Вечерний Новиград гудел, как потревоженный улей. По мощеным улицам портового района, Обрезков и Серебряного города толпами валили люди — ремесленники, купцы, нищие и прачки. Все они, подгоняемые зловещим, мерным набатом храмовых колоколов, стекались к одному месту — огромной площади Иерарха, главному сердцу города. Торговые лавки закрывались наспех, а в воздухе, приносимом ветром, удушливая гарь от факелов смешивалась с запахом дешевого эля и застарелого человеческого страха.

Эксель и Райс двигались в этой толпе беззвучными, мрачными тенями. Их глубокие капюшоны были накинуты на самые глаза, скрывая фосфоресцирующие кошачьи зрачки от случайных прохожих.

— Гляди, как торопятся, Dh'oine проклятые, — тихо, сквозь зубы прошипел Райс, уходя плечом от столкновения с пьяным матросом. Его левая рука лежала на рукояти изогнутого ножа, а правая, чудом исцеленная вокализом Лиры, уверенно придерживала полы плаща. — Бегут поглазеть, как Храмовая стража поджарит очередную девчонку. Менге умеет устраивать зрелища для быдла.

Эксель молчал. Его стальной меч кузнечной заточки Якуба покоился за спиной, но пальцы левой руки под плащом уже на подсознательном уровне перебирали сложнейшие фигуры ведьмачьих Знаков. Серебряный волк на шее Грифона яростно вибрировал, ловя колоссальный, панический фон магии, который волнами исходил от площади. Исток Лиры, зажатый в тиски страха, кричал на ментальном уровне.

Когда они наконец протиснулись сквозь узкий арочный проход и вышли на площадь Иерарха, глазам ведьмаков открылось жуткое, монументальное зрелище.

Вся площадь была забита тысячами горожан. В центре высился массивный деревянный помост, вокруг которого Охотники за колдунами в начищенных кирасах уже раскладывали сухие сосновые поленья, щедро поливая их дегтем. Прямо посреди помоста, привязанная к толстому столбу тяжелыми железными цепями, стояла Лира. Её зеленое оксенфуртское платье было разорвано на плече, по бледной щеке размазалась грязь, а стальные глаза с ужасом смотрели на беснующуюся толпу. На её шею фанатики уже успели нацепить тяжелый двимеритовый ошейник — металл полностью выжигал её каналы, не давая Истоку сорваться на защитную магию.

На самом краю помоста, возвыясь над толпой, стоял Калеб Менге. Его суровое лицо со шрамом, пересекающим левый глаз, казалось багровым в отсветах факелов. Инквизитор держал в руке горящую лучину.

— Люди Новиграда! — громовой голос Менге перекрыл гул толпы, заставив площадь притихнуть. — Сегодня Вечный Огонь очистит этот город от еще одной скверны! Эта девка — не просто беглая ведьма из Оксенфурта. Она — Исток, порождение тьмы, способное сжечь ваши дома своими проклятыми чарами! Радовид Пятый очищает Север от колдунов, и мы…

— Ну что, Грифон, — Райс незаметно придвинулся к Экселю, его змеиные зрачки сузились, ловя блики огня. — Менге сейчас опустит факел. Охотников вокруг помоста не меньше десятка, да еще взвод реданских арбалетчиков на крышах. Расклад дрянной. Как ломать игру будем?

Эксель медленно поднял голову. Из-под черной тени капюшона его янтарные глаза вспыхнули таким яростным, нечеловеческим золотом, что стоящие рядом горожане инстинктивно попятились назад, уступая ему дорогу.

— Ты снимешь арбалетчиков с левой стороны, Райс, — леденящим, непреклонным тоном произнес Эксель. Его левая рука плавно вышла из-под плаща, и пальцы сжались в жест колоссального по силе Знака Игни, подкрепленного всей алхимической мощью Школы Грифона. — А я потушу этот костер. Вместе с теми, кто его разжег.

Калеб Менге занёс горящий факел над соломой, но в последний миг его хищный, натренированный взгляд выхватил движение в толпе. Люди испуганно расступались перед высокой фигурой в чёрном плаще. Золотые кошачьи глаза, сверкнувшие из-под капюшона, Менге не перепутал бы ни с чем.

