Следующие три дня прошли в режиме, который Жека называл «обустройство базы». Это была его любимая часть игры — та самая, ради которой он когда-то строил гигантские замки в креативе и часами доводил до ума автоматические фермы в выживании. Разница была только в том, что теперь он делал всё это руками. Настоящими руками. И это было охренительно.

На второй день он расширил шахту. Просто взял и прорыл нормальный спуск — лестницу три на три, укреплённую булыжником, с факелами через каждые пять блоков и деревянными подпорками, чтобы свод не обвалился. Свод, кстати, реально мог обвалиться — Жека убедился в этом, когда в первый день слишком рьяно вырубил несущий сталагмит и сверху посыпались камни. Ему пришибло плечо, снесло два сердца, и он долго матерился, сидя в углу и зажевывая хлеб. Но зато теперь он знал: физика здесь работала. Не как в обычной игре, где блоки висят в воздухе сами по себе, а по-настоящему. Нужны были опоры, балки, укрепления. Это добавляло realism'а и заставляло думать головой.

— Жесть, — бормотал он, выкладывая очередную подпорку из дубовых досок. — Если б я знал, что тут такой хардкор, я бы инженером стал. Или архитектором. Или вообще не лез бы в эту пещеру. Но теперь-то поздно. Теперь у меня тут шахта. И я её добью до алмазов, чего бы мне это ни стоило.

Алмазы пока попадались редко. За три дня он нашёл ещё четыре штуки — в общей сложности девять, как раз хватало на кирку и алмазный меч. Меч он скрафтил сразу же, благо палки и алмазы в инвентаре были, а кирку решил зачаровать перед созданием. Опыта набиралось прилично — шахта кишела мобами, и Жека фармил их методично, почти не вылезая на поверхность. Многоножки, пауки, слизни, какие-то новые твари — на третий день он наткнулся на целое гнездо летучих кровососов, похожих на гигантских пиявок с крыльями. Они висели на потолке вниз головами и пикировали на него, как только он входил в зону их агро. Пришлось отступать, строить баррикады, расстреливать их из лука. Лук, кстати, он сделал на второй день — нормальный, из трёх палок и трёх нитей, добытых с пауков. Стрелы крафтил из кремня и перьев, которые выпадали с летучих тварей. К бою он подготовился.

Но шахта была не единственным проектом. Был ещё забор. Вернее, стена.

Первый забор, построенный в первый день, Жеку не устроил. Он вышел утром, обошёл периметр, посмотрел на свою работу свежим взглядом и поморщился.

— Убожество, — сказал он вслух. — Три метра — это вообще ни о чём. Серьёзный моб перепрыгнет, как нефиг делать. Или сломает. Вон те когтистые твари — они же камень царапали так, что крошка летела. Значит, надо выше. И толще. И с бойницами. И с дозорными башнями. И ров. Обязательно ров. С водой. Или… стоп. А где взять лаву?

Лавы поблизости не было. Жека потратил полдня, обшаривая окрестности в поисках выхода магмы на поверхность, но не нашёл ничего, кроме пары горячих источников. Пришлось довольствоваться водой. Он прорыл ров по всему периметру — два метра шириной, три глубиной, — отвёл в него воду из реки, и получился вполне приличный водяной ров. Затем он разобрал старый забор и начал строить новый. Высотой в пять метров. Из булыжника и обожжённого камня (для красоты). С бойницами через каждые три блока. С четырьмя башнями по углам — высокими, квадратными, с зубцами наверху и флагштоками. Флагов пока не было, но Жека уже планировал скрафтить что-нибудь из шерсти. Например, чёрный флаг с фиолетовым драконом. Или с его лицом. Или с крипером — в знак уважения к тому самому, который отправил его в это путешествие.

На третий день стена была готова. Жека стоял на главной башне (восточной, самой высокой, откуда открывался вид на лес и холмы) и чувствовал себя королём. Нет, не королём — богом. Создателем. Он построил это. Своими руками. Из блоков, которые сам добыл и скрафтил. И теперь ни один моб, ни одна тварь, ни одна летучая хреновина не проберётся внутрь без его разрешения.

— Вот это я понимаю — выживание, — произнёс он, обводя взглядом свои владения. — Теперь надо башню повыше сделать. И маяк. Обязательно маяк. И подземную ферму. И автоматическую сортировочную. И…

Он осёкся. Потому что на дороге, ведущей от леса к воротам, появились всадники.

