ГЛАВА 5. ЭЛЬФИЙСКИЙ ЛЕС
Пока люди готовились к обороне за семидесятиметровыми стенами Эренвальда, на севере, в Лесном Королевстве, шла своя подготовка. Весть о гоблинской орде достигла эльфов на четвёртый день вторжения — принесли разведчики-следопыты, которые патрулировали границы леса. Их донесения были тревожными: орда разделилась. Основная масса двигалась на восток, к человеческим землям. Но значительная часть — десятки, если не сотни тысяч — повернула на север. К Лесу.
Королева Итиль собрала совет в Чертогах Правящего Дома. Там, в ажурном павильоне, парящем в кроне Исполинского Древа, собрались все, кто имел право голоса. Лорд Корней, чьё тело, похожее на гору из корней и земли, занимало почти половину зала. Леди Утренняя Роса, сотканная из тумана и света, чей смех звучал как перезвон хрустальных колокольчиков. Аристократы Долгой Зари с их серебристой и золотистой кожей. Хранители Рощ, командовавшие обороной леса. И трое людей: герцог Леопольд (он прибыл в лес за день до совета через портал, который эльфы восстановили после битвы с Синим Великаном), его дочь Изабель и Винсент — как эксперты по механизмам и тактике Великана.
— Орда движется быстро, — говорила следопыт, молодая эльфийка с волосами цвета осенней листвы. — Они не останавливаются на ночь. Они не разбивают лагерей. Они просто идут, едят на ходу, спят на ходу, умирают на ходу. Их разведчики — мелкие твари, почти невидимые в траве, — уже проникли на опушку леса. Мы уничтожили несколько, но сколько их всего — неизвестно. По нашим оценкам, основные силы достигнут границы через три дня. Может быть, раньше.
— Сколько их? — спросила Королева.
Следопыт запнулась.
— Мы не можем сосчитать точно, Ваше Величество. Они движутся сплошной массой. Наши разведчики говорят о двухстах тысячах. Но это только те, что идут на север. Основная орда, на востоке, больше в несколько раз.
В зале повисла тишина. Двести тысяч. Это было немыслимо. Эльфийская армия, даже после потерь в битве с Синим Великаном, насчитывала около тридцати тысяч воинов. Пятьдесят, если мобилизовать всех Хранителей Рощ, включая резервистов. Но даже так — четыре к одному. А если учитывать, что гоблины размножаются прямо на марше, что каждая самка приносит потомство каждые несколько недель, — к моменту битвы их может стать ещё больше.
— У нас есть стены, — произнёс Лорд Корней. Его голос был медленным, как движение тектонических плит. — Стены, которые построил пришелец.
Все посмотрели на герцога, Изабель и Винсента. Те переглянулись.
— Да, — сказал герцог. — После битвы, когда Синий Великан отступил, его крепость осталась. Вы, эльфы, восстановили её. Вы укрепили стены магией. Вы вплели в них живые деревья. Но основа осталась прежней: обсидиан, костяные блоки, редстоун. И если механизмы всё ещё работают…
— Мы не трогали их, — ответила Королева. — Мы не понимали, как они устроены. Мы просто закрыли входы и выставили стражу. Никто не входил в крепость с тех пор, как вы покинули её.
— Тогда мы должны войти, — сказал Винсент. — Мы должны понять, что осталось, что работает, что можно восстановить. Если в этой крепости есть хотя бы часть тех механизмов, что были в Эренвальде, — у нас есть шанс.
Они вошли в крепость на закате.
Солнце, профильтрованное изумрудной листвой, заливало лес золотисто-зелёным светом, но внутри крепости царил полумрак. Винсент шёл первым, держа в руке факел. За ним — Изабель, герцог и несколько эльфийских Хранителей. Они миновали внешние ворота — те самые, которые Синий Великан закрыл на редстоун-замок, — и вошли во внутренний двор.
Двор зарос мхом и светящимися цветами. Эльфы не разрушили крепость — они позволили лесу поглотить её, оплести корнями и лианами, превратить в часть себя. Но под этой зелёной пеленой всё ещё угадывались очертания того, что построил Великан. Квадратные обсидиановые стены. Башни, уходящие в небо. Лавовые рвы, давно остывшие и засыпанные землёй. Раздатчики, которые выглядывали из бойниц, как пустые глазницы. Големы — несколько десятков железных гигантов, — замершие у стен, оплетённые плющом.
— Он строил на века, — тихо произнёс Винсент. — Даже не зная об этом.
Они вошли в донжон. Лестница, выложенная из обсидиановых блоков, вела вниз, в командный центр. Здесь всё было так же, как в Эренвальде: пульт с рычагами, таблички с надписями на чужом языке, красная пыль, опутывающая стены. Но было и отличие. В центре зала, на постаменте, лежала книга.
