Зловонный люк под Рыбным рынком поддался с тяжелым, маслянистым скрежетом. Райс, удерживая чугунный блин своей здоровой правой рукой, уверенно кивнул Экселю. Из черного провала подземного колодца мгновенно пахнуло вековой сыростью, гнилой рыбой и леденящим холодом древних эльфийских коллекторов Новиграда — Cloaca Maxima.

— Дорога открыта, Грифон, — негромко прошипел Змея, вглядываясь в бездну. — Люди Дийкстры не соврали, Охотников у этого люка нет. Фанатики Менге сейчас вовсю оцепляют Обрезки, ищут нас на поверхности. Прыгаем, пока патруль не вернулся на площадь.

Эксель первым скользнул по скользким, покрытым ржавчиной железным скобам вниз, в темноту. Лира, всё еще слабая после мощного ментального взрыва на площади Иерарха, спускалась следом, осторожно опираясь на плечо ведьмака. Тяжелый оксенфуртский гримуар надежно покоился в сумке за спиной Грифона. Райс спрыгнул последним, аккуратно задвинув за собой люк и отрезав их от ночных звуков полыхающего облавой города.

Внизу их встретила звенящая, эхо кричащую пустота. Подземные каналы Новиграда, построенные эльфами Aen Seidhe задолго до прихода людей, поражали своими масштабами. Огромные сводчатые тоннели из гладкого серого камня уходили в бесконечную темноту. Посередине широкого желоба мерно неслась мутная, черная вода, отражая тусклый свет зажженного Райсом алхимического факела.

— Нам туда, — Лира указала бледным пальцем в глубь самого широкого тоннеля, где каменный свод уходил резко вниз. — Карта наставника говорит, что под Храмом Вечного Огня сточные воды разделяются на три потока. «Врата Покоя» скрыты за центральной подпорной стеной.

Они двинулись вперед, по щиколотку увязая в холодной подземной жиже. Эксель шел первым, его янтарные глаза хищно сузились, сканируя стены. Серебряный волк на его шее внезапно ожил — медальон начал мелко, предупреждающе вибрировать, выстукивая быстрый, тревожный ритм. Но это была не магия Истока. Это было близкое присутствие чудовищ.

Из темноты впереди, заглушая мерный шум сточной воды, донеслось жуткое, чавкающее щелканье и утробное урчание.

— Утопцы, — Райс мгновенно ушел в низкую боевую стойку, и его единственный изогнутый нож с тихим шелестом выскочил из рукава. — И судя по звуку, их тут целое гнездо. Похоже, портовые стоки — их любимое пастбище. Прикрой девку, Грифон! Змея идет собирать жатву.

Из черной воды один за другим начали подниматься склизкие, сине-зеленые силуэты подземных тварей. Их огромные, лишенные век глаза фосфоресцировали в тусклом свете факела, а длинные когтистые лапы хищно тянулись к нарушителям их покоя.

Утопцы ринулись вперед одновременно, с хриплым, булькающим ревом выпрыгивая из маслянистой черной воды. Их когтистые лапы хищно рассекали сырой подземный воздух, целясь ведьмакам в горло.

Райс среагировал мгновенно. Змея низко присел, пропуская первую тварь над собой, и точным, текучим движением изогнутого ножа вскрыл ей брюхо снизу вверх. Склизкое тело утопца с плеском повалилось в воду, окрашивая поток темной, зловонной кровью. Исцеленная магия кисть южанина работала безупречно — нож в его левой руке вращался с такой скоростью, что казался сплошным стальным росчерком в тумане коллекторов.

Но тварей было слишком много. Из темноты тоннеля Cloaca Maxima одна за другой выползали новые сине-зеленые туши, окружая ведьмаков плотным кольцом и оттесняя бледную Лиру к каменной подпорной стене.

— Держись за мной, Лира! — рявкнул Эксель.

Ведьмак Школы Грифона не стал бросаться в ближний бой с мечом наперевес. Он жестко зафиксировал сапоги в скользком иле, левая рука плавно вышла вперед, а пальцы сжались в сложную, геометрически выверенную фигуру Знака. Грифоны всегда воевали тактически, заставляя магию делать половину работы.