Их было много. Десятка два, не меньше. Всадники были на лошадях — настоящих, живых, не квадратных, — и в доспехах. Настоящих доспехах, блестящих на солнце. У некоторых были копья, у других мечи, у третьих арбалеты. И они ехали прямо к деревне. Целенаправленно. Стройно. Как армия.

— О, — сказал Жека, и его лицо расплылось в улыбке. — Рейд. Наконец-то рейд! А я всё думал, когда начнётся волна. Так, сколько их там? Раз, два, три… двадцать три штуки. Маловато для рейда, но для начала сойдёт. Интересно, с них лут хороший? Доспехи вон блестящие — может, железо? Или даже алмазы? И кони… с коней что-нибудь выпадает? Кожа? Мясо?

Он спрыгнул с башни — просто сиганул вниз, приземлился в воду рва, выбрался на берег и побежал к воротам, на ходу проверяя инвентарь. Меч алмазный. Броня железная, зачарованная на защиту. Щит. Лук. Стрелы — три стака. Зелья… нет, зелий пока нет. Но ничего, и так справится.

— Эй, вы! — заорал он, выбегая за ворота и размахивая мечом. — Я тут! Агритесь на меня! Давайте, рейд-боссы, покажите, на что способны!

Всадники остановились. Их командир — высокий мужик в шлеме с плюмажем — поднял руку, и строй замер. Он что-то крикнул в ответ — длинную, явно официальную фразу, — но Жека не расслышал. Да и не особо старался. Он видел перед собой двадцать три цели. Двадцать три источника опыта и лута. Двадцать три возможности прокачаться.

— Ладно, — сказал он, перехватывая меч. — Если вы не идёте ко мне, я иду к вам.

И побежал. Прямо на строй всадников. Один. Против двадцати трёх. С улыбкой на квадратном лице.

* * *

МИР / ОБИТАТЕЛИ

Человек в плаще, которого заметил Великан, был не Странником и не магом. Его звали Винсент, он служил сборщиком податей у барона Альдрика Четвёртого, владетеля этих земель. И он был до смерти напуган.

Винсент объезжал деревни баронства дважды в год — весной и осенью, — и Нижняя Долина всегда была самой дальней, самой маленькой и самой бедной точкой его маршрута. Он не ждал от неё ничего, кроме нескольких мешков зерна, пары откормленных свиней и неизменных жалоб на неурожай, налоги и йотунов. Но в этот раз всё было иначе. В этот раз на подъезде к деревне он увидел стену.

Стена была новая. Чужая. Она возвышалась над долиной, как гриб-паразит на теле больного дерева, — серая, угловатая, сложенная из идеально ровных каменных блоков, которых не мог вытесать ни один каменотёс в баронстве. По углам стены торчали башни — квадратные, приземистые, увенчанные зубцами. Вдоль стены тянулся ров с водой. А вокруг стены, на равном расстоянии друг от друга, горели факелы — даже днём, бессмысленно и жутковато.

Винсент придержал коня и долго смотрел на это сооружение, пытаясь понять, что произошло. Он был в Нижней Долине полгода назад. Никакой стены тогда не было. Никакого рва. Никаких башен. Был покосившийся забор, за который староста Эрланд каждый раз извинялся, обещая починить. А теперь здесь стояла крепость. И она была занята.

Винсент развернул коня и поехал обратно. Не в деревню — в замок. К барону. Потому что он был старым солдатом и понимал, что такие вещи сами собой не рассасываются.

Дорога до замка заняла два дня. Ещё день ушёл на ожидание аудиенции — барон был занят, барон обедал, барон развлекался соколиной охотой. Наконец на четвёртый день Винсента впустили в главный зал.

Барон Альдрик Четвёртый был человеком, который за пятьдесят лет жизни научился трём вещам: есть, командовать и подозревать всех вокруг в измене. Он сидел в своём высоком кресле, похожий на старую жабу в бархатном камзоле, и мрачно смотрел на сборщика податей маленькими, заплывшими жиром глазками.

— Говори, — сказал он без предисловий. — И говори быстро. У меня сегодня подагра, а ты, я вижу, принёс дурные вести. Дурные вести всегда написаны на лицах дураков, которые их приносят.

Винсент поклонился и заговорил. Он рассказал о стене. О башнях. О рве. О том, что деревня Нижняя Долина больше не выглядит как деревня — она выглядит как военный лагерь. И о том, что он видел — мельком, издалека, но достаточно ясно, — СИНЕГО ВЕЛИКАНА. Двухметрового. Сложенного как бог. С фиолетовыми глазами. Который вышел из ворот и что-то кричал на незнакомом языке.

