Жека сидел на вершине своей главной башни, болтал ногами над пропастью и ел жареную курицу, запивая её зельем регенерации. Курица была вкусная — он вчера наконец-то автоматизировал ферму, и теперь жареные тушки поступали в сундук каждые полчаса. Зелье было так себе, горькое, с каким-то странным привкусом лунного камня. Но здоровье восстанавливало, а это главное.
Замок — ЕГО замок — раскинулся внизу, сверкая на солнце свежим булыжником и обожжённым камнем. За две недели Жека превратил бывшую деревню Нижняя Долина в полноценную крепость. Не просто стену с башнями, а настоящий, продуманный до мелочей оборонительный комплекс. Он расширил периметр вдвое, снёс несколько домов, которые стояли не по сетке (жителей переселил в многоквартирный барак у южной стены — компактно, удобно, все под присмотром), и построил донжон. Не какой-то там жалкий донжон, как у барона-разбойника, а настоящий — двадцать блоков в высоту, с винтовой лестницей, смотровой площадкой и маяком на вершине. Маяк он сделал из алмазных блоков, потому что алмазов скопилось уже прилично, а тратить их всё равно было не на что. Алмазная броня и инструменты у него уже были, зачарованные по максимуму, так что маяк стал логичным следующим шагом.
Но главное было не в высоте башен и не в толщине стен. Главное было внутри. В механизмах.
Жека обожал редстоун. В обычном Minecraft он мог часами возиться с повторителями, компараторами, поршнями и раздатчиками, создавая схемы, которые занимали целые подвалы. Здесь, в этом странном реалистичном мире, редстоун работал так же, но ощущался иначе. Он был живым. Он пульсировал, светился, передавал сигнал с какой-то почти биологической точностью. И Жека, дорвавшись до такого богатства, развернулся на полную катушку.
— Значит, смотри, — бормотал он, спускаясь по лестнице и загибая пальцы. — У нас есть внешний периметр. Там стоят раздатчики. В раздатчиках — стрелы. Много стрел. Тысячи стрел. Они подключены к детекторам движения. Как только кто-то подходит к стене — бах! — шквал стрел. Как пулемёты, только средневековые. Или не средневековые. Блин, какая разница. Работает же.
Он спустился на уровень земли и прошёл вдоль стены, проверяя схему. Раздатчики, спрятанные за декоративными панелями, смотрели в узкие бойницы. Каждый был заряжен под завязку — девять слотов, полные стаки стрел, плюс дополнительные сундуки с боеприпасами, подключённые через воронки. Схема была простая, но эффективная: нажимные пластины снаружи стены, соединённые через повторители с раздатчиками. Шаг — сигнал — залп. Шаг — сигнал — залп. Если бы кто-то попытался подойти к стене толпой, их бы просто скосило.
— Пункт два, — продолжал Жека, переходя к угловой башне. — Пушки.
Пушки были его гордостью. Он подсмотрел идею на одном сервере, куда заходил когда-то, — там чувак построил целую береговую батарею из раздатчиков с динамитом. Жека усовершенствовал конструкцию. Раздатчик, заряженный динамитом, поджигал его и выбрасывал через отверстие в стене. Дальность была не очень, но мощность — огромная. Один динамитный заряд разносил всё в радиусе пяти-шести блоков. Если выставить такие пушки по всему периметру, то любая осада превратится в фарс.
Но была проблема. Динамита у Жеки было не очень много — криперы в этом мире не водились, а селитру и серу он пока не научился добывать в нужных количествах. Поэтому он берёг пушки для особых случаев. И спрятал их.
— Вот тут, — он похлопал по стене, — липкие поршни. Видишь? Не видишь, потому что они замаскированы. Гениальная схема: по умолчанию стена выглядит как стена. Сплошная. Булыжник. Никаких отверстий. Но если дёрнуть рычаг — поршни сдвигают блоки, и открываются бойницы с пушками. Бабах! Стена снова закрывается. Противник думает: «О, у них нет пушек, стена целая». А на самом деле — есть. И они стреляют. И стена опять целая. Это же имба!
