Жека проснулся от того, что его кровать тряслась.

Это было странно. Кровати в Minecraft не трясутся. Они вообще не подвержены физике, если только под ними не взрывается динамит. Но динамита поблизости не было — Жека проверял схему пушек вчера вечером, всё было отключено. Он сел, потёр глаза, посмотрел на интерфейс. Здоровье полное. Голод полный. Броня на месте. Тогда почему…

Кровать тряхнуло снова. И вместе с ней тряхнуло всю башню. С потолка посыпалась каменная крошка — мелкая, невесомая, как пыль. Где-то внизу зазвенел редстоун-повторитель, сработавший от вибрации. А потом Жека услышал звук. Гул. Низкий, утробный, ритмичный. Как будто тысячи людей одновременно топали ногами. Как будто где-то далеко шла гигантская толпа.

Он вскочил с кровати, схватил меч и выбежал на балкон башни. То, что он увидел, заставило его замереть с открытым ртом.

Горизонт был чёрным. Весь горизонт — от края до края, насколько хватало глаз, — был закрыт живой, шевелящейся массой. Это были люди. Тысячи людей. Десятки тысяч. Они шли из леса, вытекали на равнину перед замком, заполняли пространство между рекой и стеной. Их доспехи блестели на утреннем солнце. Их знамёна — красные, синие, зелёные, с гербами, которых Жека никогда не видел, — колыхались над строем, как гигантские крылья. Кони ржали. Трубы ревели. Барабаны били — тот самый низкий, утробный гул, который разбудил Жеку.

— Охренеть, — выдохнул он.

Потом его лицо расплылось в улыбке. Широкой, восторженной, почти детской.

— ОХРЕНЕТЬ! — заорал он на весь замок. — Это чё, РЕЙД?! НАСТОЯЩИЙ РЕЙД?! ДА ТУТ ИХ ТЫЩИ! ДЕСЯТКИ ТЫЩ! НЕТ, СОТНИ ТЫЩ! ЭТО САМЫЙ БОЛЬШОЙ РЕЙД В ИСТОРИИ! А-А-А-А!

Он подпрыгнул на месте от избытка чувств, развернулся и побежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В голове у него уже крутился план. Вернее, не план — так, обрывки мыслей, перемешанные с восторгом и адреналином.

«Так, спокойно. Их много. Очень много. Это не просто рейд — это, наверное, ивент. Мировой ивент. Типа осады. Или нашествия. Как в тех модах, где волны мобов идут на деревню. Только тут не моды — тут целая армия. И они идут на меня. На МЕНЯ! Мой замок! Мои пушки! Мои големы! Это же… это же лучшее, что случалось в моей жизни!»

Он выбежал во двор. Жители деревни уже проснулись и стояли кучками у барака, глядя на стену с выражением, которое Жека привычно проигнорировал. Какие-то они сегодня бледные. Дрожат. Молятся. Ну да, скрипт такой. При осаде NPC всегда молятся. Иммерсия.

— А ну, все по местам! — рявкнул он на них, пробегая мимо. — В барак! Закрыться! Не выходить! У меня тут рейд, не мешайте!

Жители, как обычно, не поняли ни слова, но интонацию уловили. Они попятились, кто-то побежал к бараку, кто-то просто сел на землю и закрыл голову руками. Жека уже не обращал на них внимания. Он нёсся к командному центру — подвальной комнате с рычагами, сердцу всей его оборонительной системы.

В подвале было темно, но факелы зажглись автоматически, как только он вошёл. Перед ним выстроились рычаги — аккуратный ряд из десяти штук, каждый подписан табличкой. Жека пробежался по ним взглядом, как пилот перед взлётом пробегается по приборам.

— Та-а-ак. Стреломёты — готовы. Пушки — готовы. Големы — готовы. Сирена — готова. Ловушки — готовы. Стена-обманка — готова. Экстренное затопление — не готово, лавы нет. Ну и фиг с ним. Остального хватит.