Комендант Охотников за колдунами криво, торжествующе оскалился. Он медленно опустил руку с факелом и указал им прямо на Экселя.

— Смотрите! — громовой голос Менге разнёсся над площадью Иерарха, заставив тысячи людей обернуться. — Смотрите на этих выродков! Ведьмаки! Мутанты, которых мы терпели в наших городах, окончательно сбросили маски! Они встали на сторону ведьм! Они променяли остатки человечности на грязное чародейское золото! Новиград не потерпит предателей! Смерть мутантам! Искоренить их вместе со скверной!

Толпа взревела, поддаваясь фанатичному безумию инквизитора. В ту же секунду Менге рявкнул своим людям:

— Палачи, взять их! Живыми не брать!

Четверо массивных палачей в кожаных масках соскочили с помоста. В их руках со свистом раскрутились тяжелые железные цепи, усеченные острыми шипами — излюбленное оружие Охотников против тех, кто полагается на блоки мечом.

И в этот миг начался настоящий ад.

Райс бесшумной змеиной тенью рванулся в сторону торговых рядов, уходя с линии огня реданских арбалетчиков. Его левая рука на лету выбросила метательный нож, который мгновенно заткнул глотку одному из стрелков на крыше.

Эксель остался в центре площади один. Первый палач с размаху обрушил на него кованую цепь. Ведьмак Грифона не стал подставлять под этот удар стальной меч — металл цепи просто обвил бы лезвие и вырвал оружие. На чистых инстинктах Эксель сделал резкий пируэт влево, и шипованные звенья с глухим грохотом раздробили каменную мостовую там, где он стоял секунду назад.

Не теряя ни мгновения, Эксель выбросил левую руку вперед, зафиксировав пальцы в жестком знаке Аард. Воздушный таран невероятной силы сдул двоих нападавших палачей, впечатав их в бревенчатые подпорки эшафота. Дерево жалобно затрещало.

Менге, стоявший наверху, от неожиданного толчка потерял равновесие. Он покачнулся, взмахнул руками и с проклятием выпустил горящий факел из латных перчаток.

Толстая палка, обмотанная паклей, полетела вниз, переворачиваясь в воздухе, и упала точно в груду сухих сосновых поленьев, густо политых дегтем, прямо у ног связанной Лиры.

Вспых!

Яростное, багровое пламя с ревом взвилось вверх, мгновенно охватывая основание эшафота. Черный, удушливый дегтярный дым повалил во все стороны. Лира, скованная двимеритовым ошейником, забилась в железных цепях, заходясь в жутком, раздирающем кашле. Огонь начал стремительно лизать деревянный столб, подбираясь к её подолу.

— Райс, крыши! — крикнул Эксель, на ходу выхватывая стальной меч. Полоса стали хищно поймала багровый отсвет начавшегося пожара. — Я иду к помосту!

Время будто замедлило свой ход под действием хлынувшего в кровь адреналина. Багровое пламя с ревом поднималось всё выше, а сквозь завесу удушливого дегтярного дыма Эксель видел искаженное ужасом лицо Лиры. Двимерит на её шее лишал её последней надежды на чудо.

Ведьмак Грифона резко перехватил стальной меч правой рукой, а пальцы левой прижал к груди, сплетая их в сложнейшую, ломаную фигуру. Это был не тот стандартный Квен, который использовали Волки для быстрой защиты от одного удара. В Каэр Серен ведьмаков учили возводить истинные магические бастионы.

Знак Квен.

Вокруг Экселя с тихим, вибрирующим гулом соткался безупречный сферический купол из плотной золотистой энергии. Воздух внутри щита мгновенно стал прохладным, изолируя мутанта от внешнего мира.

— С ума сошел, пернатый! — донесся откуда-то сбоку ошарашенный крик Райса, который в этот момент срезал очередного арбалетчика на торговом навесе.

Но Эксель уже не слушал. Удерживая Знак колоссальным усилием воли, Черный Грифон твердым, размеренным шагом шагнул прямо в ревущее пламя костра.

