Замок выглядел ещё круче, чем вчера. Утреннее солнце подсвечивало каменные стены, и они казались золотыми. Флаги на башнях лениво колыхались на ветру. Стражники на стенах ходили туда-сюда, не подозревая, что за ними наблюдают. Жека сидел в кустах на опушке леса, жевал яблоко и прикидывал план штурма.

Классическая осада — это долго и скучно. Тараны, лестницы, осадные башни, многодневное стояние под стенами, попытки сделать подкоп, отравленные колодцы, переговоры, ультиматумы. Жека всё это знал из стратегий, в которые иногда рубился. Но он был не в стратегии. Он был в песочнице. А в песочнице стены ломают. Просто берут и ломают. Киркой. Или киркой с эффективностью. Или голыми руками, если совсем невтерпёж.

Он посмотрел на Винсента. Тот стоял рядом, привязанный к дереву, и смотрел на замок с выражением, которое Жека не мог расшифровать. Страх? Вина? Надежда? Блин, слишком сложная мимика для NPC. Разработчики перестарались.

— Ладно, — сказал Жека, поднимаясь. — План такой: я иду к стене, ломаю стену, захожу внутрь, убиваю всех агрессивных мобов, нахожу сундуки, собираю лут. Ты сидишь здесь. Если я не вернусь через час… ну, тогда ты свободен. Или нет. Я ещё не решил.

Он привязал поводок покрепче, проверил снаряжение и двинулся к замку. Не таясь. Не прячась. Просто встал и пошёл через поле — двухметровая синяя фигура, залитая утренним солнцем, с алмазным мечом на поясе и киркой в руке.

На стенах его заметили почти сразу. Раздались крики, забегали стражники, зазвенел колокол. Где-то внутри замка взвыла труба. Ворота захлопнулись, на башнях появились арбалетчики. Жека усмехнулся. Агро пошло. Отлично.

Первый болт ударил его в плечо и отскочил от наплечника. Второй просвистел мимо уха. Третий воткнулся в щит, который Жека выставил перед собой. Четвёртого не было — арбалетчики перезаряжались, а он уже подошёл к стене.

Стена была высокая — метров десять, не меньше. Сложена из крупных, грубо отёсанных каменных блоков, скреплённых известковым раствором. Настоящая, средневековая, добротная стена. Жека провёл по ней рукой, оценивая текстуру. Приятный камень. Серый, с прожилками, чуть шершавый. Красивый. Из такого хорошо строить.

— Ладно, — сказал он. — Приступим.

Он размахнулся и ударил киркой по стене.

Тук-тук-тук. Хрусть.

Блок исчез. Просто исчез, оставив в стене идеально кубическую дыру. В руки Жеке упал аккуратный куб серого камня — один в один как в инвентаре. Он покрутил его, удовлетворённо хмыкнул и закинул в инвентарь. Отличный булыжник. Даже лучше, чем из пещеры. Более ровный.

— Реально хороший камень, — пробормотал он и ударил снова.

Тук-тук-тук. Ещё один блок исчез. Ещё один камень отправился в инвентарь. Дыра в стене стала шире. Теперь в неё можно было просунуть голову. Жека просунул. Внутри был внутренний двор замка — мостовая, колодец, какие-то постройки. И много-много бегущих людей в доспехах.

— Привет, мобы! — крикнул он в дыру и помахал рукой. — Я сейчас! Подождите минутку, я только стену доломаю!

Он ударил ещё раз. И ещё. И ещё. Через минуту дыра в стене стала размером с дверной проём. Через две минуты — с ворота. Через пять минут Жека просто разобрал целый сегмент стены — десять метров в длину, три в высоту — и аккуратно сложил блоки в инвентарь. У него теперь было три стака отличного замкового камня. На башню хватит. Или на второй этаж склада.

Стражники на стенах и во дворе замерли. Они смотрели, как двухметровый синий гигант разбирает их замок на кубики, как ребёнок разбирает конструктор, — легко, методично, с явным удовольствием. Их арбалетные болты отскакивали от его брони. Их копья ломались о его щит. Их мечи не оставляли даже царапин на его наручах. А он всё ломал и ломал, и стена, которая двести лет выдерживала осады и штормы, исчезала блок за блоком.

