Минерва ходко влетела под массивную каменную арку подъемного моста Охотничьего замка де Фриз, взрывая копытами заиндевелый наст. Повисское утро занималось бледной, ледяной полосой над верхушками сосен Лешего лога. Гвардейцы в вишневых колетах, замерзающие на стенах бастиона, встретили ведьмака настороженными взглядами, но арбалеты опускали — набеги Белого Волколака на серебряные караваны прекратились, и в баронии впервые за долгие месяцы воцарилась тишина.

Эксель сошел с седла, бросил поводья подбежавшему конюху и, не снимая глубокого черного капюшона, широким размашистым шагом направился прямиком в главный зал цитадели. Его пальцы в кожаных перчатках хладнокровно лежали на перевязи полуторного клинка за спиной. Серебряный Волк на его груди был неподвижен.

Баронесса Изольда де Фриз сидела в своем высоком резном кресле у камина. Её левая ладонь была туго забинтована чистым кружевным платком, сквозь который всё еще проступали бурые потеки запекшейся шляхетской крови. Стоило тяжелым дубовым дверям зала со скрипом отвориться, как стальные глаза аристократки мгновенно уставились на вошедшего мутанта.

— Ты вернулся один, Ведьмак, — её голос прозвучал сухо, со звенящим, опасным металлом. Она медленно поднялась с кресла, её вишневое бархатное платье зашуршало по каменным плитам пола. — Мои шпионы докладывают, что старая водяная мельница Грозового Ручья пуста. Мельник Томаш исчез, а его сундуки перевернуты. Отвечай мне, ведьмак: где мой сын? Контракт выполнен? Ритуал на алтаре Чёрной пади сработал?

Эксель остановился посреди зала, хладнокровно сбросив назад тяжелый черный капюшон своего плаща. Его янтарные кошачьи зрачки в упор встретились с ледяным взглядом баронессы.

— Контракт выполнен, баронесса, — спокойно, со всей прагматичностью Большака отчеканил ведьмак Грифона. — Белого Волколака в Лесной чаще больше нет. Проклятие ликантропии выжжено до самого корня. Ваш сын, баронет Конрад де Фриз, полностью вернул себе человеческое тело, он жив и абсолютно здоров. Тварь больше не тронет ваше ковирское серебро. Я пришел за своей законной наградой. Готовьте сто двадцать золотых крон.

В главном зале Охотничьего замка воцарилась звенящая, мертвая тишина, прерываемая лишь яростным треском березовых поленьев в камине. Гвардейцы по углам застыли, их пальцы на эфесах палашей побелели от напряжения. Баронесса Изольда де Фриз тяжело, со свистом дышала, а её стальные глаза горели безумной шляхетской яростью.

— Где мой сын, мутант?! — повторила она, и её голос сорвался на визг. — Я плачу тебе кроны за наследника рудников, а не за сказки о его здоровье! Мои дозорные прочесали мельницу, там никого нет! Ты упустил его! Ты обманул меня! Ты не получишь ни единого повисского гроша, пока Конрад не встанет передо мной на колени!

Эксель даже не шевельнулся. На его бледном, суровом лице не дрогнул ни один мускул, но янтарные кошачьи зрачки хищно сузились. Ведьмак Грифона сделал медленный шаг вперед, и его кованые сапоги глухо стукнули по каменным плитам пола.

— Вспомните свои слова, баронесса, — негромко, но с пугающей, леденящей душу непреклонностью произнес Эксель. — Вы лично, прямо у этого камина, поставили мне условие: расколдовать Конрада любой ценой. Вернуть его живым и здоровым. Вы кричали, что вам плевать, как я это сделаю, лишь бы шкура зверя сползла с его плеч. Я выполнил ваш заказ до единого слова. По вашим правилам.

— Он сбежал с безродной швалью! — вскинулась Изольда, её ладонь в окровавленном бинте со всей силы ударила по подлокотнику кресла. — Он предал свой род! Я приказала тебе вернуть его в замок!

— Вы приказали избавить баронство от Белого Волколака и спасти жизнь наследнику крови. Конрад де Фриз больше не зверь. Он человек. Живой, здоровый и свободный, — жестко, перебивая её крик, отчеканил Эксель. — То, что ваш сын решил уплыть на Юг, подальше от ваших цепей и вашей удушающей гордыни — это дела вашей семьи, а не ведьмачьего цеха. Моя работа окончена. Караваны в безопасности. Открывайте сундуки, Изольда де Фриз. Я пришел за своими честными кронами.