Беснующееся дегтярное пламя яростно обрушилось на золотистую сферу, но Квен Грифона держался намертво. Языки огня с шипением бессильно облизывали невидимый барьер, не способные причинить ведьмаку вреда. Раскаленные угли с треском отлетали от купола, осыпая мостовую искрами. Охотники за колдунами и замершая в ужасе толпа наблюдали истинное безумие: черный силуэт ведьмака, невредимым идущий сквозь самую гущу погребального костра.

Эксель взлетел на пылающий помост. Щит принял на себя жар, но его энергия уже начала стремительно истощаться под напором огня, идя мелкой фиолетовой рябью. У него оставались считанные секунды.

Ведьмак приблизился к столбу. Стальной меч со свистом описал хищную дугу. Сидерейская сталь с оглушительным звоном врезалась в натянутые железные цепи, удерживающие Лиру. Искры брызнули во все стороны, и тяжелые звенья, перерубленные ведьмачьим ударом, с грохотом посыпались на горящие доски эшафота.

Купол Квена с сухим треском лопнул, и волна невыносимого жара мгновенно лизнула лицо Экселя, опалив черную челку.

— Держись! — рявкнул ведьмак, подхватывая слабеющую девушку левой рукой под пояс.

Лира, едва державшаяся на ногах от удушья, судорожно вцепилась в его доспех. Свободной рукой Эксель точным, выверенным движением вогнал острие меча под замок тяжелого двимеритового ошейника на её шее. Короткий, мощный рычаг — и проклятый металл со звоном отлетел в сторону.

Каналы Истока Лиры, освободившись от подавляющих оков, мгновенно распахнулись. Воздух вокруг пылающего столба испуганно зазвенел, готовый сорваться в новую магическую бурю.

Калеб Менге, стоявший на безопасном краю помоста, побелел от ярости, видя, как ведьмак рушит его идеальную казнь. Он выхватил свой тяжелый реданский меч и, призывая на помощь оставшихся палачей, рванулся прямо сквозь дым к Экселю:

— Зарубить выродка! Не дать им уйти с площади!

Освобожденный из двимеритовых оков Исток Лиры среагировал мгновенно, подчиняясь первобытному инстинкту самосохранения. Девушка резко вскинула голову, её стальные глаза вновь полностью затопило фосфоресцирующее, мертвенно-белое сияние, а из-под кожи на висках заструились серебряные искры.

Она не пела колыбельных и не сдерживала Силу. Дикая, первозданная магия, сорвавшаяся с её ладоней, ударила по площади Иерарха подобно тектоническому взрыву.

Колоссальная ментальная волна чистой Силы в мгновение ока погасила ревущий костер, буквально сдув пламя и превратив горящие сосновые поленья в остывшие, черные угли. Воздушный таран неописуемой мощности веером разошелся от эшафота. Калеба Менге, который уже заносил свой тяжелый меч для удара, вместе с его палачами сорвало с помоста как сухие листья и с грохотом отбросило далеко назад, в гущу реданских стражников. Охотники за колдунами грудами повалились на каменную мостовую, их начищенные кирасы жалобно звенели, а шлемы катились по грязи.

Многотысячная толпа горожан в ужасе взвыла. Паника накрыла площадь Иерарха в один миг — люди бросились врассыпную, топча друг друга и сбивая с ног уцелевших солдат. Новиград ослеп и оглох от этой магической вспышки.

Лира бессильно обмякла на руках ведьмака, её глаза закрылись, а из носа снова потекла тонкая струйка крови. Всплеск Истока начисто выжег её последние резервы.

— Уходим! — надрывный, хриплый крик Райса донесся из клубов поднявшейся пыли.

Змея, чудом удержавшийся на ногах за купеческим навесом, уже пробивал им путь к отступлению через узкий Портовый переулок, на ходу орудуя своим коротким окровавленным ножом против дезориентированной стражи.

Эксель покрепче перехватил бесчувственную девушку, прижав её к своей груди, и рванулся вслед за Райсом прямо сквозь беснующуюся, кричащую толпу. На его левом плече, покрытом копотью и пеплом, по-прежнему гордо сиял золотой грифон. Они уходили вглубь портовых трущоб, оставляя позади поверженного инквизитора и повергнутый в хаос город. Охота Менге провалилась, но настоящая битва за Новиград только начиналась.