Значит, дорогой брат, такими болезнями должны страдать главным образом учёные; и на этом основании я надеюсь, ты признаешь, что лучше быть гуроном, чем «охотником за науками», раз здоровье — самое ценное из всех благ. Но при этом я отлично знаю: болезни не разбирают лиц и поражают и невежд, и людей высокого положения. Я не отрицаю того, что ты сказал: я твёрдо убеждён, что умственная работа крайне ослабляет тело. И часто удивлялся, как ваше телосложение вообще выдерживает сильные удары недовольства и тревоги, когда дела идут вам наперекос. Я видел, как некоторые французы рвали на себе волосы; другие рыдали горше женщин на костре; третьи не ели и не пили по два дня; а иные бросались в такие припадки ярости, что крушили всё вокруг. И при всём этом их здоровье будто не страдало. Несомненно, ваша природа иная, чем наша: потому что не найдётся в мире гурона, который прожил бы сутки, испытав хотя бы сотую долю таких «припадков».
Да, мы сложены иначе. Ваше вино, бренди и специи делают нас больными до смерти, тогда как вы без таких «снадобий» жить не можете. К тому же ваша кровь «солёная», а наша нет; у вас есть бороды, а у нас нет. Я заметил также: до тридцати пяти или сорока лет вы крепче и выносливее нас, мы не можем носить такие тяжести, как вы, но после этого ваша сила быстро слабеет, тогда как наша держится до пятидесяти пяти или шестидесяти. Это правда, которую подтверждают и наши молодые женщины. Они говорят: молодой француз заставляет их получить удовольствие «шесть раз за ночь», а молодой гурон не дотягивает и до трёх. И при этом они уверяют, что французы «стареют в этом ремесле» уже к тридцати пяти, тогда как гуроны остаются такими и в пятьдесят. Эти сведения от наших девушек, которым ваши молодые люди нравятся больше, чем сдержанность наших юношей, навели меня на мысль, что ваши подагра, водянка, чахотка, паралич, камни и прочие болезни происходят не только от невоздержанности, но и от неразумного времени и неразумного способа, каким вы гонитесь за удовольствиями. Вы ложитесь с женщинами сразу после еды или сразу после тяжёлой беготни и упражнений, часто сидя или стоя, не думая о вреде. Взять хотя бы вашу обычную практику у молодых шалопаев в деревне Дофина, которые устраивают из стола кровать.
Кроме того, вы подвержены ещё двум болезням, от которых мы свободны. Первая у иезуитов зовётся «горячая болезнь»; ей подвержены и те, кто живёт на Миссисипи. Другая — то, что вы называете цингой; мы называем это «холодным злом»: по симптомам и причинам мы наблюдаем её у вас с тех пор, как французы пришли в Канаду.
Вы, стало быть, подвержены множеству болезней, и таких, что их нелегко лечить. Вместо того чтобы возвращать здоровье, ваши врачи убивают вас, назначая средства к своей выгоде: они «подкармливают» болезнь и в конце концов добивают человека. Врач остался бы нищим, если бы быстро лечил пациентов.
Люди этой профессии осторожны в одобрении нашего способа «потоотделения», потому что слишком хорошо знают его последствия. И когда их спрашивают об этом, они отвечают так: «Только дураки способны подражать дуракам; дикари не заслуживают внимания, и их лекарства так же дикарские, как они сами». И когда они видят, как после потения гуроны бросаются в холодную воду или в снег без немедленной смерти, то говорят, что это лишь по счастливой случайности, благодаря воздуху климата и способу питания, который отличается от вашего. И что такой дикарь, который мог бы прожить сто лет, «сходит в могилу» в восемьдесят из-за применения этого ужасного средства. Таков язык ваших врачей: этим они хотят отвадить европейцев от наших средств.
