На следующее утро Зиг пришел ни свет ни заря и не дал мне испортить яйца и пережарить тосты. Завтрак получился просто потрясающий. Дети больше не ненавидели меня, и все прошло так же гладко, как намазывание масла на идеально золотистые тосты, которые приготовил Зиг.

Я верила, что этот мужчина мог делать все, что угодно, пока я не узнала, что он не умел водить. Его щеки очаровательно порозовели, когда он признался, что у него нет прав. И он все еще выглядел немного взволнованным, когда я выехала на старом фургоне Ады с подъездной дорожки и отвезла детей в школу.

В старом драндулете не оказалось Bluetooth, поэтому Зиг взял на себя управление радио. А поскольку кондиционер не работал, мы опустили окна, чтобы охладиться. И то, и другое доставило мне массу хлопот, и я добавила покупку автомобиля в свой мысленный список вещей, на которые планирую накопить, как только найду работу.

Я не могла винить фургон за то, насколько мучительной была поездка. Во всем был виноват Зиг.

Мои предательские руки жаждали прикоснуться к мужчине, сидящему рядом со мной, и я схватилась за руль, как за спасательный круг, чтобы не сделать чего-нибудь, о чем потом пожалею. Но как я могла устоять перед его растрепанными волосами или этими загорелыми мускулистыми бицепсами? Он как будто умолял, чтобы к нему прикоснулись. Мне так хотелось сжать его мускулистое бедро и провести рукой вверх… вверх… вплоть… до тех пор, пока…

Я сглотнула и сжала руль с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Всю неделю вести машину с таким искушающим мужчиной, как Зиг, становилось все труднее. И поцелуи определенно не помогали. Мы целовались тайком при каждом удобном случае — перед тем, как дети встанут, после того, как лягут спать, и везде в промежутках, — и каждый следующий вызывал у нас больший взрыв эмоций, чем предыдущий.

Желание забыть о том, что ты ответственный взрослый, и переспать с этим мужчиной росло. Но я постоянно напоминала себе, что дети на первом месте. Что мне нужно сосредоточить всю свою энергию на том, чтобы наладить жизнь… а заявления о приеме на работу не приходят сами собой.

Зиг убедил меня поработать над своим резюме в «Мире Резиновых Утят», сидя за столом у бассейна. Это оказалось на удивление удобно, а огромный ярко-желтый зонт от солнца обеспечивал столь необходимую тень, так что мой ноутбук не перегревался.

Каждое утро я проводила в поисках работы, стараясь не пялиться на Зига. Он выглядел полностью погруженным в свою стихию, тренировал ли персонал, руководил съемочной группой, снимающей рекламные материалы, или готовился к воскресному открытию.

В обеденный перерыв мы прокатились на нескольких аттракционах, начиная с моего самого любимого: огромной горки. Затем отправились в «Утиную закусочную», чтобы попробовать аппетитные блюда на тему уток от Рипера. Он гений на кухне и по-настоящему отличный парень, поэтому меня не удивило, что они с Зигом дружат всю жизнь.

За обедом я узнала, что они отдалились друг от друга, когда Рипер женился на ужасной женщине, а затем возобновили отношения после развода. Я также узнала, что настоящее имя Рипера Руперт — хотя я поклялась хранить тайну под угрозой пожизненного запрета на посещение «Утиной закусочной» — и я также узнала какое имя сократили до Зига.

— Зигварт, — повторила я, когда он сказал. — Мне нравится.

Он ухмыльнулся.

— Вообще, это мое второе имя, в честь дедушки.

— Коллекционера уток?

Зиг кивнул.

— Я боготворил его в детстве… и сейчас. А Уильям мне не подходит.

Я была склонна согласиться.

Мы еще немного поговорили о дедушке Зига и его детстве в маленьком городке по сравнению с моим детством в большом городе. Я рассказала ему о колледже, а когда он спросил о моем кольце, я объяснила, что Ада подарила его Джейни на окончание средней школы и та завещала его мне вместе со своими детьми. Затем мы подняли себе настроение и сравнили наши прошлые работы — мою на борту круизных лайнеров и работу Зига в различных парках развлечений.

К утру среды мы наладили распорядок, который нарушился, когда директор отвела меня в сторону. Но вместо новых нотаций и завуалированных угроз она признала, что была неправа.

— Она сказала, что недооценила меня. И считает, что я отлично справляюсь с детьми, — выпалила я, садясь за руль. — И она рада, что у них есть я. Ты можешь в это поверить?