— ОНИ НЕ МОГУТ ПРОБИТЬ ЕГО! — закричал кто-то на стене. — ОН НЕУЯЗВИМ! ОТСТУПАЕМ ВНУТРЬ! ЗАЩИЩАЕМ ГЛАВНЫЙ ЗАЛ!

Стражники побежали. Жека проводил их взглядом и вошёл во двор.

* * *

Замок внутри был именно таким, каким он его представлял. Узкие улочки между постройками. Конюшни. Казармы. Кузница. Склады. Главная башня — донжон — возвышалась в центре, массивная и мрачная. И везде были люди. Много людей. Они бегали, кричали, прятались за бочками, выглядывали из окон. Некоторые были в доспехах и с оружием — этих Жека помечал как «агрессивные мобы» и шёл на них, не раздумывая. Другие были без оружия, в простой одежде, с белыми от ужаса лицами. Этих он игнорировал. Не агрятся — и ладно. Не тратить же на них прочность меча.

Первый агрессивный моб попался у конюшни — здоровенный мужик с алебардой, который выскочил из-за угла и попытался ударить Жеку по ногам. Жека перепрыгнул через алебарду, приземлился мужику на плечи и вогнал меч в основание черепа. Мужик умер мгновенно. С него выпали железный шлем, несколько монет и кусок вяленого мяса. Жека подобрал лут и двинулся дальше.

Второй и третий мобы напали вместе — два арбалетчика, которые засели на балконе над внутренним двором. Они стреляли сверху, целясь в голову. Один болт попал в шлем, Жека даже не заметил. Второй пролетел мимо. Он достал лук, прицелился и двумя выстрелами снял обоих. Арбалетчики упали с балкона, ломая перила, и превратились в облачка опыта. Лут — два арбалета, болты, немного кожи. Небогато.

— Экономика у них так себе, — прокомментировал Жека, подбирая трофеи. — Может, босс будет пожирнее.

Четвёртый, пятый, шестой — он перестал считать. Они выбегали из казарм, из-за углов, из дверей. Он рубил их мечом, расстреливал из лука, иногда просто бил кулаком, если лень было доставать оружие. Его здоровье почти не падало — броня держала, а редкие попадания он компенсировал зельем регенерации. К тому моменту, как он пересёк внутренний двор и подошёл к донжону, за ним осталось двадцать три трупа стражников, разобранная секция стены, сломанные ворота конюшни (он случайно задел плечом) и сожжённая казарма (он проверял, работает ли огниво).

Дверь в донжон была заперта. Массивная дубовая дверь, обитая железом, с тяжёлым засовом изнутри. Жека подёргал ручку. Закрыто. Он пожал плечами и достал топор.

Тук-тук-тук. Дверь исчезла. В инвентарь упали три дубовые доски и железный слиток. Неплохо.

Внутри был большой зал. Гобелены на стенах. Камин в половину стены. Массивный дубовый стол с остатками завтрака. Свечи. Книжные полки. Сундук в углу. И люди. Много людей. Но не стражники. Эти были другие.

Женщина. Пожилая, в дорогом платье, с поседевшими волосами, убранными в пучок. Она стояла у камина, прижимая к себе двух девочек-подростков. Девочки плакали. Женщина не плакала. Она смотрела на Жеку с выражением, которое он не мог понять, — смесь ужаса, ненависти и странного, почти царственного достоинства.

Мужчина. Толстый, лысеющий, в бархатном камзоле, который явно был ему мал. Он стоял впереди, заслоняя собой женщину и девочек. В одной руке он держал меч — дорогой, с позолоченной рукоятью, но держал неумело, как человек, который никогда в жизни не сражался. В другой руке — какой-то свиток, возможно, грамота или мирный договор. Его лицо блестело от пота, глаза бегали, но он стоял. Не убегал.

Слуги. Трое или четверо, в простой одежде, сбившиеся в углу, как овцы в загоне. Двое мужчин, одна женщина, один старик. Они дрожали. Кто-то молился. Кто-то тихо всхлипывал. Ни у кого не было оружия.

