жизнь? Я понимала. Я точно знала, каково это — постоянно оглядываться через плечо и подозревать всех в недобрых намерениях. Смог бы Трей так жить? Боги, неужели это сделает его таким же сломленным, как я?

Шум ветра в кронах деревьев был почти похож на вой, и от этого волосы у меня на руках встали дыбом. Я обхватила рукой в перчатке пистолет Трея и уставилась в темноту, прислушиваясь и изо всех сил стараясь перестать думать, но мой мозг вцепился во всю мою вину и тревогу и не отпускал их. Когда Трей проснулся несколько часов спустя, я попыталась загнать эмоции обратно, чтобы скрыть их.

— Эй, — зевнул он, садясь, — какие-то проблемы?

— Неа. — Я думала, что справилась с тем, чтобы звучать нормально, но его взгляд метнулся к моему лицу.

— Что случилось?

— Ничего. — Я попыталась улыбнуться. — Просто устала.

— Боунс, не делай этого. Что случилось?

— Чего не делать? — Я скрестила руки на груди.

— Не отталкивай меня, — сказал он с явным разочарованием на лице.

— Я не собираюсь, — ответила я резче, чем это было необходимо.

Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Что-то явно не так, и ты лжешь.

— Я в порядке!

— Нет! — Он сунул ноги в ботинки, на его челюсти задергался мускул. — Мы больше так не делаем, помнишь?

Я стиснула зубы, во мне нарастало раздражение.

— Что, это значит, что я должна тебе все рассказать?

Он встал, хмуро глядя на меня сверху вниз.

— Нет, это значит, что ты можешь быть честной со мной. Тебе не обязательно тащить дерьмо в одиночку.

— Трей. — Я пыталась звучать ободряюще. — Я действительно в порядке. Я справлюсь со всем сам, обещаю.

Он шагнул ко мне и присел на корточки, его глаза блестели от эмоций.

— Хочешь знать, откуда я знаю, что это ложь? — Он не стал дожидаться, пока я что-нибудь скажу, прежде чем ринуться вперед. — Я знаю, что это ложь, потому что каждый раз, когда у тебя начинается лихорадка эмоционального истощения, ты как будто становишься другим человеком. Ты не пытаешься скрыть, насколько тебе страшно, одиноко или больно. Ты просишь меня остаться с тобой. Даже после того, как ты отказалась говорить со мной, когда у тебя была эта лихорадка истощения, когда ты пыталась исцелить Мист, ты была безутешна, и звала меня, пока Гриз, наконец, не пришел и не привел меня. А потом ты вцепилась в меня и умоляла не уходить. Вот тогда-то я и понял, что эти приступы лихорадки были единственным временем, когда я видел, что ты на самом деле чувствуешь. И меня убивало осознание того, как тебе было больно внутри, но ты не давала, блин, ни мне, ни кому-либо ещё помочь тебе. — Он сделал паузу, его глаза изучали мое лицо. — Я, наверное, мог бы спросить тебя, о чем угодно, когда у тебя был жар, и ты была бы честна со мной, но я этого не делал. Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, потому что ты мне доверяешь.

Я уставилась на него, и мои глаза наполнились слезами. Я вспомнила тот случай после пожара, когда я спросила его, не несла ли я чушь в бреду, и он солгал. Теперь я знала почему. Я хотела разозлиться. Я была в бешенстве, в ужасе от того, что оказалась уязвимой, даже не подозревая об этом, но это не объясняло боль в моей груди. Я знала, что он не лжет. Помимо того, что он был ужасным лжецом, он так усердно добивался моего доверия, и никто в моей жизни никогда не делал этого раньше.

— Я не…

— Боунс. — Трей схватил меня за руки и сжал их, его голос был хриплым от эмоций. — Это нормально — нуждаться в людях. Все в порядке.

Мои глаза наполнились слезами, и он притянул меня к своей груди, обвивая руками.

— Впусти людей, дорогая. Ты должна впустить их. Есть хорошие люди. Не идеальные, но люди, которые пытаются поступать правильно и хотят помочь. Тебе не обязательно все время быть сильной. Ты можешь положиться на меня.

— Мне просто так страшно, — прошептала я сквозь слезы.

— Здесь много страшного дерьма, — пробормотал он. — Все напуганы. Черт возьми, большую часть времени я напуган до полусмерти.

Я усмехнулась.

— Да. — Он сжал меня крепче. — Особенно когда женщина, которую я люблю, прыгает в ямы, чтобы сразиться с гребаными гигантами с помощью всего лишь крошечного ножа.

Я подавилась слезливым смехом.

— Я знаю, что это риск, но, боги, Боунс, неужели ты не хочешь жить ради чего-то еще, кроме простого выживания? Какой смысл, если ты слишком напугана, чтобы испытать все то, что делает жизнь стоящей того, чтобы жить? Я боюсь — чертовски боюсь потерять тебя. Я не знаю, сколько у нас времени, но я точно знаю, что не хочу упустить ни секунды любви к тебе.

Я обвила руками его шею, крепко прижимая к себе.

— Я, — мой голос сорвался, — я пытаюсь. Я к-клянусь.

— Это все, о чем я прошу.

Я шмыгнула носом. Я ненавидела то, что это было так тяжело для меня, что я расстраивала его, что я была такой чертовски ущербной, а ему приходилось так много работать…

Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, его глаза горели в свете камина.

— Это та часть, где ты рассказываешь мне, что происходит у тебя в голове. Что тебя пугает?

Страх сдавил мне горло, и на мгновение мы уставились друг на друга, пока я боролась.

— Я… лишь… Большая часть меня… сломана. — Мои пальцы дернулись от желания прикоснуться к клейму на груди.

— Боунс…

— Нет, Трей, послушай, — перебила я, — ты… Быть с тобой — это как… как будто ты исцеляешь меня. Но мне так страшно, если я потеряю тебя… Если с тобой что-нибудь случится…

— Не ходи по этому пути.

— Трей…Я потеряла всех, кто был мне когда-либо дорог. Я застряла на этом гребаном пути.

— Ты застряла только в том случае, только если сама в это веришь. — Он выглядел таким спокойным и уверенным.

— Трей, — сказала я разочарованно, — это не так просто. Я не могу просто поверить, что все изменилось, а потом волшебным образом стало иначе.

— Почему нет? — он спросил. — Может быть, если ты выпустишь в мир что-то хорошее, хорошее само найдет тебя в ответ.

Мы несколько мгновений смотрели друг на друга, прежде чем я заговорила.

— Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала.

Он взял мои руки и сжал их.

— Боунс, ты можешь исцелять людей, просто прикоснувшись к ним. Год назад, если бы кто-нибудь спросил меня, верю ли я в существование такого рода магии, я бы рассмеялся. Магия существует, так что, может, все действительно так просто.

— Если это так просто, тогда почему хорошие люди проходят через дерьмо?

— Я не знаю, — сказал он, как будто его не пугало отсутствие ответов. — Но я не думаю, что что-то плохое может произойти от того, что ты хороший человек. — Он ждал, но я молчала, поэтому через минуту он просто вздохнул. — Ну же, тебе надо немного поспать.

Я сняла ботинки и забралась в брошенный спальный мешок, наблюдая, как он подбрасывает дрова в огонь. Мысли грохотали в моей голове, как камни. Я не знала, как объяснить ему, что он собирает меня по кусочкам обратно воедино, но если я потеряю его, то снова сломаюсь. И я не была уверена, что от меня что-нибудь останется.