Он щёлкнул первым рычагом. Где-то наверху, на стенах, с лязгом открылись бойницы, и сотни раздатчиков со стрелами выдвинулись на позиции. Щёлкнул вторым. Липкие поршни на угловых башнях пришли в движение, открывая жерла динамитных пушек. Щёлкнул третьим. Четыре железных голема у главных ворот вздрогнули, их глаза-угли вспыхнули ярче, и они сделали первый шаг — синхронно, как единый механизм. Щёлкнул четвёртым. Над главной башней взвыла сирена — пронзительный, режущий уши звук, который разнёсся над равниной и заставил армию на мгновение замереть.

Жека выбежал обратно во двор, схватил поводок Винсента (тот стоял у стены и смотрел на приближающуюся армию расширенными от ужаса глазами) и потащил его за собой на стену.

— Пойдём, пойдём, — бормотал он. — Ты должен это видеть. Это исторический момент. Самый большой рейд. Сейчас будет весело.

Они поднялись на восточную стену — ту, что выходила на равнину. Жека перегнулся через парапет и посмотрел вниз. Армия подошла уже совсем близко. Он видел лица солдат — молодые и старые, испуганные и решительные. Видел офицеров на конях, которые что-то кричали, размахивая мечами. Видел осадные орудия — огромные деревянные машины, которые тащили упряжки волов. Видел магов в тёмных мантиях, которые готовили какие-то заклинания, и вокруг их рук уже светились огни.

И впереди всей этой орды, на белом коне, в сияющих доспехах, ехал человек с короной на шлеме. Рядом с ним — ещё один, в красном плаще и с гербом кабана на щите. Тот самый разбойник, которого Жека пощадил в замке. Барон. Он вернулся. Привёл подкрепление.

— О, — сказал Жека. — Босс. И мини-босс. И куча мобов. Отлично. Просто отлично.

Он поднял руку, в которой держал меч, и ухмыльнулся. Солнце било ему в спину, и его фигура — двухметровая, квадратная, синяя — отбрасывала длинную тень на землю перед стеной. Он стоял, как статуя, как бог войны, и смотрел на приближающуюся армию с выражением абсолютного, незамутнённого счастья.

— Ну что, — сказал он, обращаясь то ли к Винсенту, то ли к самому себе, то ли ко всей армии сразу, — погнали!

И нажал на рычаг, спрятанный в парапете.

* * *

МИР / ОБИТАТЕЛИ

Армия герцога Леопольда Третьего вышла на равнину перед замком Синего Великана на рассвете.

Они шли всю ночь, чтобы застать врага врасплох. Девяносто три тысячи человек пехоты, пять тысяч конницы, две тысячи магов и инженеров, пятьдесят осадных орудий. Они растянулись по дороге на много километров, и когда голова колонны достигла опушки леса, хвост ещё только выходил из Эренвальда. Это была величайшая армия, которую герцогство собирало за всю свою историю. И сейчас, стоя на краю равнины, глядя на замок Синего Великана, герцог Леопольд чувствовал… странное беспокойство.

Замок был не таким, каким он его представлял. Барон Альдрик описывал крепость — и герцог ожидал увидеть нечто грубое, наспех построенное, уродливое. Но то, что возвышалось перед ним, было иным. Да, оно было угловатым. Да, оно было сложено из странных, идеально ровных блоков. Но оно не было уродливым. Оно было… чудовищным. Как оживший кошмар. Как геометрический ад. Его стены вздымались на высоту пяти человеческих ростов. Его башни — квадратные, приземистые, но невероятно высокие — упирались в небо. Над главной башней горел маяк — луч света, который был виден даже сейчас, при утреннем солнце. И повсюду, на стенах, на башнях, на воротах, горели факелы. Сотни факелов. Тысячи. Как будто замок смотрел на армию тысячей огненных глаз.

— Праотцы, — прошептал герцог. — Это… это не крепость. Это нечто иное.

