Новиград больше не был Вольным Городом вельмож, шлюх и богатых купцов. Он превратился в закопченную, ощетинившуюся сталью наковальню. Небо над устьем Понтара заволокло густым сизым дымом от горящих предместий, а морозный зимний воздух дрожал от непрерывного, глухого гула, идущего с южных холмов. Армия Нильфгаарда подошла вплотную. Огромные осадные баллисты и тяжелые имперские катапульты легиона «Альба» день и ночь методично засыпали город зажигательными снарядами и стофунтовыми обломками скал.

Очередной тяжелый снаряд с диким, завывающим свистом прилетел со стороны предместий и с грохотом врезался в верхний ярус башни Третогорских ворот. Каменная кладка брызнула веером гранитных осколков, вековые дубовые балки с треском лопнули, и на брусчатку улицы лавиной обрушились тонны щебня и пыли.

Толпа на улице даже не дрогнула. Паника первых дней осады сменилась тупым, злым упрямством выживания.

— Шевелись, мелюзга! Налегай! И подпорки, подпорки ставь, холера бы тебя взяла! — громовой бас краснолюдского десятника Ярпена Зигрина перекрывал грохот канонады.

Старый рубака, временно сменивший топор на тяжелую кирку, руководил постройкой заградительного вала прямо за разбитыми воротами. Рядом с ним, обливаясь потом на лютом морозе, дюжина коренастых краснолюдов в кожаных фартуках тащила массивные гранитные блоки, намертво заклинивая их железными штырями. Здесь же, ломая ногти о мороженый камень, хмурые новиградские ремесленники ссыпали в щели сухую известь, а двое эльфов в лохмотьях, некогда прятавшихся в общинах нелюдей, ловко вязали бревна для противокавалерийских надолбов. Перед лицом черной нильфгаардской тучи расовая ненависть Новиграда испарилась за долю секунды — если легионы Эмгыра прорвут периметр, Храм Вечного Огня и казематах инквизиции покажутся нелюдям тихой гаванью.

Реданские солдаты регулярных полков, измотанные хаотичным отступлением от самой Майены, ходили вдоль стен живыми призраками. Их вишневые колеты были покрыты грязью и копотью, но они упорно продолжали таскать на стены чаны с горючей смолой, вязанки арбалетных болтов и тяжелые щиты-павезы. Город готовился стоять до последнего человека.

Калеб Менге и его Охотники за колдунами почти полностью свернули свои костры на площадях — теперь фанатики Храма сменили факелы на армейские самострелы, занимая тактические позиции на верхних галереях стен. Новиград уплотнялся, сжимался в железный кулак. Граждане города — портовые грузчики, прачки, воры из банды Короля Нищих и сытые гильдейские мастера — выстроились в живую цепочку, передавая из рук в руки тяжелые ведра с водой, чтобы тушить первыми же прилекающие «приветы» имперской артиллерии. Обыватели Новиграда упорно, сжав зубы до скрежета, делали всё, чтобы выстоять. Они не знали, что их хаотичное отступление и этот страшный обстрел — всего лишь первая фаза коварного, кровавого капкана короля Радовида. Они просто хотели пережить эту зиму.

В глубоких подземных казематах под городскими банями Новиграда, куда не долетал даже самый яростный грохот нильфгаардских баллист, царил прохладный, влажный полумрак. Сюда, в шпионское гнездо тайной службы Редании, стекались все нити управления Вольным Городом. Тяжелый дубовый стол был завален картами тайных ходов, портовых коллекторов и списками продовольственных складов.

Сигизмунд Дийкстра сидел на массивном стуле, вытянув свою покалеченную ногу. Глава разведки выглядел хмурым и уставшим, его шелковый камзол был расстегнут у ворота, а пальцы методично перебирали шифрованные донесения от агентов из Оксенфурта. Рядом с ним, прислонившись к сырой каменной стене и скрестив руки на груди, молча стоял Райс. Ведьмак Школы Змеи хладнокровно точил короткий клинок, и его кошачьи глаза хищно поблескивали в тусклом свете масляной лампы.

— Черные сомкнули кольцо намертво, — Дийкстра тяжело вздохнул, швырнув пергамент на стол. — Эмгыр стянул к предместьям три легиона. Менге со своими фанатиками думает, что удержит стены святыми молитвами и арбалетами, но если черные подкатят осадные башни — Храмовая стража побежит первой. Мои люди тайно раздали оружие краснолюдам Зигрина и бандам Короля Нищих. Если начнется уличный бой, Новиград должен стать для нильфов костью в горле.

