Военная база нэйлаков, второй по силе, стоящий за лаэрдом, Корнелиус Дагран

Почти каждую ночь мне снится потерянный дом, некогда цветущая центральная планета системы Ламидус – Ахирон. Когда-то мне казалось, что нет места лучше во всей вселенной, а нэйлаки – существа, ее населяющие, – венец эволюции, высшие, идеальные и непогрешимые должны взять на себя бремя власти над остальными расами, населяющими бескрайние просторы космоса, чтобы править мудрой рукой, направляя, подталкивая к прогрессу, гармонии и процветанию. Я искренне полагал, что тогда не станет всех этих мелочных и жалких интриг, борьбы за ценные ресурсы, приводящей к вооруженным конфликтам, забиравшим тысячи жизней. Как молод и глуп я был тогда. Наши правители считали иначе, выбрав абсолютную изоляцию от внешнего мира, благо удаленность от населенной части Вселенной вполне позволяла нам подобное. Мы наглухо закрыли собственные границы, не позволяя никому нарушать наше уединение. Исключений не было. Годы шли, и со временем про нас забыли даже самые упрямые, принимая, наконец, нашу волю.

Планета наделила нас особыми талантами, многие расы называли нэйлаков «повелители теней». Тьма была нашей силой, убежищем, другом, но с годами становилась мучителем. Предки верили, что каждый нэйлак рождается из тьмы и в ней растворяется, когда приходит время. В какой-то мере это действительно так. Ещё в утробе матери мы получаем свою силу. Темная стихия оживает и сливается с новой жизнью, чтобы стать ей защитой, опорой и другом до самого конца. В ком-то ее меньше, кто-то получает с лихвой, всю жизнь неся нелегкое бремя жесточайшего контроля. Такие существа, словно заряд с постоянно щёлкающим таймером. Рано или поздно наступит взрыв, способный уничтожить все живое вокруг. Именно для сильнейших из нас особенно важно встретить свой тёмный цветок – женщину, которую признает внутренняя тьма, ту, кто способна удержать сознание, не позволить слиться с тенями, раствориться в них. Это означает смерть, быструю, но весьма мучительную. В этот момент обезумевшая энергия вырывается из тела, сея лишь хаос на своём пути. Одиночество губительно, но везёт не всем.

Долгие годы наши ученые бились над решением и, наконец, разработали особую сыворотку, которая помогала тем, кто не обрел свой якорь до ста лет, продлевая срок поисков. Лекарство помогало усмирить стихию. Но и это не было идеальным решением. С каждым годом одиноких нэйлаков, так и не нашедших свою половинку, становилось все больше. Что удивительно, количество женщин, не встретивших свою пару, также росло. Поначалу это не вызывало особых опасений, но статистика упрямо твердила о снижении рождаемости, ведь дети появлялись только у истинных пар, и явном перекосе в пользу мужского населения. А уж когда был зафиксирован первый случай, когда двое мужчин среагировали на одну женщину, ученые подняли тревогу. С каждым годом таких союзов становилось все больше, и именно в них рождались столь необходимые девочки. В тот период нашей истории сформировалась оппозиция, настаивавшая на открытии границ, мол Ахирону просто нужна свежая кровь, но лаэрд и его советники по-прежнему выступали резко против, пытаясь найти решение внутри. Вот тогда-то и появился учёный, заявивший, что знает решение. Нужно было лишь сделать влияние тьмы на нэйлаков не столь губительным, снизить его интенсивность, но для этого он предлагал немыслимую вещь: облучить планету особым устройством, выжигая часть темной материи, что находилась в ядре. Оставшаяся доля тьмы уже не сможет никого наградить слишком мощным даром, отдавая вновь родившимся лишь крохи. Риск был огромен. Многие тогда выступили резко против подобной самоубийственной идеи. Механизм зарождения тьмы в ядре и ее распределения на всех жителей Ахирона был до конца не изучен. Никто не мог доподлинно предсказать последствия подобного шага. Почему я так много знаю о произошедшем? Все просто – мой отец, один из трёх, был советником тогдашнего лаэрда. Отчетливо помню тот вечер, когда он явился домой сам не свой. На тот момент я уже закончил военную академию и служил в космическом флоте. Как раз вернувшись с очередного дежурства, застал отца крайне подавленным. Он позвал меня в кабинет и поделился подробностями происходящего.

– Кор, сынок, – тяжело сглотнул мужчина, потирая грудную клетку, – я чувствую скорый конец, гибель нашей цивилизации. Лаэрд словно обезумел и не желает никого слушать, ведя свой народ к полному уничтожению.

– Но почему, отец? – встревоженно спросил его.

– Эту историю знают немногие, но я расскажу тебе. Старший сын лаэрда, наследник рода…

– Тот самый, что пропал тридцать лет назад? – разволновавшись, перебил родителя.

– Да, тот самый. Так вот, он не пропал, а рискнул и тайно покинул границы системы, чтобы самому убедиться, так ли необходима наша изоляция. Он путешествовал от планеты к планете пока его тьма не среагировала на девушку. Как сказали нам, он совершенно потерял голову и пытался принудить избранницу принять его, но я в это не верю, а правды мы никогда не узнаем. Уцелевшие из охраны наследника сообщили, что, не выдержав отказа, будущий лаэрд утратил контроль над тьмой и забрал с собой в вечность и избранницу, и остальных ее супругов, и заодно треть огромной торговой космической станции, где все произошло. Местные списали взрыв на диверсию очередного неуловимого врага, а выжившие нэйлаки вернулись на Ахирон, навсегда отказавшись покидать пределы системы. После такого потрясения лаэрд уверился в правильности изоляции и прикладывал все больше усилий на поиски внутреннего решения. И вот, наконец, он его нашёл.

