ГЛАВА 8. ДЕТИ НОЧИ

Задолго до того, как Синий Великан появился в этом мире, задолго до того, как гоблины выползли из своих пещер, ведомые Хатинчхелохином, в мире уже были они. Вампиры. Дети Ночи. Бессмертные. Они не были пришельцами из другого мира. Они родились здесь — из плоти и крови, из амбиций и страха смерти. И эта история, история их происхождения, была темнее и страшнее, чем любая легенда.

Когда-то, много веков назад, ещё до того, как королевство обрело свои нынешние границы, до того, как эльфы ушли в свои леса, а гномы — в свои горы, в мире существовала цивилизация, которая достигла невероятных высот. Её города были прекрасны, её маги — могущественны, её учёные — мудры. Но всякая цивилизация рано или поздно сталкивается с одним и тем же вопросом. Со смертью. И трое величайших умов той эпохи решили найти ответ.

Первого звали Алдарон. Он был человеком — самым блестящим алхимиком своего времени. Он мог превращать свинец в золото, а воду — в яд. Он изучил все известные науки, все магические искусства, все тайные доктрины. Но чем больше он знал, тем яснее понимал: его время ограничено. Человеческое тело стареет. Разум угасает. И все его знания, все его открытия, всё его величие обратится в прах, как только сердце перестанет биться. Эта мысль была невыносима. Алдарон поклялся, что найдёт способ преодолеть смерть. Чего бы это ни стоило.

Второй была Леди Итилиэль. Эльфийка из древнего рода, который помнил ещё времена, когда Древо Предтеч было молодым. Эльфы жили долго — столетиями, тысячелетиями, — но даже они умирали. Итилиэль видела, как её родители, её друзья, её возлюбленные уходили в Вечный Лес, оставляя её одну. Она не могла смириться с этим. Она хотела жить вечно. Не просто долго — именно вечно. Чтобы никогда больше не терять тех, кого любит. Чтобы никогда больше не прощаться. Эта мечта стала её наваждением.

Третьим был Маркус Тёмный — воин и стратег, человек, который прошёл через сотни битв и ни разу не был ранен. Его боялись враги, его уважали союзники, его боготворили солдаты. Но Маркус знал: однажды удача отвернётся. Однажды стрела найдёт свою цель. Однажды меч врага окажется быстрее. И тогда великий воин, непобедимый генерал, станет просто трупом на поле боя. Он не мог допустить этого. Он хотел стать неуязвимым. Не просто сильным — бессмертным. Чтобы ни один враг, ни одна болезнь, ни одна случайность не могли его уничтожить.

Трое объединились. Они понимали, что поодиночке не достигнут цели — каждый из них был велик в своей области, но бессмертие требовало сочетания многих знаний. Алдарон предоставил алхимию. Итилиэль — древнюю эльфийскую магию. Маркус — знания о человеческом теле, полученные на полях сражений. Вместе они построили лабораторию в подземельях Аскалона — величайшего города той эпохи, — и начали свои эксперименты.

Сначала они работали на животных. Крысы, собаки, лошади — они учились останавливать старение, заживлять раны, возвращать жизнь мёртвым тканям. У них получалось. Но животные, которых они возвращали к жизни, менялись. Они становились агрессивными, кровожадными, неконтролируемыми. Они нападали на своих создателей. Они пили кровь друг друга. Они умирали, если на них попадал солнечный свет. Это были побочные эффекты, но Алдарон, Итилиэль и Маркус считали их приемлемой ценой. Солнечный свет? Можно жить в тени. Кровожадность? Можно контролировать. Бессмертие стоило любых жертв.

Когда эксперименты на животных были закончены, они перешли к людям. Нищих, преступников, бродяг похищали с улиц Аскалона и приводили в подземелья. Никто не замечал их исчезновения — в великом городе всегда пропадали люди. Эксперименты становились всё более жестокими. Подопытные умирали десятками. Но каждый умерший приближал троих учёных к цели. И наконец, после многих лет, они создали формулу — эликсир, который останавливал старение, даровал невероятную силу, скорость, регенерацию, но при этом требовал постоянного пополнения жизненной энергии. Эту энергию можно было получить только одним способом — из крови живых существ.

Они колебались. Всего мгновение. Всего одну ночь. А потом Алдарон взял чашу с эликсиром и выпил его. Итилиэль последовала за ним. Маркус — последним. И все трое умерли. А потом воскресли. Уже не людьми и не эльфами. А чем-то иным. Первыми вампирами. Прародителями.