При этом верно и то, что если бы вы иногда потели по-нашему, вы могли бы с наибольшей лёгкостью и безопасностью выводить через поры кожи все дурные соки, порождённые вином, специями, невоздержанностью, бессонницей и прочими излишествами. Следуя этому, вы могли бы навсегда проститься с врачами и их ядовитыми составами. Это, мой дорогой брат, ясно как солнце, хотя невежды, которые твердят только о плевритах и ревматизмах, этого не принимают.
Истина в том, что природа — добрая мать и хочет продлить нашу жизнь; а мы сами мучаем и истязаем её так, что иногда доводим до слабости, и она едва может нам помочь. Наши распутства и истощения создают дурные соки, которые природа вывела бы из тела, если бы имела силу открыть «ворота», то есть поры кожи. Правда, она выводит многое мочой и стулом, через рот, нос и незаметным потением. Но иногда сывороток так много, что они заливают части тела между кожей и плотью; тогда наша задача — как можно быстрее дать им выход, чтобы их долгий застой не породил подагру, ревматизм, водянку, паралич и прочие болезни.
Чтобы этого добиться, мы открываем поры потением и при этом стараемся вскоре после пота перекрыть тот же выход питательным сокам: иначе этого нельзя избежать, кроме как бросившись в холодную воду, как мы обычно и делаем. Я признаю: ваши врачи правы, когда говорят, что человек, разогретый охотой или упражнениями, рискует жизнью, если тут же бросится в холодную воду. Это бесспорно: кровь в таком случае взволнована и как бы кипит в венах и может «схватиться», как кипящая вода схватывается быстрее холодной на морозе или в холодном источнике. Это и есть сумма моих мыслей. А что до остального, я допускаю: есть болезни, одинаково поражающие и нас, и французов, например оспа, лихорадки, плевриты и иногда то, что вы зовёте «ипохондрией». У нас тоже есть дураки, которые воображают, будто ими владеет маленький дух и будто этот дух сидит в теле, в каком-то члене, который болит без причины. Эта выдуманная болезнь происходит от простоты и слабости ума. Короче, и среди нас есть невежественные глупцы, не меньше, чем у вас. У нас каждый день можно видеть гуронов старше пятидесяти, у которых смысла и рассудительности меньше, чем у молодой девушки; некоторые столь же суеверны, как вы, и верят, будто «дух снов» — посланник, которого Великий Дух посылает их наставлять. А наши «знахари» — такие же шарлатаны и обманщики, как ваши врачи, только они довольствуются тем, что у постели больного поддерживают бодрость, не отправляя его на тот свет за деньги.
Мой дорогой Адарио, я уважаю тебя сверх всякого выражения: ты наконец рассуждаешь по делу. Всё, что ты сказал о потении, совершенно верно, и я знаю это по опыту: пока жив, не стану пользоваться иным средством, кроме вашего потения. Но при этом я бы не стал так ругать кровопускание, как ты ругал его на днях, пытаясь множеством доводов доказать необходимость «спасать кровь» как сокровище жизни. Я не спорю, что кровь — сокровище жизни; но должен сказать: ваши средства против плевритов и воспалений действуют скорее случайно, потому что из двадцати больных обычно умирают пятнадцать, тогда как кровопускание могло бы исцелить всех. Я признаю: такой способ лечения укорачивает жизнь, и человек, которого часто пускали кровь, держится хуже того, кто делал это редко; но больной на постели хочет исцелиться любой ценой и думает только о нынешнем возвращении здоровья, даже если это «украдёт» у него несколько лет вместе с потерей крови.
Наконец, всё, что я замечал по этому предмету, сводится к тому, что люди Канады сложены лучше европейцев; они более выносливы и крепки, привычнее к бдениям, постам и другим тяготам, менее чувствительны к холоду и жаре; и главное — не только свободнее от страстей, которые взбаламучивают и тревожат душу, но и менее подвержены болезням, от которых мы стонем. Вы бедны и несчастны, но зато пользуетесь совершенным здоровьем. Мы же, наслаждаясь удобствами жизни и утончёнными блюдами, вынуждены либо «по принуждению», либо случайными приключениями убивать себя бесчисленными распутствами, которых вы не знаете.
Ещё некоторое время спустя.