1.

Советское командование и политическое руководство по-прежнему не могло смириться с потерей Новгорода. Две попытки вернуть город, первая в августе сорок первого, вторая в январе сорок второго в ходе злополучной Любанской операции, оказались безуспешными. Весной сорок третьего года было решено предпринять третью попытку, которая одновременно должна была стать отвлекающим маневром, в то время как главные события разворачивались под Демянском и на ленинградском направлении. Это обстоятельство сказалось на отношении к поставленной задаче со стороны высшего командования. Фактически задача по освобождению Новгорода, превращенного противником в настоящую крепость, была целиком возложена на 52-ю армию Волховского фронта, которая не получила должной поддержки.

15 марта 1943 года после непродолжительной артподготовки бойцы 65-й стрелковой дивизии попытались форсировать Волхов в районе Пахотной Горки, но были отбиты с большими потерями. В тот же день 229-я стрелковая дивизия под ураганным огнем противника безуспешно штурмовала опорный пункт противника в Кречевицах, потеряв за одни сутки полторы тысячи человек. После этих неудач план операции пришлось менять. Теперь было решено наступать в междуречьи Волхова и Малого Волховца с последующим овладением Торговой стороной Новгорода.

20 марта 225-я стрелковая дивизия форсировала по льду Малый Волховец и под огнем противника пробилась к городскому Рождественскому кладбищу, превращенному немцами в укрепленный опорный пункт. На наступавших бойцов внезапно обрушилась лавина огня сразу из пятисот орудий. Огонь велся бризантными снарядами, при взрыве которого температура достигает двух тысяч градусов и человек мгновенно испаряется. Потом все стихло, и, словно в издевку, из немецких громкоговорителей полились звуки вальса Штрауса.

Две роты 1379-го полка смогли прорваться в город, заняв несколько домов, но были окружены и погибли. Бои продолжались еще несколько дней, но в конце концов нашим войскам пришлось отступить. Сотни бойцов навсегда остались лежать у городского вала, у стен Хутынского монастыря, на Красном поле возле Рождественского кладбища.

2.

В декабре сорок третьего года в Ставке Верховного главнокомандующего завершалась разработка Ленинградско-Новгородской операции, которая должна была стать началом серии наступлений, вошедших в историю войны под названием «Десять сталинских ударов». Целью операции, в которой были задействованы войска Волховского, Ленинградского и 2-го Прибалтийского фронтов, был разгром группы армий «Север» и полное снятие блокады Ленинграда.

Частью общего плана стала Новгородско-Лужская операция. Она состояла из трех этапов. Сначала предполагалось освободить Новгород, потом взять Лугу и двигаться дальше на Псков, откуда открывался прямой путь на Прибалтику. Помня о прежних неудачах, Ставка на этот раз отвела командованию Волховского фронта на подготовку Новгородско-Лужской операции целых четыре месяца.

Советским войскам противостояла немецкая группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала Кюхлера в составе 18-й и 16-й армий, поддерживаемых 1-м воздушным флотом. В течение двух с половиной лет противник совершенствовал оборонительные рубежи на ленинградском и новгородском направлениях.

К январю сорок четвертого года здесь была создана глубоко эшелонированная оборона, состоящая из сильных узлов сопротивления и опорных пунктов, соединенных системой траншей и ходов сообщения, прикрытых проволочными заграждениями и минными полями. На каждый километр фронта приходилось от 8 до 12 дотов и дзотов. В оперативной глубине обороны противник создал мощный оборонительный рубеж «Пантера». В крупные узлы сопротивления были превращены города Любань, Чудово, Новгород, Старая Русса.

Гитлер понимал политическое значение предстоящего сражения, от исхода которого зависела судьба союзной рейху Финляндии, Прибалтики и группы армий «Центр». Поэтому он категорически отверг предложение встревоженного Кюхлера отвести войска на линию «Пантера».

Особое внимание уделялось Новгороду, который был важнейшим узлом немецкой обороны. На совещании своего штаба командующий 18-й армии генерал Линдеман прямо заявил: «Если мы потеряем Новгород и Волхов, то проиграем войну».

Против Волховского фронта, которым командовал Кирилл Афанасьевич Мерецков, действовали шесть пехотных и три авиаполевых дивизии, танковые и артиллерийские соединения. На новгородском направлении оборону держали отборные гитлеровские части, и среди них знаменитая 28-я легкая пехотная дивизия, прорывавшая линию Мажино во Франции и первой вошедшая в Париж. Особым упорством в боях отличались штрафные батальоны СС из провинившихся нацистов.