Жека остановился. Он обвёл взглядом зал, оценивая обстановку. Агрессивных мобов не было. Вообще. Ни одного красного индикатора. Только зелёные — нейтральные NPC, которые не атаковали, не убегали, просто стояли и смотрели.

— Так, — сказал он вслух. — А это что за кат-сцена? Семья босса? Или заложники? Или типа… квестовые персонажи?

Толстый мужчина что-то заговорил. Его голос дрожал, но он старался говорить громко и властно. Он размахивал свитком, указывал на женщину, на девочек, потом на Жеку, потом на дверь. Смысл был ясен: «Возьми что хочешь, только уходи». Или: «Мы сдаёмся, пощади». Жека не вслушивался. Какая разница, что там бормочет NPC? У них всегда заскриптованные фразы.

Он подошёл ближе. Мужчина замолчал. Женщина прижала девочек сильнее. Слуги в углу замерли, перестав даже дышать.

Жека смотрел на них. Они смотрели на него. Пауза затягивалась.

И тут ему в голову пришла мысль. Интересная мысль. Экспериментальная. Он ведь до сих пор не знал, как работает местная система лута с неагрессивных NPC. С мобов выпадают предметы — это понятно. С животных — кожа, мясо, шерсть. С жителей деревни он ничего не выбивал, потому что они были полезны для торговли. Но эти — эти были другие. Они не были частью его деревни. Они были частью данжа. А в данже — в нормальном, классическом данже — лут должен быть со всех. Даже с нейтралов. Особенно с босса и его семьи.

— Интересно, — пробормотал он, разглядывая женщину. — С тебя что-нибудь выпадет? Может, кольцо? Или ожерелье? Ты вроде богато одета.

Женщина не ответила. Она не понимала его слов. Она видела только, как Синий Великан наклоняется к ней, и его фиолетовые глаза — пустые, любопытные, абсолютно нечеловеческие — изучают её, как мясник изучает тушу.

— Надо проверить, — решил Жека.

Он вытащил меч. Женщина вскрикнула. Мужчина бросился вперёд, заслоняя её, но Жека просто отодвинул его левой рукой — толстяк отлетел в сторону, врезался в стол и рухнул на пол, рассыпая тарелки и кубки. Одна из девочек завизжала. Вторая потеряла сознание и осела на пол. Слуги в углу забились глубже, кто-то начал читать молитву.

Жека занёс меч. Женщина смотрела ему прямо в глаза. Она не молила о пощаде. Она просто смотрела. И в её взгляде было что-то, от чего Жеке стало неуютно. Не по-настоящему неуютно — так, лёгкий дискомфорт, как когда в игре слишком реалистично анимирована смерть персонажа. Он поморщился, но меч не опустил.

Удар. Быстрый, точный, в сердце.

Женщина упала. Девочка, которая ещё стояла, закричала — тонко, пронзительно, на одной ноте, — и бросилась к матери. Мужчина на полу завыл, пытаясь подняться. Слуги рыдали. А Жека стоял над телом и ждал.

Ничего.

Никакого облачка опыта. Никакого дропа. Никакого лута. Вообще ничего. Женщина просто лежала на полу — мёртвая, настоящая, — и из раны на груди текла кровь. Самая обычная кровь. Никаких частиц. Никаких предметов. Никакой награды.

Жека подождал ещё немного. Потыкал тело носком ботинка. Открыл инвентарь — проверить, не попал ли лут автоматически. Нет. Пусто. Он убил NPC, и с него ничего не выпало. Вообще ничего. Даже опыта.

— Серьёзно? — он даже обиделся. — Вообще ничего? Даже одной монетки? Даже клочка кожи? Что за дурацкий данж? Разработчики, вы там совсем обленились? Зачем вы тогда добавили этих NPC, если с них нет лута? Для атмосферы? Для сюжета? Нафига мне сюжет, я хочу фармить!

Он развернулся и пошёл прочь от тел. Раздражённый. Разочарованный. Эксперимент не удался. Неагрессивные NPC оказались бесполезными пустышками. Просто декорации. Как те жители в RPG, которые стоят на одном месте и повторяют одну фразу. Тратить на них время и прочность меча не имело смысла.

