Ночной Новиград за стенами их убежища исходил яростным, испуганным воем. Сквозь щели в прогнившей крыше старого, заброшенного соляного склада в доках были видны отсветы сотен факелов — Храмовая стража и Охотники за колдунами прочесывали каждый переулок портового района. Менге объявил облаву, какой город не видел со времен первых костров.

Но здесь, среди высоких штабелей рассыпающейся серой соли и дырявых мешков, пахло только едкой натриевой пылью и старой древесиной. Это место Райс выбрал неслучайно: соляная пыль намертво забивала нюх ищейкам и служебным псам Охотников, делая ведьмачьи и магические следы абсолютно невидимыми.

В самом дальнем углу склада, заваленном гнилыми досками, Райс развёл крохотный, почти бездымный костёр из щепок. Южанин сидел на корточках, лениво помешивая угли кончиком своего ножа. Его змеиные зрачки отражали багровые искры.

Эксель сидел на перевернутом ящике, положив руки на колени. На его левом плече, покрытом копотью и пеплом площади Иерарха, всё ещё тускло поблескивал вышитый золотом грифон. Напротив него, на куче старой парусины, укутанная в плащ Экселя, лежала Лира. Девушка тяжело дышала, её лицо в полумраке казалось бледным, как оксенфуртский пергамент, а на губах запеклась тонкая полоска крови. Мощная вспышка Истока забрала у неё почти все жизненные силы.

Райс тихо хмыкнул, переведя взгляд с девушки на Грифона:

— А ты безумец, Эксель. Шагнуть в ревущий костёр под Квеном… — Змея качнул головой, и на его лице впервые проступила не хитрая ухмылка, а глубокое, ведьмачье уважение. — Мой цех всегда учили, что Грифоны — книжные черви, которые слишком много рассуждают о чести. Но то, как ты высек цепи той девки, а потом её магия швырнула Менге через всю площадь… Клянусь всеми змеями Юга, я не жалею, что пошёл с тобой. Ты настоящий мастер, птица-волк.

Эксель не ответил. Он молча достал из походной сумки тяжелый, завернутый в холстину гримуар Лиры и бережно положил его на колени.

— Она спасла твою руку, Райс, — негромко произнес Грифон, и серебряный волк на его шее глухо звякнул, поймав отсвет пламени. — А Грифоны всегда возвращают долги. Дело не в книгах. Дело в том, что в этом проклятом мире нельзя оставаться равнодушным, иначе мы сами станем хуже чудовищ, на которых охотимся.

Лира на парусине слабо застонала и медленно открыла глаза. Фосфоресцирующее серебряное марево полностью исчезло — её глаза снова были глубокого, чистого стального цвета. Она сделала судорожный вдох, попыталась приподняться, но слабость мгновенно сковала её тело.

— Лежи, Лира, — Эксель мягко придержал её за плечо. — Исток выжал тебя до капли. Менге и его палачи далеко, мы в безопасности. Твоя книга цела.

Девушка перевела взгляд на гримуар на коленях ведьмака, и на её бледных губах появилась слабая, облегченная улыбка:

— Спасибо… Эксель. Я помню только огонь… и то, как двимерит резал мне горло. Если бы не ты…

— Книга у нас, — Эксель плавно раскрыл тяжелый кожаный переплет на той самой пожелтевшей эльфийской карте Cloaca Maxima, которую они изучали в притоне. — Но времени мало. Город оцеплен. Менге перероет Новиград до рассвета. Лира, ты говорила про «Врата Покоя» Эрланда. Про измененный Знак Квен, который должен поглотить внешнюю манию, чтобы отпереть замок. Где именно в этих коллекторах находится вход?

Лира, превозмогая слабость, придвинулась ближе к костру, опираясь на руку Экселя. Она вглядывалась в изящные эльфийские руны, начертанные вокруг подземного резервуара.