Немцы опоясали Новгород цепью опорных пунктов. В качестве оборонительных сооружений использовали земляной вал Окольного города, монастыри, церкви, крепостные башни и кладбища. Основу обороны составляли бетонные доты, соединенные паутиной траншей. Все подходы были заминированы и опутаны колючей проволокой и спиралями Бруно.

3.

Главная роль в предстоящей операции по освобождению Новгорода отводилась 59-й армии под командованием генерал-лейтенанта Коровникова. В августе сорок первого Коровников возглавлял Новгородскую объединенную группу войск, пытавшуюся отбить захваченный немцами Новгород, в сорок втором был тяжело ранен под Мясным Бором. Генерал обладал огромным боевым опытом, прекрасно знал местность и не боялся отстаивать свое мнение перед начальством.

Замысел штаба Волховского фронта заключался в том, чтобы не брать Новгород в лоб, а обойти его с севера, перерезав пути снабжения. Когда план был уже почти готов, с неожиданным предложением выступил генерал Свиклин. Полунемец-полулатыш Теодор Андреевич Свиклин (настоящая фамилия Свиклиньш) в Первую мировую войну служил в Латышском стрелковом полку. После революции добровольно вступил в Красную армию, был политруком, комиссаром, затем возглавил войска противовоздушной обороны на Дальнем Востоке. В 38-м году Свиклина арестовали якобы за участие в заговоре военных, но в сороковом выпустили и восстановили в кадрах Красной армии. С началом Великой Отечественной войны Свиклин воевал на самых тяжелых участках фронта. В ходе Любаньской операции был тяжело ранен, а после госпиталя получил звание генерал-майора и назначение заместителем командующего 59-й армии Волховского фронта.

Идея Свиклина заключалась в том, чтобы одновременно с основным ударом с севера нанести вспомогательный удар с юга со стороны озера Ильмень. Это предложение многим показалось авантюрой. Наступать предстояло по тонкому льду, без артиллерийской подготовки, преодолев 15 километров открытого пространства. Все помнили, как прошлой зимой попытка наступления по льду озера возле села Коростынь обернулась массовой гибелью якутских стрелков.

Но Свиклин стоял на своем. Его главный аргумент заключался в том, что именно так рассуждал и противник, не ожидавший нападения со стороны озера. Южный участок фронта был укреплен гораздо слабее, чем северный. Его обороняла 2-я бригада Латышского легиона «Ваффен СС», снискавшая черную славу садистскими расправами с военнопленными и мирным населением, но не отличавшаяся боевыми качествами. После горячих споров предложение Свиклина было принято, а сам Теодор Андреевич получил назначение командующим южной группой.

Сразу после утверждения плана операции началась скрытная переброска войск, инженерная подготовка и обучение солдат и командиров. В тылу армии были воссозданы опорные пункты противника с такими же траншеями, дотами и заграждениями. Подготовка к операции велась в условиях строжайшей секретности, штабные документы готовились в единственном экземпляре и только от руки.

Особое внимание уделялось дезинформации противника. Надо было убедить немцев, что наступление начнется на чудовском направлении, где на левом берегу Волхова в сорок третьем году удалось захватить небольшой плацдарм. Проводилось демонстративное перемещение войск, делались проходы в минных полях, поднимались аэростаты наблюдения, по открытым телефонным линиям штабисты обсуждали ложный план наступления. Тем временем на действительном направлении главного удара все передвижения производились только по ночам, а сам генерал Коровников появлялся на передовой, переодевшись в солдатскую форму и оставив автомобиль далеко в лесу.

В конце концов немцы поверили дезинформации и стали перебрасывать на чудовское направление дополнительные резервы. Страшно досаждали противнику наши разведчики, возникающие неизвестно откуда и мгновенно утаскивающие часовых.

4.

Новый, 1944 год бойцы и командиры Волховского фронта встречали с особым чувством. Все понимали, что впереди решающие сражения и что для многих этот год станет последним годом жизни. Политработники рассказывали о зверствах фашистов на оккупированных территориях, показывали фотографии казней, сожженных деревень. Впрочем, убеждать бойцов особой необходимости не было. В войсках накопилось столько ненависти к врагу, что люди были готовы драться насмерть.

За двое суток до начала наступления штурмовые батальоны заняли исходное положение, сменив на участках прорыва обороняющиеся части. Ночью саперы сделали проходы в заграждениях и минных полях. 13 января провели разведку боем, чтобы обнаружить систему огня противника.

…Последнюю ночь перед наступлением генерал Коровников не сомкнул глаз. Рано утром наша артиллерия должна была нанести по позициям противника мощный удар. Генерал тревожился о том, что, разгадав наш замысел, немцы заранее отведут свои войска на вторую позицию, и тогда артиллерия ударит по пустому месту. Не радовала и метеосводка. Погода окончательно испортилась, метель и низкая облачность не позволяли использовать авиацию. Но военная машина была уже запущена, а обратного хода у нее нет.

