В полдень Марианна выехала на ратушную площадь. Она, как обычно, куталась в тяжелый плащ и порой зябко стучала зубами, но внутри стало легче. Она увидела мальчишек и девчонок с длинными острыми ушами, светловолосых, голубоглазых и прекрасных, и… не нашла внутри себя злости.

Эти мордашки не виноваты в том, что их отцы сотворили с их матерями. Не виноваты в том, что кучка спятивших от власти и безнаказанности Величайших вдруг двинула Великий лес на людей и прочие расы.

Она понаблюдала за тем, как воспитанники Калеба и Мелды накрыли на стол, дружно съели кашу, собрали миски, вымыли их в большой лохани, положили сушиться и убежали во двор — гулять, играть, помогать старшим ухаживать за грядками и пасти гусей.

Обычные дети, правда, очень красивые, изящные, непривычно грациозные для маленького провинциального городка. Словно придворная школа танцев внезапно вышла на прогулку.

— Капитан дю Сольм? — спросил рябой тощий мужик, одетый не как воин, а как писарь.

— Я, — отозвалась Марианна.

— Конь есть, оружие?

Девушка молча подняла тяжелый арбалет, лежащий у нее на коленях.

— Броня дело личное, — сказал писарь, — все на месте! Сегодня патрулирование по большому кругу — Мышкино, Дерявинск и Гать.

Магичка припомнила карту — действительно, большой круг за пределами города. Деревня, в которой моют песок для стекольного производства, почти гордок, в котором торгуют лесом, и Гать… село при болоте, обитатели которого кормятся добычей торфа, сбором клюквы и охотой на птиц. Все три точки, в которые обязали заглянуть “дежурный отряд”, опасны, как ни посмотри, но… выбора у нее нет.

Писарь ушел в ратушу, и тогда вперед выдвинулся мрачный мужик на кургузом толстеньком коньке:

— Едем кучно, не растягиваемся. В Мышкино опять песчаных сколопендр видели.

Отвечать ему никто не стал, просто подтянули оружие и ремни, а те, кто успел спешиться, сели в седла и поехали прочь из города. Марианна смотрела на шествие потрепанных жизнью бойцов и понимала, почему они собираются в самом центре Лучегорска — показывают жителям, что их покой охраняют. Берегут.

По городу ехали строем — магичке позволили плестись в конце, а вот за городом отряд собрался в привычную “коробочку”, в центре которой внезапно очутилась баронесса.

— Парни, я выгорела, — предупредила она сразу, — помочь смогу только болтом.

— Еще я бабу в авангард не ставил! — буркнул командир, и девушка не нашла слов для возражения.

Ехали довольно долго, тщательно изучая следы, поломанные кусты и ошметки чьего-то обеда на берегу ручья. Через какое-то время Марианна невольно впала в то особое состояние, которое часто ловили маги на марше — она словно плыла в толще воздуха, покачиваясь в седле, и… дремала.

Эта чуткая дрема позволила ей услышать щелчок тетивы еще до того, как длинная стрела с белым оперением вонзилась в шею ее лошади. Девушка натянула повод, задирая кобылке голову, и удовлетворенно услышала “вжик” и глухой стук, когда стрела вонзилась в дерево.

А дальше все поплыло в густом киселе — сжатые коленями бока лошади, быстрая скачка, разворот, вскинутый арбалет, и сразу два болта отправились в гущу ветвей. Болезненный вскрик, шелест упавшего тела и мат тех, кто ничего не успел понять.

К отряду девушка вернулась шагом, предварительно снова взведя арбалет. Потери… были. Две лошади и два всадника. Лошадям всадили стрелы в шеи, но неудачно — одна понесла, упала в канаву, сломав шею себе и всаднику, вторая рухнула на дороге и придавила бойцу ногу.

Командир уже спешился и раздавал команды:

— Вы двое — к тому, кто свалился с дерева! Если жив, сюда его, на допрос! Вы, достаньте Марека, посмотрим, что с ногой, придется, видать, к лекарю везти. Вы трое — за Дигги. А ты… — он поднял на Марианну усталые глаза.

— У меня есть все, что нужно, чтобы сделать перевязку, — сказала магичка, свистом подзывая заводную лошадь.

— Значит, перевяжешь и к лекарю отвезешь, — сделал вывод командир.

Марека вынули из-под лошади, и выяснилось, что он не только ногу сломал, но и головой умудрился стукнуться, и руку вывихнул, цепляясь за повод.

Марианна довольно спокойно осмотрела его и сказала:

— Вино ему нельзя, голова и так дурная, а после удара вообще дураком будет. Подержите его слегка, тут и тут!

Вправить запястье оказалось не так и просто, все были воинами и знали, как это неприятно, вот и Марек сопротивлялся до последнего, пока Маришка не ткнула его пальцем в лоб, отвлекая и одновременно дергая, как надо, больную руку. Крик прилетел поздно — она уже бинтовала запястье к узкой легкой дощечке.

— С ногой сложнее, магии у меня нет, но хотя бы зафиксирую, — сказала она, разрезая сапог и штанину.

Парень застонал:

— Новые сапоги! Неделю не поносил!

— Была бы нога, а сапоги купишь, — отрезала девушка, накладывая шину из пары дощечек и плотных бинтов.

Остальные только хмыкали довольно.

— Командир, — сказала она, закончив перевязку, — ему лежа ехать нужно. Может, за телегой послать, мы еще не так далеко от города?

— Нет, — мрачно отозвался здоровяк, — везем верхом. И… возвращаемся все. Та “птичка”, которую ты сбила с дерева, имеет эльфийские уши!