Изабель подошла и осторожно взяла её. Книга была толстой, в обсидиановом переплёте, с золотыми застёжками. На обложке — ни названия, ни имени автора. Она открыла её. Страницы были заполнены надписями на языке Синего Великана. Но кое-где, на полях, были пометки. Не на его языке — на всеобщем. Корявым, неуклюжим почерком. Как будто кто-то пытался перевести.
— Это он писал? — спросила Изабель.
Винсент заглянул через её плечо. Он помнил, как Синий Великан иногда сидел в углу и что-то чертил на клочках бумаги. Тогда он думал, что это просто чертежи. Но теперь…
— Это не чертежи, — сказал он. — Это… записи. Он записывал наше язык. Он пытался понять нас. Пытался выучить наш язык.
Изабель пролистала книгу дальше. На одной из страниц была схема командного пульта. Каждый рычаг был пронумерован, и рядом с каждым номером — корявая надпись на всеобщем. «Ворота главные». «Стрелы восток». «Стрелы запад». «Пушки». «Лава ров». «Големы — активация». «Големы — отбой». «Сирена». «Аварийное отключение».
— Он оставил инструкцию, — прошептала она. — Он оставил нам инструкцию. Он знал, что мы будем здесь. Знал, что нам понадобится помощь.
Винсент взял книгу, пролистал дальше. На последних страницах были другие записи. Не схемы. Не переводы. Просто текст. На всеобщем. Корявым почерком, с ошибками, но текст.
«Я не знаю, прочитает ли кто-то это. Я не знаю, вернусь ли я сюда. Я не знаю, жив ли я вообще. Но если вы читаете это — значит, я ушёл. Значит, я оставил вас. Я делал много плохого. Я убивал. Я разрушал. Я думал, что это игра. Теперь я знаю, что это не так. Я не могу исправить прошлое. Но я могу оставить вам это. Мои стены. Мои механизмы. Моих големов. Используйте их. Защищайтесь. Я не знаю, поможет ли это искупить то, что я сделал. Но это всё, что я могу дать. Простите меня, если сможете. Если нет — я понимаю. Я бы тоже не простил».
Винсент закрыл книгу. В зале было тихо. Изабель плакала — беззвучно, одними глазами. Герцог отвернулся к стене, сжимая кулаки. Даже эльфы, которые никогда не понимали Синего Великана, стояли молча, склонив головы.
— Он оставил нам не только стены, — сказал Винсент. — Он оставил нам себя. Того, кем он стал. Не того, кем он был.
Крепость ожила.
Следуя инструкциям из книги, Винсент и Хранители активировали механизмы. Стреломёты выдвинулись из бойниц. Лавовые рвы наполнились огнём — эльфийские маги нашли способ заново разжечь лаву, используя заклинания земли и пламени. Пушки были заряжены тем динамитом, что остался на складах. Големы, оплетённые плющом, были очищены и активированы. Они вставали один за другим, их глаза-угли загорались, и они выстраивались в боевые порядки, готовые защищать лес.
Эльфы, которые никогда не доверяли механизмам, теперь учились управлять ими. Хранители Рощ, привыкшие к лукам и магии, осваивали рычаги и кнопки. Аристократы Долгой Зари, которые никогда не опускались до физического труда, помогали таскать блоки и заряжать раздатчики. Даже Лорд Корней, чьи мысли длились столетиями, протянул свои корни к стенам и укрепил их, срастив обсидиан с живой древесиной.
А в центре крепости, в командном зале, на постаменте лежала книга. И каждый, кто проходил мимо, останавливался, чтобы прочитать последние строки, написанные корявым почерком. «Простите меня, если сможете». И многие, очень многие, читая эти слова, чувствовали, как в их сердцах что-то меняется. Не прощение — до прощения было ещё далеко. Но понимание. Признание того, что чудовище, которое они боялись и ненавидели, в конце концов оказалось способным на что-то, похожее на раскаяние.
На третий день подготовки на горизонте, за верхушками деревьев-стражей, поднялся дым. Тысячи дымов. Орда приближалась. И эльфийский лес, прекрасный и древний, готовился к битве, какой не видел со времён Войны Теней. На стенах крепости, плечом к плечу, стояли Хранители Рощ и люди — бывшие враги, ставшие союзниками. В их руках были луки и мечи, рычаги и кнопки. За их спинами возвышались обсидиановые стены, построенные тем, кого они когда-то проклинали. А впереди, затмевая горизонт, шла орда. И ей предстояло узнать, что даже самая большая волна может разбиться о камень. Если этот камень построен тем, кто когда-то был богом.