— Радовид не даст городу пасть, Сиги, — хладнокровно, со всей прагматичностью Змеи отозвался Райс, не прерывая заточку стали. — Ты сам видел обозы из Оксенфурта. Король намеренно катит свои полки назад, оголяя броды. Он превращает Новиград в наковальню, чтобы ударить по легионам с тыла. Это капкан.

— Капкан, в котором мы сидим на правах наживки, — цинично ухмыльнулся Дийкстра, потирая массивный подбородок. — Наш безумный суверен готов сжечь половину Новиграда из своих новых мортир, лишь бы пустить кровь Эмгыру. Ладно, это большая игра королей. Что с Черным Грифоном? Гонец от Герхарда вернулся?

— Вернулся вчера, — Райс убрал клинок в ножны на бедре и отделился от стены. — Долг закрыт. Девку-мельницу доставили в Повисс живой и целой. Эксель успел перехватить её до того, как Охотники заблокировали северный тракт. Сейчас Грифон, скорее всего, забирает свое золото у баронессы де Фриз и уходит глубже на Север, подальше от этой бойни. Он умный парень. Сюда он точно не сунется.

— Вот и отлично, — отчеканил Дийкстра, поднимаясь со стула и наваливаясь ладонями на тактическую карту стен. — Одним ведьмаком в этой мясорубке меньше. Нам и без него тут станет жарко через пару дней. Передай Королю Нищих: пусть его люди заблокируют все выходы из подземных коллекторов. Ни один нильфгаардский лазутчик не должен пройти под городом, пока Радовид не подаст сигнал к контрудару. Начинаем вторую фазу обороны.

Рев имперского сигнального рога, прорезавший грохот канонады, заставил содрогнуться камни Третогорских ворот. С южных холмов, тяжело и мерно печатая шаг, двинулась черная стена. Легион «Альба» — элита императора Эмгыра — шел на приступ. Тысячи тяжелых пехотинцев в вороненых доспехах, прикрывшись прямоугольными ростовыми щитами, выстроились в монолитные черепахи. Над их рядами, словно крылья хищных птиц, колыхались черные знамена с золотым солнцем Нильфгаарда.

Между наступающими шеренгами легионеров, натужно скрипя массивными деревянными осями, двигались три огромные осадные башни, обтянутые сырыми воловьими шкурами для защиты от огня. Каждая из этих дубовых махин была высотой со стену Новиграда, а на их верхних штурмовых площадках уже изготовились к бою имперские арбалетчики.

— Идут, сукины дети… — процедил Ярпен Зигрин, сплевывая на окровавленную брусчатку и крепче сжимая топорище своей боевой секиры. Его краснолюдский хирд замер прямо за наспех возведенным гранитным валом, ощетинившись короткими тяжелыми пиками. — Ну давайте, черви болотные! Подходите ближе! Новиградский гранит вам зубы-то пообломает!

Над стенами Вольного Города взвился истошный крик Калеба Менге. Глава Охотников за колдунами, облаченный в тяжелый реданский доспех поверх вишневого сутана, лично взбежал на надвратную галерею. Его лицо было бледным, но в глазах горел фанатичный, безумный огонь.

— Во имя Вечного Огня! — взревел Менге, вскидывая руку с зажатым палашом. — Очистим эту землю от имперской скверны! Лучники, пли! Катапульты, выжигайте их ряды!

Стены Новиграда разом окутались пороховым дымом и гарью. Тяжелые реданские баллисты со страшным, металлическим лязгом спустили тетивы, отправляя навстречу нильфгаардской «черепахе» бревна-гарпуны, окованные сталью. Одно из таких бревен с диким хрустом пробило три ряда щитов легиона, буквально пригвоздив шестерых солдат к промерзшей земле, но черная стена даже не дрогнула. Легионеры шагали вперед, смыкая ряды на место павших с пугающей, автоматической дисциплиной.

Первая осадная башня с глухим, сокрушительным ударом врезалась в гранитный бруствер стены. Тяжелый штурмовой мост со скрипом рухнул вниз, намертво вцепившись железными крюками в парапет. Из чрева башни с яростными криками: «Ard Carraigh! Glòir aeternae Imperator!» лавиной хлынули нильфгаардские штурмовики.

— Держать строй! Не отступать, холера бы вас взяла! — Ярпен Зигрин первым бросился вперед, его секира со свистом описала дугу, разрубая вороненый нагрудник передового легионера.