Альдрик слушал молча. Его лицо не меняло выражения, но пальцы, унизанные перстнями, медленно сжимались в подлокотники кресла.

— Синий Великан, — повторил он, когда Винсент закончил. — Из Чащи были слухи. Я думал, это бредни лесных дикарей, объевшихся галлюциногенных грибов. А теперь ты говоришь, что это правда.

— Правда, милорд. И этот Великан… он строит. Быстро. Очень быстро. Стена выросла за несколько дней. Я не знаю, как это возможно. Может быть, магия. Может быть, что-то другое. Но факт остаётся фактом: Нижняя Долина теперь под его контролем.

— Нижняя Долина — МОЯ деревня, — прорычал Альдрик. — Там живут МОИ крестьяне. Они платят МОИ налоги. И никакой синий ублюдок, будь он хоть трижды великан, не будет строить стены на МОЕЙ земле без МОЕГО разрешения!

Он встал — грузно, тяжело, опираясь на подлокотники, — и заходил по залу. Подагра давала о себе знать, барон хромал, но ярость придавала ему сил.

— Я соберу людей, — сказал он. — Всех, кого можно. Гарнизон замка, ополчение из соседних деревень, наёмников — у меня есть связи в Крагеноре. Двадцать человек пошлём для начала. Посмотрим, что этот Великан из себя представляет. Если он просто уродливый маг-недоучка, мои ребята принесут мне его голову. Если нет… тогда будем думать дальше.

— Милорд, — осторожно вставил Винсент, — я бы не советовал недооценивать его. Я видел, как он двигается. Это не человек. И не маг. Это что-то другое.

— Ты советуешь мне бояться? — Альдрик резко развернулся. — Мне? Барону Альдрику Четвёртому, который держит эти земли уже тридцать лет? Который пережил две войны, три восстания и одну попытку переворота? Я НЕ БОЮСЬ. Я действую. И я действую немедленно.

Он хлопнул в ладоши, вызывая капитана гвардии — сухого, жилистого ветерана по имени Герхард, с лицом, изрезанным шрамами, и глазами, которые видели слишком много, чтобы чему-то удивляться.

— Герхард, — сказал барон, — берёшь два десятка лучших. Копья, арбалеты, доспехи полные. Идёшь в Нижнюю Долину и выясняешь, что там происходит. Если увидишь Великана — убьёшь. Если увидишь, что кто-то из крестьян ему помогает — убьёшь и их. Мне не нужны мятежники на моей земле.

Герхард кивнул. Он не задавал вопросов. Он был солдатом, а солдаты не спрашивают «зачем». Они спрашивают «когда» и «сколько».

— Будет исполнено, — сказал он и вышел.

Альдрик проводил его взглядом и снова сел в кресло. Ярость понемногу утихала, уступая место холодному, расчётливому беспокойству. Он не был дураком, этот старый барон, что бы там ни думали о нём придворные. Он понимал, что Винсент прав: если Синий Великан действительно построил стену за три дня, то двадцать солдат могут оказаться недостаточными. Но нужно было с чего-то начать. Разведка боем. А дальше — видно будет.

— Винсент, — сказал он, не поворачивая головы. — Ты поедешь с ними. Покажешь дорогу. И будешь смотреть в оба. Я хочу знать всё. Что он делает, как он это делает, чего он хочет. И главное — можно ли его убить.

Винсент поклонился. Ему очень не хотелось возвращаться к этой стене. Но приказ есть приказ.

— Да, милорд.

Через два дня отряд выступил. Двадцать три человека — Герхард, Винсент и двадцать один солдат. Тяжёлая конница, копья, арбалеты, даже один маг-недоучка из числа замковых прихлебателей, который умел швыряться огненными стрелами и очень этим гордился. Они ехали по старой дороге через лес, и с каждым часом Винсент чувствовал, как внутри растёт холодный, липкий страх. Он не знал почему. Просто чувствовал. Как чувствуют приближение грозы — по тому, как тяжелеет воздух и умолкают птицы.

Когда отряд выехал из леса и увидел стену во всей её красе, страх стал почти невыносимым. Потому что стена стала выше. И башни тоже. И ров шире. За те дни, что Винсент добирался до замка и обратно, Великан не сидел сложа руки. Он строил. И то, что Винсент видел раньше, было лишь началом.