Мужчина на полу продолжал выть. Девочка рыдала над телом матери. Слуги молились. Жека прошёл мимо них, даже не взглянув, и направился к сундуку в углу зала.

Сундук был большой, окованный железом, с массивным замком. Жека сбил замок одним ударом меча и открыл крышку. Внутри лежали монеты — много, целая куча, — какие-то документы, свитки, фамильные драгоценности. Золото, серебро, пара рубинов. Вот это уже было интересно. Жека сгрёб всё в инвентарь, не разбирая. Монеты заняли один слот. Драгоценности — другой. Свитки — третий, потом разберётся, может, там зачарования.

Потом он заметил книжные полки. Много книжных полок. Целая библиотека в дальнем конце зала. Книги — это всегда полезно. Зачарования. Знания. Или просто декоративные блоки. Он подошёл и начал снимать книги с полок. Некоторые исчезали, превращаясь в стандартные игровые книги — без текста, просто предмет. Другие оставались настоящими — с пожелтевшими страницами и текстом на неизвестном языке, — и их Жека тоже закидывал в инвентарь. Вдруг пригодятся для крафта книжных шкафов.

Потом он заметил гобелены. Красивые, кстати. Шерстяные. Если их разобрать, можно получить нити. Нити нужны для луков. И для поводков. Он сорвал гобелен со стены.

Потом камин. Камин был сложен из хорошего обожжённого кирпича. А у Жеки как раз не хватало кирпича для новой печки в башне. Он достал кирку и разобрал камин. В инвентарь упали тридцать два блока кирпича. Отлично.

Потом стол. Дубовый, массивный, явно дорогой. Но дуб есть дуб. Пять досок. В инвентарь.

Потом подсвечники. Железные. Железо всегда нужно. В инвентарь.

Потом люстра. Цепи плюс железо. В инвентарь.

Он ходил по залу и собирал всё, что можно было разобрать, унести, превратить в ресурсы. Через полчаса главный зал донжона выглядел так, словно по нему прошёлся ураган. Гобелены сорваны. Камин разобран. Книжные полки опустошены. Стол исчез. Стулья исчезли. Ковёр с пола исчез (шерсть, три блока). Даже пара каменных плит из пола исчезла, потому что Жека заметил, что они отличаются по текстуре от обычного булыжника, и решил, что это какой-то редкий камень.

Всё это время люди в зале — барон, его дочь, слуги — сидели там, где их оставили. Барон уже не выл. Он сидел на полу, прижимая к себе дочь, и смотрел, как Синий Великан разбирает его дом на кубики. Его глаза были пусты. Его лицо было серым. Он больше не был бароном Альдриком Четвёртым, владетелем этих земель. Он был просто старым, раздавленным человеком, который только что потерял жену, замок и смысл жизни. И который даже не мог умереть, потому что Синему Великану было на него плевать.

Жека закончил сбор лута и остановился посреди опустошённого зала. Инвентарь был забит под завязку. Камень, кирпич, доски, железо, золото, драгоценности, книги, гобелены, шерсть. Этого хватит на новую башню. И на вторую башню. И на маяк, наверное, тоже хватит. Отличный данж. Просто отличный.

— Ладно, — сказал он сам себе. — Пора валить. Тут больше ничего интересного.

Он развернулся и вышел из зала. Проходя мимо барона и его дочери, он даже не замедлил шаг. Они были пустышками. Декорациями. Частью атмосферы. Не мобы. Не лут. Просто фон.

В коридоре он наткнулся ещё на пару стражников, которые пытались организовать оборону. Убил обоих. Собрал лут. Спустился по лестнице, вышел во двор, по пути разобрав ещё одну стену (камень был реально хороший) и пару складских построек (доски, ботинки, пара сундуков с зерном — зерно он тоже забрал, хлеб никогда не лишний).

У выхода из замка он обернулся. Донжон возвышался над внутренним двором, мрачный и опустошённый. Часть крыши обрушилась — Жека случайно разобрал несущую балку, когда ломал чердачное перекрытие в поисках секретных комнат. На стенах зияли дыры. Ворота были сорваны. Казарма догорала. Внутренний двор был усыпан телами стражников и обломками мебели, которую Жека выбросил, потому что она не влезала в инвентарь.