— Смотри сюда, Эксель, — её тонкий палец коснулся пересечения трех главных сточных каналов под площадью Иерарха. — Мой наставник перевел эти знаки. «Врата Покоя» находятся точно под основанием Храма Вечного Огня. Древние эльфы построили там святилище задолго до того, как люди возвели свои каменные стены. Эрланд из Ларвика выбрал это место, потому что фон церковной веры и постоянные молитвы фанатиков наверху идеально маскируют колоссальную магическую энергию первородных мутагенов Альзура.

Райс, слушавший её, ошарашенно присвистнул, едва не выронив нож:

— Проклятие… Тайник Альзура запрятан прямо под задницей Иерарха Хеммельфарта и Охотников Менге? Да это же самое охраняемое место на всем Севере! Туда не пробраться даже мыши Дийкстры.

— Нам не нужно идти через Храм, Райс, — Лира подняла на него свои стальные глаза, и в них блеснула оксенфуртская уверенность. — Мы спустимся в коллекторы прямо отсюда, из портовых доков. Но под Храмом нас ждет замок. Эльфийский резонансный барьер. Эксель, чтобы открыть его, твой Квен должен быть идеальной геометрической формы. Тебе придется выстроить барьер не для защиты от удара, а как зеркало, которое впитает в себя остаточную Силу Храма и перенаправит её в замочные руны. Если ты ошибешься хоть на дюйм — эльфийская ловушка просто раздавит нас тоннами сточной воды.

Эксель перевёл взгляд с эльфийской карты на Райса. Южанин осторожно проводил ладонью по своему исцелённому запястью — кости срослись настолько идеально, что на коже не осталось даже малейшего следа от недавнего перелома. Змея бережно, почти благоговейно убрал свой короткий нож в рукав кафтана.

— Зеркало, значит… — негромко проговорил Райс, зловеще всматриваясь в угли костра. — Измененный Квен, который впитает силу Храма. Пернатые, вы точно были чернокнижниками, а не ведьмаками. На Юге нас учили, что Знак — это просто быстрая вспышка, чтобы разорвать дистанцию или сбить спесь с рыцаря в латах. А вы тут целые геометрические замки вскрываете.

— Школа Грифона никогда не видела в магии Знаков лишь вспомогательное средство, — спокойно ответил Эксель, складывая руки на груди. — Наставники в Каэр Серен заставляли нас часами медитировать на пересечениях ментальных линий. Меч — это продолжение руки ведьмака, а Знак — продолжение его воли. Если воля слаба или отравлена ядовитыми эликсирами, геометрия Квена нарушится. Барьер просто схлопнется.

Лира зябко поёжилась, сильнее кутаясь в чёрный ведьмачий плащ. Соляная пыль, поднимающаяся от сквозняка, щекотала ноздри, но едкий запах соли был их единственным спасением от ищеек Менге.

— Мой наставник в Академии писал, что Эрланд из Ларвика был не просто ведьмаком, он был философом, — тихо произнесла девушка, глядя на пляшущие языки пламени. — Он предвидел, что короли и чародеи однажды захотят уничтожить все ведьмачьи цеха. Слишком уж независимыми и опасными казались мутанты для тех, кто сидит на тронах. Тайник под Храмом — это не просто склад с мутагенами Альзура. Это семя. Семя, которое Эрланд закопал глубоко под землю, веря, что когда-нибудь придет Грифон, способный вырастить из него новую Школу. Новый, чистый орден защитников.

Эксель молчал. Слова Лиры тяжелым грузом легли на его плечи. Он, Черный Грифон, который еще неделю назад просто бродяжничал по Велену, скрывая свое лицо под капюшоном и промышляя охотой на кладбищенских баб ради банки кузнечного сала, теперь держал в руках судьбу своего ордена.

Внезапно Райс резко вскинул голову. Его змеиные зрачки сузились, а левая рука мгновенно, на чистых инстинктах, скользнула обратно к рукояти ножа. Серебряный волк на шее Экселя оставался неподвижен — магии поблизости не было, но чуткий ведьмачий слух южанина поймал кое-что другое.