— Конечно, могу. — Зиг накрыл мою руку своей. — Ты отлично справляешься с ними, Рейчел. И им повезло, что у них есть ты. Как и всем нам!

Я продолжала думать о его словах, когда мы забирали детей после школы, готовили ужин — Зиг готовил, потому что я совершенно не могла следовать рецепту — и с водяными пистолетами гонялись друг за другом по заднему двору, крича и смеясь, пока солнце не село.

В четверг вечером — после очередного чудесного дня, проведённого с Зигом и детьми, — пошёл дождь, и мы решили устроить танцевальную вечеринку в гостиной с пиццей, в которой половина с ананасом, а половина со здравым смыслом. Когда дети начинали ссориться из-за музыки, Зиг вмешивался, выступая в роли посредника и сохраняя мир. Он помог уложить детей спать, и, когда они заснули мы танцевали медленный танец до утра.

Я почти предложила ему остаться на ночь. Почти. Но это ужасная идея, так что я заснула на диване в одиночестве, мечтая о том, как прижимаюсь к крепкой груди Зига, как его сильные руки обнимают меня, а его горячие губы касаются моих.

Утро пятницы выдалось солнечным, небо было ясным, а мои трусики — мокрыми. Я привела себя в порядок в душе, стараясь не краснеть, пока мы с Зигом готовили завтрак, и поднялась наверх, чтобы разбудить детей. Я держала себя в руках, пока мы отвозили детей в школу, но как только приехали в «Мир Резиновых Утят», он обнял меня и поцеловал так, словно тонет, а я — его спасательный круг.

Когда мы оторвались друг от друга, у меня перехватило дыхание, и все мои сомнения улетучились.

— Я хочу тебе кое-что показать. — Зиг взял меня за руку и повел в тихий уголок парка. Мы остановились перед запертыми воротами, и он набрал код безопасности. 382543.

«Добро пожаловать в мою личную часть парка. Я построил ее на случай, если мне захочется уйти и побыть одному. Посторонним вход сюда запрещен».

Я выглянула из-за забора, но со своего наблюдательного пункта увидела только извилистую тропинку.

— Ты хочешь побыть наедине?

— Да. — сказал он, и мое сердце замерло. — С тобой.

Я не смогла сдержать улыбку, когда он завел меня внутрь.

— Ну и что там у тебя?

— Ленивая река, бассейн и гигантская ванна. Со ста пятьюдесятью резиновыми уточками ручной работы.

Его глаза загорелись, когда он упомянул свою коллекцию, но мои мысли уплыли далеко от утят.

— У тебя есть гигантская ванна?

— Наполненная пеной с пузырьками и утятами.

— Ста пятьюдесятью утятами, — поддразнила его я.

— В ванне их всего пятьдесят. В ленивой реке — семьдесят пять, в бассейне — десять. Остальные пятнадцать — это очень крупные утята, которых используют для отдыха. Четыре утенка у бассейна, четыре у гидромассажной ванны и семь у реки.

Тот факт, что этот мужчина точно знал, сколько у него утят, даже умилял.

— Хотела бы я, чтобы у меня было такое же страстное увлечение, как у тебя утята.

Зиг замер на полпути.

— У тебя нет?

Я покачала головой.

— Если бы было, я бы упомянула.

Мы продолжили идти в тишине. Зиг повел меня к бассейну, бросил рубашку на раскаленный бетон и снял шлепанцы. Я не могла оторвать взгляд от его пресса и дорожки волос, ведущей к плавкам, когда он добавил:

— Что-то же должно быть.

— А?

— Твое хобби.

— У меня действительно его нет.

Он нахмурился и нырнул в кристально чистую воду, но к тому моменту, как оперся руками о бортик, на его лице уже засияла улыбка.

— Заходи. Вода отличная.

Я стянула сарафан через голову, под которым оказалось розовое бикини, отстегнула симпатичные сандалии, которые купила во время однодневной поездки в Коста-Рику, и нырнула.

Вода освежала. Но, к тому времени, как я вынырнула и подплыла к Зигу, уже привыкла к ней и почувствовала себя расслабленной и счастливой.

— У тебя наверняка есть хобби, — сказал он. — У всех есть. — когда я нахмурилась, он добавил: Не обязательно коллекционирование, как у меня. Просто что-то одно, что значит для тебя больше всего на свете.