— Я же говорил, — тихо ответил Альдрик. — Он строит. Он всё время строит. И чем дольше мы ждали, тем больше он построил.

Герцог не ответил. Он смотрел на стены и пытался понять, где находятся ворота. Но ворота не были видны — стена была сплошной, монолитной, без единого шва. Как будто её отлили из камня целиком. Это было невозможно. Но это было.

Он поднял руку, собираясь дать сигнал к построению, и в этот момент на вершине главной башни появился он. Синий Великан. Двухметровая фигура в блестящей броне, с квадратным лицом и горящими фиолетовыми глазами. Он стоял на балконе и смотрел на армию. А потом он засмеялся. Герцог не слышал смеха — расстояние было слишком большим, — но он видел, как запрокинулась голова, как раздвинулись плечи. Великан смеялся. Он был счастлив.

— Он рад нам, — произнёс Альдрик, и его голос дрогнул. — Он ждал нас. Он хотел, чтобы мы пришли.

И в этот момент на стенах замка началось движение.

Сперва герцог не понял, что происходит. Часть стены — та, что была сплошной и монолитной, — вдруг сдвинулась. Каменные блоки, идеально подогнанные друг к другу, разъехались в стороны, открывая тёмные проёмы. Это было похоже на то, как если бы камень ожил и решил перестроиться. Из проёмов выдвинулись странные устройства — коробки с отверстиями, направленными вниз. Пушки, о которых рассказывал Альдрик? Да, наверное, они. Но их было много. Гораздо больше, чем ожидал герцог. Десятки. И они были нацелены прямо на армию.

А потом завыла сирена.

Это был звук, который не могло издать ни одно живое существо. Высокий, пронзительный, механический вой, от которого заложило уши и заныли зубы. Он разнёсся над равниной, отразился от леса, вернулся эхом. Кони заржали, вставая на дыбы. Солдаты зажали уши руками. Кто-то упал на колени. Офицеры пытались перекричать вой, но их голоса тонули в этом кошмаре.

А потом заговорили стреломёты.

Первый залп был ошеломляющим. Тысячи стрел одновременно вылетели из бойниц и обрушились на передние ряды армии. Это был не прицельный огонь — это был шквал. Стрела к стреле, волна за волной, бесконечный поток, который косил людей, как коса косит траву. Солдаты падали десятками, сотнями. Их доспехи не спасали — стрелы пробивали сталь, находили щели, впивались в плоть. Крики раненых смешались с воем сирены и свистом новых стрел. Первая линия дрогнула и начала отступать, но сзади напирали следующие ряды, и началась давка.

— ЩИТЫ! — закричал герцог, но его голос потонул в общем хаосе. — ПОДНЯТЬ ЩИТЫ! ДЕРЖАТЬ СТРОЙ!

Кое-где солдаты успели сомкнуть щиты, образовав «черепаху». Но стрелы всё равно находили бреши. Одна стрела пробила щит насквозь и вонзилась в руку солдата. Другая попала в ногу офицеру, и тот рухнул с коня, увлекая за собой ещё двоих. Третья, четвёртая, десятая, сотая. Это был не бой — это была бойня.

А потом в дело вступили пушки.

Первый динамитный заряд упал в гущу пехоты и взорвался с оглушительным грохотом. Земля вздрогнула. В воздух взметнулись комья грязи, обломки доспехов, человеческие тела. Второй заряд разорвался у осадных орудий, которые ещё даже не успели развернуться, и одно из них — огромный требушет — разлетелось в щепки. Третий заряд ударил в строй конницы, и лошади, обезумев от страха, понесли, топча своих же.

Герцог смотрел на это и не мог поверить. Его армия — величайшая армия в истории герцогства — умирала. Умирала, даже не дойдя до стен. Умирала от невидимого врага, который даже не показывался. Только стрелы, только взрывы, только вой сирены. И смех. Он слышал смех. Синий Великан стоял на своей башне и смеялся, глядя на бойню.