Снаружи, прямо у тяжелых дубовых ворот заброшенного соляного склада, раздался странный, скрежещущий звук. Словно кто-то металлическим острием медленно, аккуратно ковырялся в старом ржавом замке.

— Охотники? — одними губами прошептал Райс, плавно поднимаясь на ноги и уходя в тень соляных мешков.

— Нет, — так же тихо отозвался Эксель, вставая на ноги и уводя Лиру за свою спину. — Охотники Менге не стали бы скрытничать. Они бы просто выбили эти двери тараном или подожгли склад со всех четырех сторон, как они обычно делают. Этот гость пришел один. И он знает, как открывать краснолюдские замки.

Тяжелая засова на воротах склада с глухим, ржавым скрежетом поддалась. Одна из створок медленно приоткрылась, впуская внутрь сырой ночной туман Новиграда и бледный лунный свет. На пороге показался высокий силуэт в длинном кожаном плаще.

Силуэт на пороге заброшенного склада был монументальным. Мужчина, зашедший внутрь, легко перешагнул через ржавый порог, но его левая нога при этом издала характерный, чуть шаркающий звук. Он был огромен — без малого два метра роста, с широченными плечами, укутанными в дорогой, но неприметный кожаный плащ. Из-под глубокого капюшона на ведьмаков смотрело круглое, гладко выбритое лицо с массивным подбородком и живыми, неестественно умными глазами, в которых не было ни капли страха.

Гость спокойно закрыл за собой тяжелую створку ворот, опустил ржавый засов на место и, даже не взглянув на обнаженный стальной меч Экселя, уверенно зашагал к их крохотному костру, тяжело опираясь на толстую трость с набалдашником из слоновой кости.

— Уберите вашу сидерейскую сталь, милсдарь Грифон, — голос великана прозвучал густо, вальяжно и совершенно спокойно. — Если бы я хотел скормить вас Менге, этот склад сейчас штурмовал бы весь Храмовый гарнизон Новиграда.

Райс бесшумной тенью вырос из-за соляных мешков, его изогнутый нож замер в паре дюймов от спины гиганта, но южанин вдруг ошарашенно замер, разглядев лицо гостя.

— Дийкстра?.. — прошипел Змея, и его зрачки сузились от подступившего к горлу шока. — Шеф тайной канцелярии собственной персоной? Какого чёрта…

— Именно, Райс. Какого чёрта ты устроил бойню на моем рыбном складе? — Сигизмунд Дийкстра остановился у огня, брезгливо поморщился от поднявшейся соляной пыли и аккуратно пристроил свою раненую ногу на свободный деревянный ящик. — Я нанял тебя, Змея, чтобы ты тихо перехватил оксенфуртскую девицу до того, как её кости побелеют на кострах инквизиции. А ты с твоим пернатым другом сначала пустили в расход моих лучших дознавателей, а потом устроили на площади Иерарха такой праздничный салют, что у короля Радовида в Третогоре суп в тарелке затрясся.

Эксель не опустил меча, его янтарные глаза хищно светились из-под капюшона.

— Твой Вальтер продал Лиру Менге еще вчера вечером, Дийкстра. Твоя тайная канцелярия дырявая, как рыбацкая сеть. Мы лишь обрубили хвосты.

— Вальтер — жадная свинья, и его уже допрашивают мои люди в портовых доках, — отмахнулся Дийкстра, переводя свой тяжелый, оценивающий взгляд на сжавшуюся за спиной ведьмака Лиру. — Меня интересует не этот жирный доносчик. Меня интересует то, что лежит в сумке этой очаровательной студентки. Вы ведь ведьмаки, верно? Ваша работа — чистить болота от утопцев, а не лезть в геополитику Севера. Отдайте мне гримуар Оксенфурта, и я обеспечу вам троим чистые подорожные до самого Ковира.

Лира сильнее прижала к себе скрытый под холстиной гримуар, её стальные глаза испуганно блеснули:

— Не отдавай, Эксель… В этой книге списки тех, кто продавал Реданию Нильфгаарду в прошлую войну. Дийкстра сожжет её, чтобы прикрыть своих друзей при дворе!