Он засмеялся и пошёл дальше, проверяя провода. Красная пыль тянулась вдоль стен, ныряла в специальные каналы, подключалась к рычагам, кнопкам, нажимным пластинам. Вся эта схема управлялась из командного центра — небольшой комнаты в подвале донжона, где Жека установил главный пульт с десятком рычагов, подписанных табличками. «Стрелы — ВКЛ/ВЫКЛ». «Пушки север». «Пушки юг». «Ров — лава» (лавы пока не было, но Жека планировал). «Големы — активация». «Аварийное отключение». «Сигнал тревоги».
Сигнал тревоги — это была отдельная история. Жека подключил к редстоун-сети нотные блоки, настроил их на резкий, пронзительный звук и вывел на главную башню. Если дёрнуть рычаг, над замком начинала выть сирена — не очень мелодичная, зато громкая. Очень громкая. Жители деревни, услышав её в первый раз, попадали на землю и зажали уши, решив, что начался конец света. Жека тогда долго ржал.
— Пункт три, — он подошёл к воротам. — Големы.
Железных големов в обычной игре он не очень уважал. Медленные, тупые, агрятся на всё подряд, да ещё и спавнятся только в деревнях. Но в этом мире големы получились… другими. Когда Жека впервые скрафтил голема — четыре железных блока и тыква, классический рецепт, — он ожидал увидеть стандартного увальня с длинными руками, который будет бесцельно бродить по двору и изредка бить мобов. Но то, что поднялось с верстака, было иным.
Голем был трёхметровым. Он был сложен из железа — настоящего, тускло блестящего, с грубой ковкой и заклёпками. Его глаза — не тыквенные прорези, а два раскалённых угля, вставленных в глазницы. Его руки — не просто блоки на шарнирах, а мощные манипуляторы, способные раздавить камень. И он слушался. Не просто атаковал врагов — слушался. Жека мог указать ему направление, и голем шёл туда. Мог приказать стоять на месте — и голем замирал, как статуя, не двигаясь часами. Мог послать его в атаку — и голем шёл в атаку, круша всё на своём пути. Это было невероятно. Это было как иметь собственного робота-охранника.
Жека скрафтил ещё трёх. Теперь четыре железных гиганта стояли у главных ворот, ожидая приказа. Два — внутри двора, на случай прорыва. Один — на крыше донжона, как последний рубеж обороны. Итого семь. Жека подумывал сделать десяток, но железа пока не хватало. Ничего, добудет.
— Пункт четыре — ловушки, — он прошёл к главному входу. — Тут у нас классика: пол с люками, под ним — яма с шипами. Шипы я сделал из клыков тех серых тварей, помнишь? Они острые, как бритва. Пролететь такую яму и не наколоться невозможно. Дальше — прижимные поршни в коридоре. Если кто-то идёт по центру, он наступает на пластину, и его просто расплющивает о потолок. Ну и на сладкое — тонущая комната. Пол из раздатчиков, которые заливают всё водой, а сверху — поршни, которые закрывают выход. Захлопнул — и сиди, пока не захлебнёшься.
Он остановился посреди двора и оглядел своё творение. Стены, башни, рвы, големы, пушки, стреломёты, ловушки, сирена. Это был не просто замок. Это была крепость. Машина смерти. Идеальная оборонительная конструкция, которую он создал своими руками.
— Знаешь, что самое крутое? — сказал он вслух, обращаясь к Винсенту, который всё так же бродил за ним на поводке. — Представь, что сюда придут рейдеры. Не просто мобы, а реальные игроки. Толпа игроков. С топовым шмотом, с зельями, с тактикой. Они думают: «О, ща мы разнесём этого нуба». Подходят к стене. А тут — БАХ! — включаются стреломёты. Они отступают, перегруппировываются, пытаются зайти с фланга. А там — БАХ! — открываются пушки и начинают кидать динамит. Они в панике, кто-то лезет на стену — а там големы. Они пытаются прорваться через ворота — а там ловушки. И всё это работает автоматически, без моего участия. Я просто сижу на башне, ем курицу и смотрю, как они умирают. Это же мечта!
Он вздохнул, представив эту картину. Толпы игроков, бегущих на его стены. Ослепительные вспышки динамита. Дождь из стрел. Железные гиганты, разбрасывающие врагов, как тряпичных кукол. Сирена, воющая над полем боя. И он — на вершине башни, в алмазной броне, с луком в руках и спокойной улыбкой на лице. Как финальный босс. Как бог.