Знак Ирден.

Эксель с силой опустил ладонь в воду. По грязному эльфийскому камню во все стороны с сухим треском разбежались неоново-фиолетовые рунические линии, очерчивая широкий магический круг вокруг ведьмаков и Лиры. Воздух внутри барьера мгновенно стал тяжелым, вязким, словно остывающий деготь.

Эффект превзошел все ожидания. Три утопца, попытавшиеся прыгнуть на Экселя с фланга, стоило им пересечь фиолетовую границу Ирдена, неестественно замерли в воздухе. Их стремительные, яростные движения превратились в ленивые, тягучие взмахи лап. Для ведьмачьих рефлексов, разогнанных мутациями, эти твари теперь казались неподвижными мишенями.

Эксель молниеносно выхватил меч. Тяжелая полоса серебряного клинка, тускло поблескивающая в полумраке коллектора, чисто и хищно запела под сводами Cloaca Maxima. Серебро, покрытое тонким слоем свежего масла против трупоедов, для сине-зеленых тварей было смертным приговором. Двумя тяжелыми, сокрушительными ударами ведьмак Грифона начисто снес головы двоим заторможенным утопцам — лезвие прошло сквозь склизкую плоть как сквозь теплое масло, а раны монстров мгновенно зашипели, обугливаясь от контакта с чистым серебром. Третьего чудовища Эксель точным выпадом прошил насквозь, вогнав клинок точно между ребер.

Райс, заметив, как магия Грифона сломала темп атаки монстров, хищно оскалился. Он влетел прямо в фиолетовый круг Ирдена, эффективно используя замешательство тварей. Южанин крутился волчком, уклонялся от ленивых выпадов когтей и методично подрезал сухожилия утопцев своим изогнутым серебряным клинком, добивая их короткими ударами в основание черепа.

Меньше чем за две минуты яростное подземное побоище превратилось в методичную, профессиональную зачистку. Последний уцелевший утопец, осознав, что попал в капкан к двум мастерам разных ведьмачьих школ, в ужасе шлепнулся обратно в сточную канаву и попытался уплыть в глубину тоннеля, но Райс вдогонку неуловимым движением выбросил левую руку — скрытый метательный нож, наконечник которого также был покрыт серебряным напылением, намертво пригвоздил голову твари к склизкому деревянному настилу.

В коллекторе снова воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь мерным, эхо кричащим шумом текучей воды и тяжелым дыханием Лиры за спиной Экселя. В воздухе завис невыносимый, приторный запах болотного гниения и ведьмачьей алхимии.

Райс подошел к убитому утопцу, с хлюпаньем выдернул свой нож из его черепа, обтер лезвие о штанину и повернулся к Черному Грифону, пряча оружие в рукав:

— Ну и фокусы у твоей школы, пернатый. Попасть в твой Ирден — это всё равно что попытаться бежать по колено в болотной трясине. Знатная получилась жатва. Дорога дальше чиста.

Эксель плавным движением убрал серебряный клинок обратно в ножны за спиной, и его серебряный волчий медальон на шее наконец-то медленно успокоился, перестав вибрировать. Ведьмак поднял факел выше, всматриваясь в уходящий вперед тоннель, который вел их прямо под массивный фундамент Храма Вечного Огня.

— Нам нужно спешить, — негромко произнес Грифон, оборачиваясь к бледной, но решительной Лире. — Магия Знака скоро развеется, а запах крови привлечет новых трупоедов со всех доков. «Врата Покоя» уже близко.

Они двигались по затухающему эху тоннеля еще около четверти часа, пока своды Cloaca Maxima не начали резко меняться. Серая, покрытая склизким илом эльфийская кладка уступила место чудовищным, грубо отесанным гранитным блокам. Наверху, сквозь толщу камня, уже не было слышно шума стоков — вместо него до ведьмачьих ушей доносился едва уловимый, низкий, вибрирующий гул. Это гудели колокола Храма Вечного Огня. Трио стояло в самом сердце подземного Новиграда, прямо под ногами фанатиков Калеба Менге.