Они обнаружили, что их творение работает именно так, как они задумали. Они были бессмертны. Их раны заживали мгновенно. Их сила превосходила силу десятерых. Их чувства были обострены до невероятной степени — они слышали сердцебиение на расстоянии в сотню шагов, видели в темноте, ощущали запах крови за милю. Но была и цена. Солнечный свет обжигал их, как огонь. Серебро разъедало их плоть. И голод — вечный, неутолимый голод, который можно было заглушить только кровью, — стал их постоянным спутником.

Они не сожалели. Они достигли того, к чему стремились. Они стали бессмертными. И теперь, оглядывая мир сверху вниз, они видели его иначе. Смертные — люди, эльфы, все остальные — были не более чем скотом. Ресурсом. Пищей. Они были обречены умереть в любом случае — так какая разница, умрут ли они от старости, от болезни или от клыков вампира? Прародители рассуждали холодно и логично. Мир — это хаос. Смертные размножаются бесконтрольно, воюют друг с другом, разрушают природу, истребляют целые виды. Они — раковая опухоль на теле реальности. И вампиры, как единственные бессмертные существа, обязаны навести порядок.

Их цель была проста и грандиозна: господство. Полное, абсолютное господство над миром. Они очистят землю от неконтролируемого населения смертных, оставив лишь фиксированное количество — ровно столько, сколько нужно для поддержания вампирского рода. Люди, эльфы, гномы — все они будут жить в специально отведённых резервациях, под присмотром вампирских надзирателей. Они будут размножаться по квотам. Их будут выращивать, как скот. Их кровь будет собираться методично и рационально. Никаких войн. Никаких эпидемий. Никакого хаоса. Только порядок. Вечный, нерушимый порядок, поддерживаемый железной рукой бессмертных.

Но для этого нужно было сначала расчистить место. И они начали с Аскалона.

Великий город, гордость человеческой цивилизации, был обречён. Прародители, используя свои новые способности, создали чуму — долгую, мучительную, неизлечимую болезнь, которая распространялась по городу как пожар. Алдарон разработал формулу. Итилиэль наложила на неё заклинание распространения. Маркус организовал доставку заражённых предметов в ключевые точки города. Чума начиналась с кашля, потом переходила в лихорадку, потом — в гниение плоти заживо. Люди умирали тысячами. Десятками тысяч. Сотнями тысяч. Улицы были завалены трупами. Воздух был пропитан смрадом разложения. Храмы стояли пустыми, потому что жрецы умерли первыми. Библиотеки сгорели, потому что некому было тушить пожары. Аскалон, величайший город мира, превратился в братскую могилу.

И когда последние выжившие бежали, проклиная это место, вампиры вошли в мёртвый город как хозяева. Они назвали его Нокс-Аэтерна — Вечная Ночь. Здесь, среди руин былого величия, они построили свою Цитадель, свой Совет, свою империю. Отсюда они начали распространять своё влияние. Они обращали новых вампиров — не через эликсир (формула была утеряна, и Прародители не собирались её восстанавливать), а через укус. Обращённые были слабее Прародителей, но всё ещё значительно сильнее смертных. Они становились солдатами, слугами, инструментами воли трёх бессмертных.

Так сформировалась иерархия вампиров. На вершине стояли Прародители — Алдарон Алхимик, Итилиэль Вечная и Маркус Тёмный. Они никогда не покидали Цитадель, управляя своим народом через Патриархов и Матриархов. Ниже стояли главы кланов — двенадцать вампиров, каждый из которых контролировал определённую сферу: войну, политику, шпионаж, магию. Ещё ниже — просто вампиры, обращённые, которые доказали свою ценность. И в самом низу — Неофиты, недавно обращённые, которые ещё не прошли инициацию.

Веками они ждали. Они наблюдали, как люди строят свои королевства, как эльфы выращивают свои леса, как гномы куют свою сталь. Они не вмешивались. Им некуда было спешить — они были бессмертны. Они могли позволить себе ждать, пока смертные сами не создадут условия для своего порабощения. И теперь, когда гоблинская орда захлестнула мир, когда королевство рушилось, когда люди были на грани уничтожения, — Прародители решили, что время пришло.