— Праотцы, — прошептал кто-то из солдат. — Это что вообще такое?

— Крепость, — ответил Герхард, и его голос был спокоен. — Просто крепость. Стены берутся штурмом. Башни горят. Люди умирают. Это просто работа. Трудная, но работа. Приготовиться!

Он поднял руку, чтобы скомандовать построение, но не успел. Потому что ворота крепости распахнулись, и оттуда выбежал ОН.

Великан был именно таким, как описывали очевидцы, — только хуже. Выше, шире, быстрее. Он бежал навстречу отряду с мечом в руке — мечом, который сиял так, словно его выковали из осколка звезды. И он смеялся. Винсент отчётливо слышал смех — громкий, раскатистый, полный чистой, незамутнённой радости.

— РЕЙД! — орал Великан. — НАКОНЕЦ-ТО РЕЙД!

И солдаты, которые до этого момента были готовы ко всему — к бою, к крови, к смерти, — вдруг поняли, что они не готовы. Потому что можно быть готовым к бою с человеком. С магом. С демоном. Но как быть готовым к бою с существом, которое воспринимает твою смерть как игру? Которое называет твой отряд «рейдом» и радуется, предвкушая добычу?

Герхард выхватил меч и крикнул: «ДЕРЖАТЬ СТРОЙ!», но его голос потонул в нарастающем топоте. Великан приближался. И его фиолетовые глаза горели, как два маяка в ночи.

А в деревне, за стеной, жители Нижней Долины стояли на башнях и смотрели. Они узнали герб барона на щитах всадников — чёрный кабан на красном поле. И они понимали, что сейчас произойдёт. Но не могли ничего сделать. Только смотреть.

Староста Эрланд, стоя на восточной башне рядом с Миррой, сжимал посох и шептал молитву. Он не знал, кому молится — старым богам, новым богам, или, может быть, самому Синему Великану. Потому что сейчас только Великан стоял между деревней и баронским гневом. И это было страшнее всего.

— Смотри, — прошептала Мирра. — Смотри, что он делает.

Великан врезался в строй всадников, как таран. Первый солдат умер мгновенно — алмазный меч отсёк ему голову вместе с верхней частью шлема. Второй получил удар щитом в грудь и вылетел из седла, ломая рёбра. Третий попытался ударить копьём, но Великан перехватил древко, рванул на себя и просто скинул всадника на землю. Четвёртый выстрелил из арбалета — болт отскочил от нагрудника Великана, не причинив вреда. Пятый, шестой, седьмой…

— Он не сражается, — тихо сказал Эрланд. — Он развлекается.

И это было самое точное описание. Великан не сражался. Он именно развлекался — веселясь, методично, расчётливо, собирая урожай. Его движения были экономны и точны, он не тратил лишних усилий, не рисковал, не входил в раж. Просто убивал. Одного за другим. Как крестьянин срезает колосья. Как игрок выбивает мобов на фарм-площадке.

Отряд барона продержался меньше трёх минут. Когда последний всадник — тот самый маг-недоучка, который так и не успел запустить ни одной огненной стрелы, — упал с коня, Великан остановился. Он оглядел поле боя, усыпанное телами, и кивнул, словно ставил галочку в списке дел. Потом приступил к сбору лута.

Он ходил между телами, наклонялся, подбирал оружие, доспехи, кошельки, амулеты. Всё это исчезало в его невидимом хранилище. Коней он трогать не стал — кони разбежались по лесу, испуганные запахом крови и чужим смехом.

Только один человек остался жив. Винсент. Сборщик податей. Он лежал под телом убитой лошади, придавленный, но целый, и смотрел, как Великан приближается к нему.

Великан подошёл, наклонился, посмотрел в его лицо. Их глаза встретились — испуганные, серые глаза Винсента и пустые, фиолетовые глаза Игрока. Секунда. Две. Три.

— А, — сказал Великан. — Ты тот самый NPC, который следил. Помню тебя. Ты ещё в плаще был. Ладно, живи. Ты мне пока нужен.

Он отвернулся и зашагал обратно к воротам. За его спиной поле боя дымилось, вороны уже начинали слетаться на запах крови, а Винсент лежал и не мог пошевелиться. И думал только об одном: «Он сказал — пока. Он сказал — ПОКА нужен. Значит, еще жив».

А в замке барона Альдрика в это время слуги накрывали ужин. Барон ничего не знал. Он ждал вестей. И вести должны были прийти. Но совсем не те, которых он ждал.