ГЛАВА 24. ПОСЛЕДНИЙ КОРАБЛЬ

Хаос на лунной базе продолжался, но его характер изменился. Первая волна паники, захлестнувшая Исследователей после метеоритного дождя из големов, схлынула, сменившись холодной, расчётливой обороной. Они были учёными, не воинами, но они были древней цивилизацией, пережившей гибель множества миров. У них было оружие. У них были защитные системы. И они начали собираться с силами.

Но было поздно. Потому что големы, которых они считали уничтоженными, начали подниматься.

Первый обсидиановый гигант, рухнувший в центр командного комплекса и разбившийся на десятки обломков, вдруг зашевелился. Его части, разбросанные по кратеру, задрожали, засветились тусклым фиолетовым светом и начали притягиваться друг к другу. Сначала медленно, как будто нехотя, потом всё быстрее и быстрее. Обломки соединялись, спаивались, восстанавливали форму. Трещины исчезали. Вмятины выправлялись. Отломанные конечности вставали на место. И через минуту голем стоял — целый, боеспособный, с горящими глазами-углями. Он оглядел поле боя, вычислил ближайшую цель и двинулся в атаку.

То же самое происходило повсюду. Железные воины, разбившиеся при падении, собирали себя заново. Кварцевые призраки, чьи тела были рассеяны по всему городу, материализовались из стен и теней. Костяные гончие, сломавшиеся при ударе, восстанавливали свои конечности, сращивая костяные пластины. Жека предусмотрел это. Он знал, что падение с такой высоты неизбежно повредит големов. Поэтому каждый из них был оснащён системой самовосстановления — той самой, которую он разработал в Лабиринте, экспериментируя с душами Аскетов и энергией Великого Зерцала. Разрушение не убивало их. Оно лишь замедляло. И теперь, когда враг думал, что первая волна схлынула, вторая волна поднималась из обломков.

Это решило исход битвы. Исследователи, которые начали перегруппировываться и организовывать оборону, оказались атакованы с тыла — големами, которых они уже считали уничтоженными. Их строй рассыпался. Их оружие, эффективное против живых существ, было почти бесполезно против мёртвого металла, который восстанавливался быстрее, чем они успевали его разрушать. Их силовые поля, ослабленные первым ударом, не выдерживали повторных атак. Их командные центры, разрушенные кратерами, не могли координировать оборону. Это была не битва. Это была зачистка. Методичная, безжалостная, неумолимая.

Жека шёл впереди. Его Клинок Тишины пел в его руках, и каждый взмах обрывал существование очередного Исследователя. Он больше не испытывал ни ярости, ни азарта, ни удовлетворения. Только холодную, сосредоточенную решимость. Он знал, что делает. Знал, зачем. И он не остановится, пока не закончит.

Через несколько часов всё было кончено. Города под куполами лежали в руинах. Лаборатории были разрушены. Хранилища образцов — уничтожены, а пленники освобождены. Ангары с кораблями превратились в груды оплавленного металла. Почти все Исследователи были мертвы — их ядра-сферы разбиты Клинком Тишины или раздавлены големами. Осталось лишь несколько — те, кого Жека приказал не убивать. Они понадобятся ему для последнего дела.

Он стоял посреди руин, тяжело опираясь на меч. Его броня была исцарапана и покрыта вмятинами. Здоровье восстановилось до половины благодаря зельям. Вокруг него собирались големы — те, кто уцелел. Их было меньше, чем в начале битвы, но всё ещё достаточно, чтобы контролировать ситуацию. Рядом стояла группа эльфов — тех, кого удалось освободить из капсул. Их было около полусотни. Измученные, истощённые, но живые. Они смотрели на своего спасителя с благоговением и недоверием.

Но один из них не мог стоять.

Он лежал на обломках, и его дыхание было слабым, прерывистым. Молодой эльф с серебристыми волосами и глазами цвета весенней листвы. Его звали Келериэль. Он был одним из первых, кого захватили Исследователи, и его тело, подвергнутое бесчисленным экспериментам, было на грани смерти. Кожа его стала серой. Глаза потускнели. Из ран на руках и груди сочилась кровь, которую эльфийская магия не могла остановить — слишком глубоко проникли инструменты Исследователей.

Жека подошёл к нему. Он видел много смертей. Он сам был причиной многих из них. Но эта смерть была другой. Она была несправедливой. Бессмысленной. Жестокой не по его вине, но всё равно жестокой. И он знал, что может её остановить. У него был тотем бессмертия. Одноразовый. Единственный. Созданный из душ Прародителей вампиров, он мог спасти от смерти один раз. Только один. Жека планировал использовать его для себя — на случай, если бой пойдёт не по плану. Но бой прошёл по плану. И теперь тотем лежал в его руке, пульсируя тёмной энергией.