— Жаль, что тут нет других игроков, — сказал он, потрепав Винсента по голове. — Но ничего. Может, разрабы добавят мультиплеер позже. А пока сойдут и мобы.
Он ещё раз обошёл замок, проверил все системы, подкрутил пару повторителей, добавил редстоуна в схему пушек и поднялся на башню. Солнце садилось, и замок в лучах заката выглядел особенно эпично. Факелы зажглись автоматически (датчики дневного света, соединённые с редстоун-факелами, — элементарно), и стены озарились тёплым оранжевым светом. Големы замерли у ворот, как статуи. Пушки были спрятаны за липкими поршнями. Стреломёты ждали своего часа.
Жека сел на парапет и достал из инвентаря яблоко. Закат был красивый. Курица, оставшаяся с обеда, всё ещё была вкусной. Жизнь была хороша.
— Интересно, — пробормотал он, жуя, — а местные мобы вообще понимают, с чем имеют дело? Вряд ли. Они ж тупые. Но если бы понимали — они бы обосрались от страха. Потому что это, — он обвёл рукой замок, — не просто база. Это эндгейм-контент. Это рейд-данж высшего уровня. И тот, кто попытается его пройти, пожалеет. Сильно пожалеет.
Он закинул огрызок вниз, проводил его взглядом и потянулся. Пора было спать. Завтра много дел. Нужно расширить подземную ферму, нафармить ещё железа для големов и попробовать скрафтить эндер-сундук. А потом — Нижний мир. Портал уже почти готов.
Жека спустился в свою комнату, лёг на кровать (шерстяную, красную, скрафченную из трёх блоков шерсти и трёх досок) и закрыл глаза. Где-то внизу, в бараке у южной стены, тихо плакали жители. Где-то за лесом, в сотне километров отсюда, к замку шла стотысячная армия. Но Жека ничего этого не знал. Он видел сны о драконах, алмазах и бесконечных возможностях.
МИР / ОБИТАТЕЛИ
Староста Эрланд больше не был старостой. Он не был даже просто стариком. Он был тенью, призраком, который бродил по внутреннему двору крепости Синего Великана и пытался понять, в какой момент всё пошло не так.
Когда-то — всего несколько недель назад — он стоял на этом самом месте, у колодца, и обсуждал с соседями виды на урожай. Теперь колодец был на прежнем месте, но всё остальное изменилось до неузнаваемости. Деревня Нижняя Долина исчезла. Вместо неё вырос замок. Огромный, угловатый, сложенный из идеально ровных блоков, которые не мог вытесать ни один каменотёс в мире. Его стены вздымались на высоту пяти человеческих ростов. Его башни упирались в небо, как каменные пальцы. Над главной башней горел маяк — луч света, который был виден за много километров. И всё это построил он. Синий Великан. Один. За две недели.
Но стены и башни были ещё не самым страшным. Самым страшным были механизмы.
Эрланд не знал слова «механизмы». Он не знал слов «редстоун», «поршни», «раздатчики», «липкие блоки». Он не понимал, как это работает. Но он видел результаты. Видел, как каменная стена раздвигается сама собой, открывая жерла пушек — тех самых, которые однажды выплюнули динамитный заряд и разнесли старый дуб у реки в щепки. Видел, как стрелы вылетают из бойниц без участия лучников — просто так, сами, подчиняясь невидимой силе. Видел, как големы — железные чудовища с горящими глазами — маршируют по двору, повинуясь беззвучным приказам хозяина. Видел ловушки. Ямы с кольями. Коридоры, которые сжимаются и раздавливают всё, что находится внутри. Комнаты, которые заполняются водой и топят любого, кто в них окажется.
И он видел, как Великан всё это строил. С улыбкой. С радостью. Как ребёнок, играющий в кубики.
— Он готовится к войне, — сказал Эрланд однажды вечером, сидя в бараке вместе с остальными жителями.
— С кем он собирается воевать? — спросил кузнец Хродгар. — Он уже победил йотунов. Он уже разгромил барона. Кто ещё?
— Со всем миром, — ответил Эрланд. — Он строит крепость не против конкретного врага. Он строит её против всех. Против любого, кто попытается войти. Он ждёт, что на него нападут. Он хочет, чтобы на него напали. Это его… игра. Он строит самую сильную крепость, чтобы потом кто-то попытался её взять. И он победит. Потому что он всегда побеждает.
