Поежившись, Марианна встала, сонно взглянула на лежащую у кровати одежду и прямо в одеяле прошла в купальню. Умылась и в одеяле вернулась обратно — другой одежды, кроме свадебных нарядов, в хозяйских покоях не нашлось, а вызывать кого-то на рассвете ей не хотелось.

Хотелось закутаться посильнее, прижаться к жилистому, сухому телу мужа и, может быть, даже… Вот только Эллиаса в кровати не было! И в купальне! И вообще в комнате эльфа не нашлось!

Покрутившись по комнате, девушка хотела уже снова надеть эльфийский брачный наряд, чтобы выйти и поискать мужа, но заметила кое-что на той самой тумбе, на которую они складывали украшения для волос. Теперь венок, шпильки и тяжелые ледянники лежали на подоконнике. На тумбе красовался накрытый крышкой поднос, рядом с ним — потертый бронзовый колокольчик для вызова слуг. А под колокольчиком — записка на эльфийском!

Маришка немедля схватила изящно свернутый лист бумаги и ощутила, как магия холодком кольнула пальцы — она тоже умела оставлять послания только для того, кому они были предназначены. Эта записка точно предназначалась ей!

Вот только читать на эльфийском девушка не умела! Отдельные значки и буквы казались знакомыми, но…

Закусив губу, Марианна смотрела на лист и понимала, что попала в безвыходное положение. Герцог знал эльфийский, но что здесь написано и действительно ли он переведет эти красивые завитки верно?

Слишком пристально он смотрел вслед, когда молодые ушли в дом. Слишком внимательные взгляды бросал на тощего эльфа, словно строгий папаша на будущего зятя. Вот только Корбет не отец ей, а… бывший любовник. Обиженный на ее отказ продолжать отношения или хотя бы не рвать их совсем. Во время войны Корбет держался, понимал, что боевую магичку нельзя выводить из себя там, где она может его сжечь и свалить все на эльфийскую ловушку. Но здесь и сейчас, в мирное время, что он может сделать?

Записку новобрачная спрятала в кошель с деньгами и ценными мелочами, который обычно носила на поясе. Сняла крышку с подноса и без аппетита поела, обратив внимание только на то, что еда была вкусной и красиво оформленной.

Деликатный стук в дверь вывел Марианну из ступора. Она встала и прямо в одеяле подошла к двери.

— Кто там? — спросила словно чужими губами.

— Госпожа баронесса, — раздался шепот одной из дочерей Калеба, — мы вам платье принесли! Во дворе столы накрывают! Народ собирается! Все хотят вас поздравить и вручить подарки!

— Заходи! — Марианна открыла дверь и впустила обычную человеческую девчонку — загорелую, конопатую, но очень миленькую.

В руках девушка держала полотняный сверток, который тут же принялась расправлять на спинке кровати. Марианна сглотнула, когда увидела алое платье с особым узором — первый наряд молодой жены, по традиции означающий плодовитость. По сельской традиции надеть такое платье могла только невеста, сохранившая невинность.

В легкой панике баронесса перевела взгляд на постель и выдохнула. Все нужные пятна на ней красовались — кажется, Эллиас не пожалел пальца, чтобы художественно размазать несколько капель крови по влажному полотну. Но почему он ушел? Куда? Зачем? И когда вернется?

Все эти вопросы метались в ее голове, пока новенькая камеристка помогала ей привести себя в порядок и надеть роскошное бархатное платье с золотым поясом, серьги и браслеты.

Уже не эльфийские родовые украшения — семейная реликвия баронов дю Сольм, но не менее ценная и роскошная. По семейной легенде этот пояс в семью принесла одна из баронесс, прежде служившая фрейлиной королевы. Браслеты изготовили по приказу второго барона, а серьги вообще военный трофей пятого. Все это полагалось носить молодым женам, демонстрируя богатство рода. И как же тяжело было вспоминать, что последней эти украшения носила жена брата!

Когда бледная от волнения Марианна вышла во двор, на ней скрестились все взгляды. Любопытные, вопросительные, тревожные…

Один так и вовсе придавил тяжелой ревностью, и баронесса даже не сомневалась в том, кто на нее так смотрит.

Вот только ночь с эльфом кое-что в ней изменила.

Марианна подняла подбородок и улыбнулась. Эффект был… потрясающий! Кто-то даже присвистнул. Грозная воительница с мертвым взглядом в один миг обернулась очаровательной женщиной. Мягкой, манящей, такой яркой и теплой, что даже Калеб крякнул и утер усы.

Через миг Марианна перестала улыбаться, и наваждение спало. Мужчины в смущении отворачивались, женщины ревниво смотрели вокруг, а горничная, идущая вслед за баронессой, восхищенно шепнула:

— Эх, хотела бы я так!

Молодая жена расправила плечи и неторопливо двинулась к своему месту, жалея о том, что Эллиас не видел ее во всей красе и прелести сильной огневички.

Когда они встретились, он сам почти умер, а она застыла в чуждой ей стихии. Теперь же магия в ее теле пела, наполняя тело теплом, подсвечивая изнутри тонкую белую кожу, яркими искрами разбегаясь по седым волосам. Это был еще один признак сильной магички с развитым и чистым даром — манкость, дарованная ощущением силы и здоровья, внутренним балансом между телом, душой и магией.

Герцог стоял столбом, не отводя взора.

Такую Марианну он никогда не видел! Он знал испуганную девочку, потерявшую близких, знал молодую магичку, отринувшую в себе женское, насколько это получалось в условиях войны, знал опытную огневичку, способную взглядом спалить врага, но вот такую Марианну он не знал.

Его зубы сжались сами собой. Почти хрустнули. Да если бы она была такой с ним, он бы плюнул на последствия — развелся, нырнул бы в этот огненный шторм и был бы счастлив…

— Ваша светлость, — один из помощников отвлек Корбета от судорожных мыслей, — охрана доложила, что ночью на территории столицы дважды открывали портал.

— Где? — дернулся герцог.

— Возле дома баронессы, — мужчина указал подбородком на Марианну, принимающую поздравления. — Судя по остаточным следам, портал открыли из Великого леса, а потом отсюда — туда.

Взгляд герцога потяжелел:

— Баронесса, — окликнул он сияющую силой и магией Марианну, — а где ваш супруг?