— ОТСТУПАЕМ! — закричал кто-то. — ОТСТУПАЕМ К ЛЕСУ!

— НЕТ! — рявкнул Альдрик, разворачивая коня. — НЕ ОТСТУПАТЬ! ВПЕРЁД! К СТЕНАМ! ОН НЕ МОЖЕТ УБИТЬ ВСЕХ!

Он пришпорил коня и понёсся вперёд, прямо под град стрел, прямо к стене. Его щит — старый, фамильный, с гербом кабана — принял три стрелы, но выдержал. Его конь получил стрелу в круп, но продолжал бежать. Альдрик мчался к воротам, и за ним, воодушевлённые его примером, бросились остатки первой линии — те, кто ещё мог двигаться.

Но когда они приблизились к стене, камень снова ожил. Часть стены, которая казалась монолитной, раздвинулась, и из проёма вышли они. Железные големы. Три метра роста. Тускло блестящий металл. Глаза, горящие, как угли. Они двигались медленно, но в этой медлительности было что-то неотвратимое, как сход лавины.

Первый голем взмахнул рукой, и трое солдат отлетели в сторону, ломая кости. Второй схватил коня за ногу и просто отшвырнул его вместе с всадником. Третий встал в воротах, как живой засов, и никто не мог пройти. Четвёртый двинулся на Альдрика. Барон поднял меч, но что он мог сделать против трёхметрового железного чудовища? Голем занёс руку для удара, и Альдрик понял, что это конец.

Но удар не последовал. Голем замер. Его глаза-угли потускнели. Он опустил руку и застыл, как статуя.

Альдрик поднял голову и увидел, что Синий Великан спустился со своей башни. Он стоял на стене, прямо над воротами, и смотрел на барона. В его руке был какой-то предмет — палка с набалдашником, — которым он только что взмахнул. Он что-то сказал на своём лающем языке. И хотя Альдрик не понял ни слова, смысл был ясен: «Живи. Ты мне ещё пригодишься».

А потом Великан повернулся к остальной армии и снова взмахнул своей палкой. Големы ожили. Пушки снова открыли огонь. Стреломёты продолжили свою смертельную работу. И армия герцога — всё, что от неё осталось, — побежала. Просто побежала. Бросая оружие, бросая раненых, бросая знамёна. Туда, к лесу. Прочь от этого кошмара. Прочь от смеющегося бога на стене.

Герцог Леопольд стоял на холме и смотрел, как гибнет его армия. Его лицо было серым. Его руки дрожали. Рядом с ним маг Игнациус что-то шептал — не то молитву, не то заклинание, — но магия здесь была бесполезна. Против такого врага не было заклинаний. Против такой аномалии не было защиты.

— Отступаем, — сказал герцог одними губами. — Отступаем к Эренвальду. Будем держать оборону там.

Он развернул коня и медленно поехал прочь. За ним потянулись остатки его свиты. Позади, на равнине, догорали осадные орудия. В воздухе стоял запах пороха, крови и смерти. А на стене, в лучах утреннего солнца, стоял Синий Великан и подсчитывал лут.

— Пять тысяч примерно, — бормотал он, глядя на усеянное трупами поле. — Может, шесть. Сложно считать, когда они так быстро бегают. Ну ничего. Лута много. Надо будет потом пройтись, пособирать. А пока…

Он потянулся и зевнул.

— Пойду поем. А то голод уже три окорочка. И големов надо починить. Одному руку повредили, кажется. И пушки перезарядить. Дел — полный инвентарь.

Он спрыгнул со стены во двор и направился к донжону, насвистывая мелодию из старой игры. За его спиной, на равнине, выжившие солдаты брели к лесу, оставляя за собой кровавый след. А в бараке у южной стены жители Нижней Долины сидели в тишине и смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова. Они только что видели, как величайшая армия мира была уничтожена за час. И они знали, что это — ещё не конец. Это — только начало. Потому что Синий Великан ещё не насытился. И его игра продолжается.