Жители замолчали. Они сидели в своём бараке — длинном, низком здании, которое Великан построил за час из булыжника и досок, — и слушали, как снаружи мерно шагают железные големы. Бум. Бум. Бум. Их шаги отдавались в земле, как удары сердца какого-то чудовищного зверя.
— Но если он ждёт нападения, — тихо сказала Мирра, — значит, оно будет. Рано или поздно кто-то придёт. Барон не мог просто исчезнуть. Он наверняка отправился за помощью. К герцогу. А герцог…
— Герцог придёт с армией, — закончил за неё Эрланд. — И мы окажемся между молотом и наковальней. Внутри крепости, которая будет осаждена. И если Великан проиграет — нас убьют как его пособников. А если он победит… — старик помолчал. — Если он победит, он продолжит строить. Дальше. Больше. Выше. И мы останемся здесь. В его клетке. Навсегда.
Никто не ответил. Потому что ответа не было. Они были пленниками в самом безопасном месте в мире. И эта безопасность была страшнее любой угрозы.
На рассвете следующего дня Великан начал новое строительство. Он вышел из донжона, потянулся, съел какую-то еду из своего невидимого хранилища и принялся за работу. На этот раз он строил что-то на вершине главной башни — какую-то конструкцию из обсидиана, которая светилась фиолетовым светом. Жители смотрели снизу, не понимая, что происходит. Но Мирра, которая провела больше всего времени, наблюдая за Великаном, заметила странную вещь.
— Он не просто строит, — сказала она. — Он готовится уйти. Эта конструкция — это портал. Я слышала, как он говорил о «Нижнем мире». Он собирается туда. Он оставит нас.
— Это хорошо? — с надеждой спросил пекарь Маркус.
— Я не знаю, — ответила Мирра. — Может быть, он уйдёт и не вернётся. А может быть, он уйдёт и вернётся с новыми силами. Или приведёт с собой других. Таких же, как он.
Жители смотрели на фиолетовое свечение над башней и молча молились. Каждый — своим богам. Каждый — о своём. Но все — об одном: чтобы это когда-нибудь закончилось.
А Великан, закончив портал, спустился вниз и снова принялся за механизмы. Он что-то менял в схеме пушек, добавлял новые рычаги, перекладывал красную пыль. И при этом он разговаривал сам с собой. Как всегда.
— …и вот представь: толпа игроков ломится в ворота. А я дёргаю рычаг — и големы активируются. Ещё рычаг — пушки открываются. Ещё рычаг — сирена воет. И они бегут, такие: «А-А-А, У НЕГО ТУТ ВСЁ АВТОМАТИЗИРОВАНО!» А я сижу на башне и ем попкорн. Ну, не попкорн, курицу. Но суть та же. Это же эпично!
Мирра слушала его и пыталась понять. «Игроки». «Автоматизировано». «Эпично». Эти слова ничего ей не говорили. Но интонация — довольная, предвкушающая, почти счастливая — говорила о многом. Великан ждал гостей. Он ждал битвы. Он ждал возможности испытать свою крепость в деле.
И Мирра вдруг поняла: барон обязательно придёт. Потому что так устроен мир. Потому что гордость и гнев не позволяют людям сдаваться. Барон соберёт армию. Герцог даст войска. И однажды утром на горизонте появятся знамёна. И тогда начнётся ад. Не потому что Великан зол. Не потому что он жесток. А потому что он ждёт этого. Он построил всё это — пушки, големов, ловушки, сирену — именно для этого момента. Для битвы. Для веселья.
Он не воспринимает войну как трагедию. Он воспринимает её как контент. Как развлечение. Как то, ради чего вообще стоит играть.
И это было самым страшным из всего, что Мирра узнала о Синем Великане. Не его сила. Не его неуязвимость. А его способность превращать чужую смерть в забаву. Его полное, абсолютное непонимание того, что для других людей война — это боль, страх и потери. Для него это просто… игра.
Она отошла от стены и вернулась в барак. Ей нужно было рассказать остальным. Они должны знать. Должны готовиться. Потому что когда армия придёт — а она придёт, Мирра была в этом уверена, — они окажутся в самом центре битвы. И выжить в этой битве будет непросто. Особенно если Синий Великан решит, что осада — это весело.