— Круто, — сказал Жека. — Реально круто. Один из лучших данжей. И камень отличный. Надо будет вернуться и разобрать оставшиеся стены. Но это завтра. А сейчас — домой. Спать. Устал.

Он зевнул и зашагал обратно к лесу, где его ждал Винсент. За его спиной дымился замок. Над башней всё ещё висел флаг с гербом барона — чёрный кабан на красном поле, — но уже через час порыв ветра сорвал его и унёс куда-то в лес. Никто не стал поднимать.

* * *

МИР / ОБИТАТЕЛИ

Барон Альдрик Четвёртый сидел на полу своего разорённого зала и не мог пошевелиться. Его жена лежала в трёх шагах от него, и кровь из её раны уже запеклась на каменных плитах тёмной, почти чёрной коркой. Его дочь — Алисия, его маленькая Алисия — сидела рядом, прижавшись к его боку, и молчала. Она не плакала. Она просто смотрела в одну точку, и её глаза были такими же пустыми, как у Синего Великана.

Слуги разбрелись. Кто-то убежал ещё во время штурма. Кто-то сидел в углу и раскачивался, бормоча молитвы. Старый дворецкий, служивший в замке сорок лет, умер от разрыва сердца, когда Великан начал разбирать камин. Он просто упал и не встал. На него никто не обратил внимания.

Альдрик пытался думать. Пытался понять. Но мысли разбегались, как тараканы, не складываясь в единую картину. Кто это был? Что это было? Зачем? Почему? Он ждал вражескую армию. Он готовился к осаде. Он был готов к переговорам, к ультиматумам, к требованиям выкупа. Но то, что произошло, не укладывалось ни в какие рамки. Это не было войной. Это не было грабежом. Это не было даже наказанием.

Это было… разборкой. Великан просто разобрал его замок. Как будто это был не замок, а куча строительного мусора. Он убил стражников — двадцать три человека, лучшие солдаты баронства, — и даже не заметил этого. Он убил его жену — просто так, из любопытства, — и даже не разозлился, когда с неё ничего не выпало. Он разобрал камин. Камин, который грел этот зал двести лет. Он сорвал гобелены. Гобелены, которые вышивала ещё прабабка Альдрика. Он забрал книги. Книги, которые собирали четыре поколения.

И всё это он делал с выражением лёгкой скуки на лице. Как человек, который занимается рутинной работой. Как крестьянин, собирающий урожай.

—.

Алисия пошевелилась.

— Папа, — сказала она тихо. — Он вернётся?

Альдрик не ответил. Он не знал. Может быть, вернётся. Может быть, нет. Может быть, завтра утром Синий Великан проснётся в своей башне, вспомнит, что в замке осталось ещё много хорошего камня, и придёт снова. А может быть, он найдёт себе другую игрушку и забудет про этот замок навсегда.

Но Альдрик знал одно: даже если Великан не вернётся, замок уже не восстановить. Потому что Великан забрал не просто камень и золото. Он забрал нечто большее. Он забрал у Альдрика веру в то, что мир подчиняется правилам. Что есть справедливость. Что есть боги, которые наказывают зло и вознаграждают добро. Что есть смысл.

Теперь ничего этого не было. Был только Синий Великан. И его фиолетовые глаза, которые смотрели на мир и видели только текстуры. Только блоки. Только лут.

* * *

Винсент ждал, привязанный к дереву. Он слышал крики, звон металла, треск ломающейся древесины. Потом наступила тишина — долгая, страшная тишина, которая длилась почти час. А потом Синий Великан вышел из леса. Целый. Довольный. С квадратным лицом, на котором застыло выражение сытого удовлетворения.

— Ну что, — сказал Великан, отвязывая поводок от дерева. — Данж зачищен. Лут собран. Домой.

Он потянул поводок, и Винсент пошёл. Они шли через лес обратно в деревню, и Винсент думал только об одном: «Я жив. Я всё ещё жив. Почему я жив?»

И не находил ответа.