– Но почему не выслушать и других ученых? Почему он не хочет замечать риск? – в непонимании уставился на отца.

– Его боль слишком велика, он так и не смог пережить ее. Любой риск для него сейчас оправдан, лишь бы не допустить повторения произошедшего, – попытался объяснить он мне тогда.

– То есть он готов в угоду собственной боли рискнуть миллионами жизней? Лаэрд не желает замечать очевидного, ему не место на троне, – разозлился я, сжимая кулаки.

– Все так сынок, все так, – обречённо проговорил отец. – И кто-то должен заставить его прозреть, – решительно сверкая глазами, добавил он.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ничего, мальчик мой, ничего, – папа попытался вернуть своему голосу беззаботность и уверенность, но я чувствовал: произойдёт что-то ужасное.

Сколько не настаивал, но в тот вечер к так взволновавшей меня теме мы больше не возвращались. А на следующий день все новостные каналы пестрели сообщениями о покушении на лаэрда и попытке государственного переворота. Среди участников был и мой отец. Избитого и окровавленного, но не сломленного и уверенного в собственной правоте, его показывали крупным планом в назидание остальным. Мать горько плакала, испуганно глядя на оставшихся двух супругов и меня. Она ничего не знала, как и все мы. Так отец пытался уберечь свою семью. К вечеру нас забрали на допрос. Подробности произошедшего мне бы хотелось навсегда стереть из собственной памяти. Впервые в жизни я наблюдал совершенно неоправданную жестокость по отношению к невиновным. Мать пытали на глазах у нас – мужчин, а не добившись ничего, пустили по кругу, насилуя несколько долгих часов. Цветущая молодая женщина за полдня превратилась в сломанную куклу, закрывшись в своей боли. Отцов оставили с ней, приглядывать, как бы чего не вышло. В своем чудовищном рвении дознаватели явно переступили все мыслимые и немыслимые пределы. Я уже не видел, как их доставили домой, даже попрощаться не удалось. Меня выслали с планеты, разжаловав и отправив на работу на рудники. В те дни лишь жажда мести удерживала меня от опрометчивых шагов, а ещё через пару дней до нас дошли жуткие вести о провале эксперимента и гибели Ахирона. Лишь наблюдавшим с безопасного расстояния ученым во главе с тем самым безумным гением удалось спастись, да военным судам, дежурившим на границах, ещё паре транспортников и таким вот отбросам общества, среди которых был сейчас и я. Наши надзиратели продолжали нести свою службу уже не существующему лаэрду, пока на далекую суровую планету, где находились рудники, не приземлился флагманский военный крейсер. Генерал Соброн – командующий космическим флотом также наблюдал за ходом эксперимента из космоса. Как я потом узнал, у него были особые инструкции на тот случай, если что-то пойдёт не так. Только вот не так пошло все с самого начала. В результате воздействия ядро планеты взорвалось, разламывая ее на части. Спастись удалось лишь тем, кто был достаточно далеко от поверхности. Увидев дело рук своих, главный исполнитель помутился рассудком и, не справившись с собственной тьмой, убил себя.

Генерал лично прохаживался вдоль выстроенных заключённых, старательно вглядываясь в каждое лицо и сверяясь с данными коммуникатора. Лишь единожды он остановился напротив меня и по-отечески сжал плечо, махнув седой головой на выход. Тяжелыми шагами удалялся прочь из своей тюрьмы, моя душа плакала и скорбела по погибшей семье, друзьям и знакомым. В одночасье одна из самых могущественных рас лишилась всего и просто перестала существовать. Как быть дальше?

На несколько дней я заперся в собственной каюте, не желая никого видеть, пока однажды не появился генерал Соброн.

Он открыл дверь моего убежища и тяжело опустился в кресло напротив.

– Я знаю твою боль, сынок. Такая теперь живет в каждом из нас, – начал он.

– Нет, Вы ничего не знаете. Почему Вас не было там, рядом с моим отцом? Почему Вы не попытались остановить этого безумца? Почему позволили уничтожить наш дом? – в ярости шипел на него.

– Это заговор, сынок. Тщательно спланированный, как я теперь понимаю, просто никто не думал, что последствия будут столь катастрофичными. Все расчёты показывали обратное, нам предоставляли данные о возможных природных катаклизмах, к которым мы готовились, но не более того. Думаю, что и сами заговорщики предположить не могли подобного. Лишь хотели показать очередную неудачу правящего лаэрда, чтобы сместить его досрочно, но слишком заигрались. Ещё древние говорили, что вовсе не мы – хозяева Ахирона, а тьма. И стоит лишь пойти ей наперекор или, не дай боги, попытаться уничтожить, и беды не миновать. Так и случилось.

– Но кто же стоит за всем этим? – заинтересованно подался вперёд.

– Не знаю, – тяжело вздохнул он. – За несколько минут до гибели планеты пришло письмо от одного из осведомителей, в котором он сообщил все, кроме имён.

– Почему Вы рассказываете это именно мне?

– Я хорошо знал твоего отца. Он был достойным нэйлаком, честным и благородным, и воспитал такого же сына. Мой друг просил меня позаботится о тебе, – ох, отец, даже из вечности ты спасаешь меня. Грудь снова сдавило, а глаза защипало. Он был самым лучшим, достойнейшим из всех, а теперь его нет, никого нет!