Он посмотрел на тотем. На тёмную фигурку, изображающую его самого. На единственный шанс выжить, если что-то пойдёт не так. А потом он посмотрел на эльфа. На его серое лицо. На его потускневшие глаза. На его прерывистое дыхание. И он принял решение.

— Возьми, — сказал он, протягивая тотем Келериэлю. — Это спасёт тебя. Используй.

Эльф слабо покачал головой.

— Я не могу… это твоё… ты спас нас… ты должен жить…

— Я уже жив, — ответил Жека. — Я уже спасён. Я был спасён в тот момент, когда понял, что этот мир — настоящий. Когда понял, что вы — настоящие. Когда перестал играть и начал жить. Ты ещё молод. У тебя есть те, кто ждёт тебя дома. Семья. Друзья. Будущее. У меня… у меня тоже есть. Но я могу выжить и без тотема. А ты — нет.

Он вложил тотем в руку эльфа. Тот посмотрел на фигурку, на её тёмное сияние, на Жеку. Потом закрыл глаза и сжал тотем. Вспышка тёмного света окутала его тело. Раны затянулись. Дыхание выровнялось. Цвет вернулся к коже. Эльф открыл глаза — и они снова сияли, как весенняя листва. Он был жив. Он был исцелён. Жека помог ему подняться и повернулся к остальным. К големам, которые держали под стражей последних выживших Исследователей. К эльфам, которые ждали его указаний. К разрушенному городу, который больше никогда не будет угрожать его миру.

— Здесь всё кончено, — сказал он. — Но нам нужно вернуться домой. Портал не работает. Кораблей больше нет — кроме одного. В дальнем ангаре. Он не был повреждён при падении. Я приказал големам сохранить его. На нём вы отправитесь обратно.

— Мы? — переспросил Келериэль. — А ты?

— Я останусь здесь, — ответил Жека. — Мне нужно закончить. Уничтожить всё, что осталось. Убедиться, что они никогда не вернутся. А потом… — он на мгновение замолчал, — потом я найду способ вернуться сам. Не волнуйтесь. Я всегда нахожу способ.

Эльфы хотели возразить, но Жека уже шёл к дальнему ангару. Там, в серебристом полумраке, стоял последний корабль Исследователей — небольшой, но целый. Големы уже загружали в него спасённых эльфов. Рядом с кораблём, удерживаемый железными руками голема, стоял последний Исследователь — его сфера-ядро пульсировала холодным голубым светом. Он был нужен, чтобы пилотировать корабль. И он будет пилотировать. Под контролем големов. Под дулом Клинка Тишины.

— Ты поведёшь корабль, — сказал Жека, обращаясь к Исследователю. — Ты доставишь эльфов на поверхность. В целости и сохранности. Если ты попытаешься обмануть меня — големы разобьют твоё ядро. Ты понял?

Исследователь не ответил. Он не мог говорить — его оболочка была разрушена, осталась только сфера. Но Жека знал, что он слышит. Знал, что он понимает. И знал, что он подчинится. Потому что даже Исследователи, при всей их холодной безэмоциональности, не хотели умирать.

Эльфы заняли места в корабле. Келериэль, уже полностью исцелённый, обернулся на пороге.

— Мы будем ждать тебя, — сказал он. — Внизу. Все. Мы расскажем им, что ты сделал. Мы расскажем, что ты спас нас. Мы никогда не забудем.

— Я знаю, — ответил Жека. — Возвращайтесь домой. И передайте Герцогине… передайте ей, что я вернусь. Обязательно. Просто не знаю когда.

Корабль закрылся. Серебристый корпус засветился. Двигатели загудели, и корабль начал подниматься. Медленно, неуверенно — видно было, что Исследователь-пилот действует под принуждением, — но подниматься. Он прошёл сквозь разрушенный купол, вышел в открытый космос и начал спуск к поверхности планеты. Жека стоял и смотрел, как он уменьшается, превращается в точку, исчезает в сиянии атмосферы. А когда корабль скрылся из виду, он повернулся к руинам базы. К големам, которые ждали его приказов. К последним нескольким Исследователям, которых он сохранил для допроса. К мёртвому городу, который больше никогда не будет угрожать его дому. Он поднял Клинок Тишины.

— Теперь займёмся остальным, — сказал он. — Мы должны убедиться, что здесь не осталось ничего, что можно восстановить. Ни одного ядра. Ни одной сферы. Ни одной работающей машины. А потом… — он посмотрел на звёзды, на далёкую планету, которая была его домом, — потом я найду способ вернуться. Я всегда нахожу способ. Я же игрок. А игроки не бросают сохранения. Они возвращаются и проходят игру до конца.