В школе деревни Холынья генерал Свиклин давал последние указания сидящим за партами офицерам южной группы. Когда спустилась ночь, батальоны двинулись по замерзшей реке Мсте и вскоре вышли на лед Ильменя. Двигались в полной тишине, курить и разговаривать было строго запрещено. Внезапно под лед провалилась «полуторка», перевозившая мины. Утонули не успевшие выскочить из кабины старший лейтенант и девушка-санинструктор.

Уже рассвело, когда перед позициями латышской бригады СС из вьюжной круговерти вдруг как призраки возникли фигуры в белых маскхалатах со штыками наперевес. Ошеломленные эсэсовцы кинулись в бега. Зная об их расправах над мирным населением, пленных не брали.

В 10 часов 50 минут на направлении главного удара началась мощная артиллерийская подготовка, продолжавшаяся 110 минут. Еще не отгремели последние залпы, когда вперед двинулись пехота и танки. Наступавшие быстро переправились через замерзший Волхов, но затем движение замедлилось. Танки вязли в болотах, люди шли по колено в топком месиве, таща на себе технику. Опомнившись от первого шока, немцы оказывали яростное сопротивление, часто переходя в контратаки. Немецкое командование перебросило на участок прорыва свежие батальоны. За целый день ожесточенных боев удалось продвинуться только на один километр.

Тем временем южная группа продолжала расширять плацдарм на побережье Ильменя. Проклиная своих прибалтийских сателлитов, генерал-полковник Линдеман бросил в бой кавалерийский полк «Норд». Но у Свиклина был приготовлен достойный ответ. Возле Юрьева монастыря разыгралось эффектное зрелище. Наперерез немецкой кавалерии, взрывая снежные вихри и поливая врага пулеметным огнем, помчался аэросанный батальон. Испуганные кони сбрасывали всадников, калеча их копытами.

Для развития успеха южной группы подоспели две стрелковые дивизии и бронебатальон. Под тяжелыми броневиками ильменский лед трещал и прогибался. Видя неуверенность экипажей, генерал Свиклин сам сел в головную машину, за ним двинулись остальные. Немецкая авиация непрерывно бомбила озеро, но наступление не останавливалось. Поозерские деревни Самокража, Ракомо, Козынево по несколько раз переходили из рук в руки.

Ожесточенные бои продолжались и на главном направлении. Снежная равнина чернела воронками и телами погибших. Как только позволяла погода, в воздух поднималась советская авиация. На третий день удалось взять один из главных пунктов немецкой обороны в Подберезье. На пятый день боев части 59-й армии подошли к Новгороду с трех сторон, замыкая внутреннее кольцо окружения противника.

5.

18 января командующий 18-й армией Линдеман отдал приказ своим войскам отступать. Части 28-й егерской, 1-й авиаполевой дивизии и кавалерийского полка «Норд», бросив тяжелое вооружение, вечером спешно оставили Новгород. Однако выйти из окружения всем немцам не удалось. В районе деревни Горынево соединились подразделения 6-го стрелкового корпуса и 372-й стрелковой дивизии южной группы Свиклина, перерезав пути отступления. Большая часть окруженных гитлеровцев была уничтожена, около трех тысяч солдат и офицеров попали в плен.

В ночь на 20 января начался штурм Новгорода. С рассветом в городской черте завязался бой с не успевшими покинуть город немцами. Впереди шли бойцы 378-й стрелковой дивизии, сформированной из сибиряков. В 11 часов 25 минут на стене древнего Новгородского кремля взметнулось знамя 1285-го стрелкового полка. Его водрузили командир полка Александр Швагирев и заместитель командира дивизии полковник Вячеслав Николаев.

…Освободителей Новгорода никто не встречал, город был пуст. И только на следующий день милиция выявила уцелевших жителей. В руинах Свято-Духова монастыря прятались 9 человек, в Нехинской слободе – 15, на еврейском кладбище возле Псковской слободы – шесть человек. Это было все, что осталось от 48-тысячного довоенного населения Новгорода.

Вечером по Всесоюзному радио диктор Левитан зачитал приказ Верховного главнокомандующего. Москва салютовала освободителям Новгорода двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий. Отличившиеся воинские части получили почетное наименование «Новгородских».

Новгородско-Ленинградская операция продолжалась, шли жестокие бои за Лугу, еще не полностью была снята блокада Ленинграда. Поэтому в освобожденном Новгороде никаких торжеств не было. Солдаты-освободители просто выпили свои «наркомовские» сто граммов и пошли воевать дальше…