Завязалась яростная, кровавая свалка. Стены Новиграда превратились в гигантскую бойню. Реданские ополченцы, краснолюдские рубаки и фанатики Храма бок о бок вгрызались в черную лавину врага. Кровь ручьями стекала по каменным желобам водостоков прямо на улицы города. Жители Новиграда дрались со злостью смертников, свято веря, что они — единственный заслон Севера. Они гибли сотнями, упорно сдерживая натиск «Альбы», и никто из них на стенах не догадывался, что на самом верху оксенфуртских башен король Радовид уже поднимает руку, готовый отдать приказ скрытым в лесах батареям. Капкан взводился под грохот умирающего города.

Штурмовой мост осадной башни содрогался от сотен кованых сапог. Черная лавина легионеров «Альбы» выдавливала измотанных реданцев с бруствера, но на их пути встал монолитный хирд краснолюдов.

Один из передовых легионеров, укрывшись за тяжелым прямоугольным щитом, попытался сделать точечный колючий выпад гладиусом в шею защитника, но коренастый краснолюд из отряда Ярпена среагировал быстрее. Он резко присел под щит врага, и его тяжелый боевой топор с сочным, костоломным хрустом рубанул нильфгаардца точно по незащищенному колену. Латник взвыл от боли, теряя баланс и роняя щит на камни. Краснолюд не стал тратить время на добивание — он с размаху, со всей силы впечатал окованный сталью сапог прямо в окровавленное колено легионера и пнул его нахрен со стены. Черный латник с диким воплем полетел спиной вниз, с высоты тридцати футов рухнув прямо на выставленные пики собственного резерва.

— Так их, ребята! Загоняй червей в капониры! — взревел Зигрин, утирая пот и чужую кровь со лба.

В эту же секунду легионеры, хлынувшие из второй осадной башни, плотной группой выстроились на узкой надвратной галерее, пытаясь сомкнуть ряды для финального прорыва к рычагам ворот. Это была их тактическая ошибка. На узком, открытом пространстве «черепаха» не могла развернуться.

— Целься по сочленениям доспехов! Пли! — истошно закричал Калеб Менге, указывая пальцем на скопление врагов.

Верхние ярусы башен Третогорских ворот разом ощетинились сотнями тяжелых крепостных самострелов. Реданские арбалетчики, укрытые за массивными деревянными щитами-павезами, дали слаженный, убийственный залп. Тяжелые болты с коваными гранеными наконечниками, выпущенные с близкого расстояния, с жутким треском пробивали вороненые нагрудники, впивались в шеи и бедра легионеров. Черные ряды мгновенно смешались. Солдаты «Альбы» падали один за другим, заваливая проход собственными трупами, а реданцы сверху без жалости поливали их кипящим дегтем и засыпали градом камней.

Нильфгаардцы упрямо гибли, но продолжали лезть вперед. Командующий имперским штурмом на холме, видя, что защитники полностью связали себя боем на стенах и бросили туда все резервы Новиграда, победно вскинул руку. Зазвучал колоссальный, ревущий имперский рог, возвещая о том, что вся элита Эмгыра сомкнула ряды под стенами города для финального, сокрушительного удара. Черная пехота ликовала, уверенная, что Север пал.

И в эту самую секунду, далеко за холмами, в глубоких лесных просеках и замаскированных реданских капонирах, раздался ответный, оглушительный рог Редании.

План Радовида вступил в свою кровавую, финальную фазу.

— Настал наш час! — безумно рассмеялся Радовид на вершине оксенфуртской башни, глядя на карту через километры расстояния, и его рука с размаху опустилась вниз. — Огонь! Выжечь их дотла!

Земля вокруг Новиграда содрогнулась от колоссального, единого подземного взрыва. Вся скрытая артиллерийская армада Оксенфурта — сотни новейших тяжелых пушек, дальнобойных мортир и зажигательных катапульт полковника Тадеуша фок Фогельзанга — разом открыла ураганный огонь.

Небо над городом в одно мгновение окрасилось в багрово-черный цвет. Тысячи тяжелых чугунных снарядов, начиненных нефтью, селитрой и зажигательной смесью, с оглушительным, рвущим барабанные перепонки воем полетели прямо в спины штурмующим нильфгаардским легионам. Огненный ливень реданской артиллерии накрыл плотные, сомкнутые ряды имперцев наковальней. Снаряды взрывались посреди черных шеренг, превращая элитные полки «Альбы» в полыхающее, кричащее от ужаса месиво. Земля взлетала на воздух вместе с обломками доспехов и тел. Стены Новиграда стали для черных гигантской, смертоносной мышеловкой, из которой не было возврата. Великий новиградский капкан Радовида захлопнулся со страшным, пороховым грохотом, переламывая хребет армии Империи.