Дийкстра глухо, утробно рассмеялся, отчего его огромный кожаный плащ заколыхался в багровых отсветах костра.

— Девочка моя, Оксенфурт научил тебя читать древние руны, но начисто лишил понимания реальности, — Дийкстра оперся обеими руками на набалдашник трости и наклонился вперед, глядя прямо в глаза Экселю. — Мне плевать на предателей прошлой войны, Радовид их и сам неплохо вешает. Но я знаю, что ваш Великий Магистр Эрланд спрятал в коллекторах под Храмом. Первородные мутагены Альзура. Формула идеальной армии мутантов, которая не дохнет на Испытании Травами. Нильфгаард уже перешел Яругу. Если эти формулы достанутся черным плащам — Севера больше не будет. Мне нужен этот тайник, Грифон. И без твоей магии Знаков я до него не доберусь.

— Мне нужен этот тайник, Грифон. Нужна формула идеального солдата, — повторил гигант, и его голос глухо разнесся под балками склада. — С ней Редания растопчет Нильфгаард. Открой «Врата Покоя», и ты получишь столько золота, сколько не снилось ни одному ведьмаку с времен Альзура.

Эксель медленно, без единого лишнего звука, убрал стальной меч в ножны за спиной. Клинок издал короткий, леденящий щелчок. Ведьмак Грифона выпрямился, накинул капюшон глубже на глаза и посмотрел на Дийкстру с таким глухим, непреклонным спокойствием, что даже бывалый шпион слегка нахмурился.

— Нет, — отрезал Эксель. Его янтарные глаза сверкнули из-под черной челки. — Я не стану открывать тайник ради твоей армии. И жечь его тоже не стану.

Дийкстра удивленно приподнял густые брови:

— Ты отказываешься от золота и защиты, мутант? Радовид и Менге перевернут этот город вверх дном ради девки. Без моей помощи вы не выйдете за ворота Новиграда. И что ты сделаешь с наследием Альзура? Оставишь гнить в грязи?

— Я закрою эти врата, Дийкстра. Навсегда, — тихо, но с железной уверенностью произнес Эксель. — Моя школа создавалась для того, чтобы защищать этот мир от безумия. А то, что ты предлагаешь — это безумие в чистом виде. Новый орден идеальных, безжалостных убийц, послушных твоим приказам, утопит Север в крови сильнее, чем любая черная лавина. Великий Магистр Эрланд берег этот секрет не для того, чтобы продать его реданской разведке. Пусть эти формулы остаются там, где лежат. В вековой темноте, глубоко под землей. Безмолвным отголоском истории этого мира, до которого никто из вас не сможет дотянуться. Я изменю геометрию Знака на печати так, что ключ Лиры станет бесполезен. Секрет Альзура останется мифом.

Райс у мешков с солью тихо, одобрительно хмыкнул, перехватив поудобнее свой изогнутый нож. Лира преданно посмотрела на Черного Грифона, сильнее прижимая к груди оксенфуртский гримуар.

Дийкстра тяжело вздохнул, его круглое лицо помрачнело, а пальцы крепче сжали слоновую кость трости. Он понял: этого ведьмака не купить золотом и не запугать армией. В нем жила та самая упрямая, рыцарская гордость Грифона, которая ценилась дороже любых империй.

— Ты идеалист, Грифон. Но… чертовски убедительный идеалист, — Дийкстра медленно поднялся, опираясь на трость. — Накрыть Храм Вечного Огня и лишить Менге его главного приза — это игра, в которую я готов сыграть, даже если не получу мутагенов. Мои люди отвлекут Охотников у центральных люков. Двигайтесь через старый сток у Рыбного рынка. Врата Покоя ждут тебя, ведьмак. Сделай то, что должен.

Гигант повернулся и хромая направился к выходу, растворяясь в ночном новиградском тумане. Спор у костра был окончен. Впереди у трио лежал спуск в темную, эхо кричащую бездну Cloaca Maxima.