— Ты слишком много на себя берешь, мутант! — безумно взвизгнула Изольда де Фриз, и её холеное лицо исказилось в презрительной гримасе шляхетской спеси. Гордыня напрочь выжгла в ней остатки здравого смысла. — Ты в моем замке! Конрад — моя собственность, и ты упустил его! Стража, взять ублюдка! Убейте его, если будет дергаться!

Шестеро гвардейцев в вишневых колетах одновременно рявкнули и с тяжелым топотом кованых сапог кинулись на ведьмака. Стальные палаши со свистом рассекли воздух зала, сходясь в единый, смертоносный полукруг.

Но мир вокруг Экселя снова покадрово замедлился. Взметнулись его янтарные кошачьи зрачки, а левая рука в кожаной перчатке мгновенно сошлась в стремительную руническую фигуру Знака Квен.

Вокруг ведьмака с сухим, электрическим треском вспыхнул золотистый магический щит. Первый сокрушительный удар гвардейского палаша пришелся точно по барьеру — Квен выдержал безупречно, срикошетив сталь обратно и заставив нападавшего латника покачнуться от отдачи.

В ту же секунду Эксель неуловимым, текучим пируэтом ушел с траектории атаки. Клинок Грифона с хищным свистом покинул ножны за спиной. Ведьмак не тратил силы на широкие, рыцарские замахи — он воевал расчетливо, экономно и с пугающей скоростью.

Первый короткий выпад снизу вверх нашел уязвимый стык между шлемом и кирасой гвардейца. Сталь ведьмака мягко, без сопротивления вошла в горло солдата. Латник захлебнулся кровью и тяжело рухнул на каменные плиты пола, выронив палаш. Не останавливая движения, Эксель крутанулся на пятке, уходя от бокового удара второго стражника. Ювелирный, выверенный до миллиметра взмах меча по дуге — и сухожилия на ногах еще двоих латников были перерублены. Парни с воплями повалились на пол, пачкая его кровью.

Четвертый гвардеец попытался ткнуть ведьмака острием в лицо, но Эксель просто выставил вперед раскрытую ладонь, складывая пальцы в руну Аард.

Мощная, невидимая телекинетическая волна с грохотом сорвалась с пальцев ведьмака. Солдата буквально снесло назад, его тело живым снарядом пробило тяжелую дубовую ширму и с хрустом костей впечаталось в гранитную стену бастиона. Оставшиеся двое стражников, увидев, что их товарищей раскидали за долю секунды, в ужасе попятились назад, опуская оружие. Бой был окончен, едва начавшись. Вся гвардия Изольды де Фриз оказалась беспомощным мясом против ведьмака.

Эксель хладнокровно перешагнул через бьющееся в судорогах тело офицера. Он подошел к камину широким, бесшумным шагом хищника. Острие его клинка, с которого на каменные плиты лениво капала тяжелая, темная кровь, замерло ровно в дюйме от бледной шеи баронессы.

Изольда де Фриз стояла, намертво прижавшись спиной к гранитному выступу очага. Вся её шляхетская спесь, вся гордость её древнего ковирского рода мгновенно испарились, уступив место животному, первобытному и удушающему ужасу. Она неотрывно смотрела на окровавленную сталь ведьмака, на его мертвенно-бледное лицо и поняла: этот черт перережет ей горло прямо сейчас и даже не поморщится. Замок не защитит её.

— Повторяю в последний раз, баронесса… — тихо, со зловещим ведьмачьим свистом произнес Эксель, и его янтарные глаза сверкнули из-под капюшона. — Контракт выполнен. Конрад жив и расколдован. Доставайте золото. Или я заберу его сам через ваш труп и трупы ваших людей.

Тонкие губы баронессы судорожно затряслись, а зубы застучали от подступившего к горлу страха. Она струхнула так, что едва могла дышать. Дрожащими, непослушными пальцами Изольда де Фриз полезла в потайной ящик резного стола у камина и с глухим, звенящим стуком вышвырнула на дубовые доски тяжелый, набитый до отказа кожаный мешочек.

Эксель хладнокровно подхватил мешочек левой рукой, проверил вес на ладони и мельком посмотрел — внутри весомо звякнули сто двадцати чеканных ковирских крон золотом. Ведьмак точным движением убрал клинок обратно в ножны за спиной, резко развернулся и, накинув глубокий черный капюшон, широкими шагами покинул главный зал Охотничьего замка. Оставшиеся в живых стражники даже не шевельнулись, провожая его испуганными взглядами.