Следующую неделю Марианна почти не спала — удерживала герцога от немедленной самоубийственной атаки на Степь. Размещала спасенных из плена девушек в бывшем доме виконта. Успокаивала. Лечила. Вела долгие беседы с Коринном.

Эллиас только вздыхал, когда вечером жена буквально падала в постель, а иногда и до постели добраться не могла — засыпала за столом или в ванной. Приходилось брать ее на руки, обтирать влажной тканью, снимать дрожащими от возбуждения пальцами одежду, заворачивать в сорочку, укладывать в постель.

Иногда Марианна спала так крепко, что абсолютно не реагировала на его попытки повернуть ее, чтобы дотянуться до завязок на юбке или застежек. В такие моменты эльфу приходила в голову мысль добраться до сладкого местечка между ног и хотя бы приласкать его, но усилием воли Эллиас себя останавливал. Он хотел, чтобы его жена была в постели с ним, а не с призраком герцога Корбета. Хотел, чтобы она не просто лежала спящим бревнышком, а улыбалась, извивалась на льняных простынях, прижималась к нему и тихонько стонала, когда его губы прочертят дорожку от ее губ к острым вершинкам грудей.

В общем, эльф страдал, но держался из последних сил, надеясь, что здоровенный герцог и его сынок покинут Лучегорск как можно скорее.

Марианна же навещала поломанного мага каждый день, интересуясь его жизнью в орочьем стане.

Оказывается, Коринн поначалу пытался бежать, и тогда ему в первый раз сломали ноги. И ломали их регулярно, ведь для изготовления амулетов ноги не нужны.

Корбет выл раненым волком, когда осознал, что мог бы никогда не узнать о том, что сын жив. Если бы не девчонка, которой он, кажется, задолжал слишком много.

Марианна не только спасла его сына из плена — она нашла в местных лесах лекаря, который взялся лечить ноги, несмотря на то что они были плохо сросшимися, многократно сломанными и страшно искореженными. Правда, перевозить Коринна во время лечения было нельзя — что стало еще одним поводом для герцога остаться в городе, а не мчаться в карательный поход по Степи. К тому же Коринн успел неплохо узнать места стоянок орков, их цикл движения от источника к источнику и примерное количество пленников.

— Эльфы у них тоже есть, — сказал он однажды, — один из старейшин придумал использовать пленных эльфов, чтобы возделывать в Степи ячмень. Культура быстро зреющая, стойкая, а с эльфийской магией и в степи растет. Меня часто кормили ячменными лепешками, еще толченый, жаренный в бараньем жиру ячмень запаривали как кашу или толкли в муку, смешивали с толченой черемухой и лепили на меду шарики, как конфеты.

— Чем же они обрабатывают землю? — вслух удивилась Марианна, навестившая Коринна в очередной раз. — Орки живут выпасом стад, а не земледелием. Железо у них привозное, дерева нет…

— Делают примитивные бороны из рога, — ответил маг, — сплетают раму из толстых костей, привязывают рога и таскают по влажной низине. Иногда сверху усаживают детишек для веса. Орки сильные, так что им это не в тягость.

— Значит, жизнь в улусах сильно изменилась, — сделала вывод баронесса. — Герцог, пленных надо вернуть, но не просто отобрать. Стоит предложить за них плуги с металлическими наконечниками, украшения для женщин и посевное зерно. Передайте эти новости в столицу и про эльфов скажите обязательно. Возможно, Великий лес сочтет возможным сослать в Степь преступников на отработку своих грехов.

— Искорка, ты хочешь лет через двадцать обнаружить под боком у своего баронства новую орду? — хмыкнул герцог. — Если они получат плуги и эльфов, способных вырастить траву даже на камнях, они начнут плодиться как кролики!

— Я хочу, чтобы эти двадцать лет моим людям не мешали мелкими набегами ради пары куриц и мешка зерна, — строго покачала головой Марианна. — Если орки получат стабильный источник пищи, они, конечно, будут рожать больше детей. Или дети просто будут лучше выживать в холодные зимы. А еще они вынуждены будут осесть ради урожаев, хотя бы частично. И тогда… Вы вообще знаете, что есть в степи под травой и верхним слоем земли? Минералы, металлы? В Степи хоть раз побывал гном? А высаживать леса они пробовали? Если эльфы помогут, на месте Степи могут вырасти новые рощи…

Мужчины застыли как статуи, переглянулись, и герцог дернул себя за ухо, что означало у него бешеный бег мыслей.