— Мы на месте, — Лира остановилась, тяжело упёршись спиной о влажную стену. Её стальные глаза лихорадочно блестели в тусклом свете факела. — Вот они. Врата Покоя.

Прямо перед ними тоннель упирался в колоссальную полукруглую арку из потемневшего от времени эльфийского серебряного сплава. По всему её периметру тянулись сложные, переплетенные рунические узоры, в центре которых тускло мерцал замковый камень в форме раскрытого крыла грифона. Это была величайшая тайна Каэр Серен.

Но стоило Экселю поднести факел ближе, как Райс хмуро ругнулся, а Лира испуганно прижала ладонь к губам.

Правая половина серебряной арки была намертво, безжалостно раздавлена. Огромный, уродливый бетонный бык — часть массивного фундамента человеческого Храма, возведенного наверху веками позже — просел под собственной тяжестью и глубоко ушел в землю, намертво смяв эльфийскую кладку и деформировав вековые механизмы. Тяжелые гранитные глыбы нависали над проходом, словно зубы гигантского капкана.

— Проклятие… — прошипел Райс, осторожно коснувшись пальцами треснувшего серебряного сплава. — Фанатики сверху строили свое святилище и даже не поняли, что раздавили фундаментом величайший клад Севера. Механизмы перекошены, Грифон. Тут половина рунных линий стёрта в порошок. Этот замок мертв. Их никто и никогда не сможет достать. Ни Дийкстра, ни Менге, ни черные плащи. Даже если они взорвут здесь всё к чертям, этот гранитный мешок просто похоронит мутагены Альзура навсегда.

Лира с затаенной надеждой посмотрела на Экселя:

— Руны деформированы, но центральный замковый камень уцелел. Эксель… Ты ведь сможешь замкнуть цепь? Не ради того, чтобы открыть их. А чтобы навечно запечатать этот искаженный резонанс.

Эксель медленно подошел к изуродованной арке. Он плавно опустил левую ладонь на замковый камень в форме крыла грифона. Серебряный волк на его шее в последний раз коротко вибрировал и замер. Ведьмак закрыл глаза, концентрируя всю ментальную энергию своего Истока и знания наставников Каэр Серен.

Пальцы его левой руки медленно, с трудом преодолевая сопротивление искривленного пространства, начали складываться в фигуру Знака Квен. Но это был не барьер. Эксель намеренно ломал линии, подстраивая геометрию магии под деформированный, раздавленный фундаментом эльфийский замок. Он выворачивал Квен наизнанку, превращая его в глухую, поглощающую печать.

Знак Квен.

Воздух под сводами коллектора жалобно, пронзительно зазвенел. Из-под ладоней Экселя вырвалась густая, фиолетово-золотая вспышка энергии. Магические нити лениво потекли по уцелевшим серебряным рунам, с тихим шипением впитываясь в искаженный бетон Храма наверху. Эльфийский механизм ответил глухим, утробным рокотом где-то глубоко под землей. Руны вспыхнули в последний раз и окончательно угасли, превратившись в безжизненный, серый камень.

Печать была замкнута. Искажена и заперта навечно.

Эксель медленно опустил руку и повернулся к спутникам, накидывая глубокий капюшон на свои янтарные глаза.

— Всё кончено, — тихо, но твердо произнес Черный Грифон. — Секрет Альзура останется там, где ему и место. Безмолвным отголоском истории, который люди сами же и похоронили под своим Храмом. Нам здесь больше нечего делать. Уходим. К выходу из города Дийкстра обещал чистый коридор.

Лира облегченно выдохнула, впервые за долгие дни почувствовав себя по-настоящему свободной, а Райс лишь понимающе ухмыльнулся, разворачиваясь обратно к туманным тоннелям портовых доков. Великая тайна была надежно спрятана от человеческого безумия, а Школа Грифона выполнила свой главный, неписаный кодекс — сохранила баланс этого мира.