Я подумала о детях. О мужчине в воде рядом со мной. Об Аде.

— Семья.

— Семья не считается, — выпалил Зиг. Как будто тут даже думать не нужно. Как будто никто никогда не будет значить для него так много, как его утята.

— Конечно, считается!

— Я не это имел в виду. Семья всегда на первом месте.

— Я слышу в твоем голосе но…

— Нет никакого но. — он провел рукой по волосам, которые в мокром состоянии кажутся скорее каштановыми, чем светлыми.

Несмотря на испытываемое раздражение, меня тянуло к этому мужчине, как ребенка тянуло на водную горку. Мне хотелось запустить пальцы в его мокрые волосы, провести ими по его точеному подбородку и притянуть его к себе для поцелуя.

— Рейчел. — то, с каким чувством он произнес мое имя, заставило мое сердце биться чаще. — Я бы не раздумывая променял это место на тех, кого люблю.

У меня замерло сердце, а потом начало биться в два раза быстрее.

«Он не имеет в виду меня, — напомнила я себе. — Он меня не любит».

Мы были едва знакомы, всего неделю. Это слишком быстро. Мы просто два соседа, которые знакомятся друг с другом, а в перерывах целуются. Мы даже не занимались сексом.

И все же каждая клеточка моего тела жаждала услышать от этого мужчины, что я значила для него больше, чем эти утята вокруг нас.

Он отпустил бортик бассейна и поплыл.

— Что, если бы тебе пришлось выбрать что-то одно, что ты любишь больше всего, но ты не могла бы выбирать людей?

Я тоже начала плыть.

— Ты ведь не отстанешь, да?

Зиг смущенно улыбнулся.

— Это важно.

— Ладно. Круизные лайнеры.

— Полноразмерные или коллекционные?

— На которых можно путешествовать… — сказала я и тут же почувствовала себя виноватой, потому что именно из-за круизов я все эти годы не могла проводить время с детьми. Я снова схватилась за бортик бассейна. — Послушай, Зиг. Я понимаю, что для тебя важно коллекционировать утят, но я не собираюсь коллекционировать круизные лайнеры или что-то в этом роде. Я планировала найти постоянную работу и заботиться о Ноа, Анне и Лизе.

— Вот об этом я и беспокоюсь. — Зиг нырнул под воду, а затем с плеском появился на поверхности.

Я нахмурилась.

— Беспокоишься? Почему?

Он поджал губы.

За ту неделю, что я его знала, между нами возникла ощутимая связь. Каждое мгновение, каждый разговор… все между нами было правильно… до сих пор.

Похоже, Зиг тоже это понимал, потому что его лицо стало серьёзным.

— Рейчел, нам нужно поговорить.

У меня внутри все сжалось. Все знали, что есть только одна причина, по которой мужчина может сказать: «Нам нужно поговорить». Зиг хотел со мной расстаться!

Не то чтобы мы вообще-то были вместе. Мы только начали узнавать друг друга.

Но моему сердцу, похоже, было все равно.

Это какая-то бессмыслица. Почему Зига волновало, что я не коллекционирую уток, круизные лайнеры и прочую ерунду?

Может, дело не в коллекционировании. Может, он наконец понял, что у него все в порядке с личной жизнью, а у меня нет. У него целый аквапарк, а у меня даже работы не было. Но именно он помог мне понять, что мне все это не нужно. А теперь он собирается бросить из-за этого? «Серьезно?»

По крайней мере, это произошло сейчас, спустя неделю, до того, как я по-настоящему прониклась. «Но тогда почему мне так больно?»

Мне не привыкать быть брошенной. Однажды парень, с которым я встречалась, сделал это прямо в постели, когда мы оба были еще обнажены. Мы с Зигом даже не занимались сексом. Мне должно быть все равно!

Тогда почему сейчас все ощущалось по-другому? Почему с Зигом все по-другому?

«Не плачь, Рейчел. Вы еда знакомы!»

Но в глубине души мне казалось, что мы знали друг друга целую вечность… Как будто мы были двумя частями единого целого, которые идеально подходили друг другу.

Я хотела быть единым целым с Зигом. Хотела увидеть его обнаженным. Хотела, чтобы он был в моей жизни. Хотела, чтобы он был со мной всегда.

Мои глаза расширились, когда осознание обрушилось на меня волной. Каким-то образом за неделю, даже не переспав с ним, я умудрилась влюбиться в Зига.

И сейчас мое сердце разобьют на миллион осколков…