— Я понял, Искорка! Сейчас же отправлю гонца в столицу!

— И не забудь мой процент за торговлю! — напомнила ему Марианна. — Договор с советом старейшин есть только у меня.

— Вот ведь! — почти восхищенно ответил герцог, проглотив крепкое выражение. — И тут успела!

— Что поделать, земли бедные, нужно искать источник дохода, — хмыкнула Марианна.

Вообще, эти слова — “знаем ли мы, что прячет в степи трава” — она запомнила из разговоров отца и старшего брата и теперь с легкой горечью наблюдала за тем, как их идея воплощается в жизнь.

Герцог Корбет торопливо ушел, к Коринну явился лекарь с целебным отваром и необходимостью вставать с постели, так что баронесса с мужем поспешили откланяться и вышли в холодные осенние сумерки.

Сырой ветер бросил им в лица охапку влажной листвы и крупных дождевых капель. Охрана — два рослых дроу и два человека — привычно взяли баронессу и ее мужа в круг. За эту неделю все дроу обзавелись подопечными или поклонницами из местных девушек, так что на Марианну смотрели уже не как на потенциальную добычу, а как на матриарха клана, способную разрешить или запретить брак. И это было хорошо. Эльф устал ревновать жену к ее окружению. Приятно, конечно, что супруга вызывает горячий мужской интерес, но очень уж утомительно гонять ее поклонников, готовых в любой момент подать руку, кружку с чаем или прикрыть широким плечом.

Эллиас огляделся, убедился, что вокруг все тихо, и накинул на плечи жены свой плащ.

— Незаметно пришла осень, — сказал он, сжимая под плащом руку Марианны.

Она ответила таким же пожатием, и это объединяло их лучше любых слов.

Сегодня Марианна не устала до оглушающего отупления и вполне осознанно шла рядом с мужем, флиртуя с ним короткими взглядами, улыбками и легкими касаниями.

Старый семейный дом распахнул им двери. Служанки рванули было навстречу, но были остановлены зычным окриком Мелды.

— Ступайте-ка все на кухню! Я сама хозяйку встречу!

Девчонки убежали, а супруга Калеба понимающе взглянула на баронессу:

— Ужин я вам в спальню подам, — сказала она мягко, — там уже огонь развели, зябко нынче!

Эллиас взмахнул ресницами, на секунду прикрыв благодарно глаза, а через миг уже сдернул с Марианны плащ, уронил его на пол и, подхватив жену на руки, почти бегом помчался в спальню.

Магичка смеялась, и в ее глазах танцевали огоньки.

— Сумасшедший! Что с тобой?

— Впервые со дня моего возвращения я вижу на пороге жену, а не спящего градоправителя! — ответил эльф, занося Марианну в комнату. — В ванную? Или сразу в кровать?

Баронесса задумалась. Конечно, после целого дня в тяжелом платье хотелось бы освежиться, но Эллиас так близко! И уже целует шею, отчего все мысли просто испаряются из головы!

Поняв, что жена потерялась в его ласках, эльф хищно усмехнулся и, подхватив под бедра, унес Марианну в купальню. Там быстро раздел, не давая ей опомниться, и взялся за кувшин с горячей водой и цветочное мыло.

Марианна не подозревала, как чувственно скользят по коже намыленные ладони мужа! Как тяжело он дышит, когда его руки намыливают ее ноги! Как обжигает его дыхание низ живота, и как это остро и чувственно — прикосновение прохладной ладони к промежности, а после касание горячим ртом!

Она едва держалась на ногах от смелых ласк супруга, и, заметив это, Эллиас быстро окатил себя и Марианну теплой водой, а потом, забыв про простыню, унес ее в постель.

Они забыли обо всем — даже ужин, стоящий на столике у огня, их не заинтересовал, потому что двое были отчаянно увлечены друг другом. Марианна, растеряв решительность, все же нырнула под одеяло, а Эллиас, коварно улыбаясь, нырнул за ней, чтобы пощекотать бока, притиснуть в жарком полумраке, наконец подмять под себя и насладиться жарким постельным танцем с собственной женой!