Совет собрался в Зале Двенадцати Тронов. Огромное помещение, вырубленное в самом сердце Цитадели, освещалось лишь алыми огнями, горящими в чашах из чёрного мрамора. Вдоль стен стояли троны — двенадцать тронов, по одному на каждый клан. Патриархи и Матриархи сидели неподвижно, как статуи, их лица были прекрасны и ужасны одновременно. А над ними, на возвышении, находились три трона, скрытые полумраком. Там сидели Прародители. Их не видел никто из ныне живущих вампиров — только слышали их голоса, которые звучали как эхо из глубочайшей бездны.

Докладчик — вампир из Клана Шепчущей Тени — только что закончил свой отчёт. Он рассказал о гоблинской орде. О людях, которые бегут на восток. О короле, чья армия разбита. О принце, который мёртв. О крепостях Синего Великана, которые стали последними оплотами обороны. О том, что если не вмешаться, орда уничтожит человечество полностью.

— Это не в наших интересах, — произнёс голос Алдарона. Сухой, бесстрастный, как шелест пергамента. — Если гоблины истребят людей, мы потеряем источник пищи. А выращивание людей в неволе требует ресурсов и времени. Гораздо эффективнее сохранить существующее поголовье, взяв его под контроль.

— Согласен, — прозвучал голос Маркуса. Низкий, рокочущий, полный скрытой угрозы. — Но просто сохранить недостаточно. Мы должны ослабить людей. Сделать их зависимыми. Напуганными. Чтобы они сами молили нас о защите. Чтобы они приняли наше господство как спасение. Гоблинская орда — это инструмент. Мы можем использовать его, чтобы подрезать крылья человечеству, а потом вмешаться и предстать в роли спасителей.

— Тонко, — произнесла Итилиэль, и её голос был подобен звону серебряных колокольчиков. — Мне нравится. Но есть ещё эльфы. Мои бывшие сородичи. Они тоже должны быть под контролем. Их лес — их сила. Если мы позволим им сохранить лес, они всегда будут угрозой.

— Мы займёмся эльфами позже, — ответил Алдарон. — Сейчас приоритет — люди. Их армия разбита, их король в отчаянии, их беженцы уязвимы. Мы ударим сейчас. Поможем гоблинам добить марш. Заберём самых сильных — тех, кто мог бы возглавить сопротивление. А остальных… остальных оставим. Пусть бегут в свои крепости. Пусть прячутся за стенами, построенными Синим Великаном. Когда орда осадит их и они окажутся на грани гибели, мы придём. И предложим им выбор: служение или смерть.

— А если они выберут смерть? — спросил Маркус.

— Никто не выбирает смерть, когда есть надежда, — ответила Итилиэль. — Мы дадим им надежду. А потом превратим её в цепи.

Так было принято решение. Вампиры не будут спасать людей. Они помогут гоблинам добить тех, кто ещё сопротивляется. Они уничтожат самых сильных, самых гордых, самых непокорных. А тех, кто выживет, — запугают, ослабят и поставят перед выбором. И когда люди, загнанные в угол, отчаявшиеся, потерявшие всё, увидят, что вампиры — единственная сила, способная противостоять орде, они сдадутся. Они примут господство бессмертных как меньшее из зол. А вампиры получат свой скот — контролируемый, фиксированный, послушный.

И когда туман опустился на колонну беженцев, когда вампирские клинки начали свою кровавую жатву, когда гоблины, воспользовавшись паникой, прорвали строй, — это был не хаос. Это был план. Холодный, расчётливый, безжалостный план, разработанный тремя древними существами, которые когда-то были смертными, но забыли, что значит быть живыми. Они смотрели на бойню с вершины далёкого холма — три фигуры, закутанные в плащи, неподвижные, как статуи. Их глаза — алые, горящие — отражали пламя пожаров. И в этих глазах не было ни радости, ни печали. Только холодный, бесконечный расчёт.

— Пусть бегут, — произнёс Алдарон. — Пусть прячутся. Пусть надеются. Мы придём, когда они будут готовы принять нас.

И три фигуры исчезли, растворившись в ночи, оставив позади горящий лагерь, крики умирающих и бесконечное море гоблинов, которое продолжало свою кровавую жатву. А где-то далеко на востоке, в Эренвальде, люди, ещё не знавшие о предательстве, всё ещё ждали короля. Ждали принца. Ждали спасения. Но спасение, которое придёт к ним, будет носить не корону, а клыки. И цена этого спасения будет выше, чем они могут себе представить.