1.

В ноябре 1941 года в Новгороде сменился военный комендант. Прежний комендант майор Вайзе подал рапорт с просьбой отправить его на фронт. Война близилась к победоносному завершению. Фюрер снова показал себя гениальным стратегом! Вместо того чтобы сразу захватить русскую столицу, которая уже лежала у его ног, он сосредоточился на Украине с ее громадными стратегическими ресурсами.

Только после того как был взят Киев, а противник понес колоссальные потери в живой силе и технике, фюрер дал приказ брать Москву. И вот сейчас, когда танки Гудериана уже находятся в предместьях русской столицы, он, боевой офицер, вынужден тухнуть в этом маленьком городишке вместо того, чтобы устремиться к орденам и славе!

Просьба коменданта была услышана, и он, не мешкая, отправился к новому месту службы. Увы, майор потом еще не раз вспомнит опрометчиво покинутый им Новгород. В ходе зимнего наступления Красной армии от его батальона останется кучка израненных, обмороженных солдат, а сам он превратится в жалкого калеку.

Новым комендантом Новгорода стал пехотный капитан Руф, который в отличие от своего предшественника на передовую не рвался. Капитан был уже немолод, он успел повоевать в Первую мировую, испытав все прелести окопной войны и газовых атак. К тому же дома его ждала большая семья. Новое назначение капитана Руфа вполне устраивало. Несмотря на то что Новгород находился в прифронтовой зоне, главные сражения разворачивались на сравнительном удалении. К тому же в городе имелись неплохие трофеи, которые не успели вывезти русские.

Местом для своей резиденции новый комендант выбрал находившийся на окраине города старинный Духов монастырь, рассудив, что здесь будет безопаснее, чем в кремле, где обосновались испанцы, соседство с которыми было хлопотно и обременительно.

Зато старинный монастырь идеально подошел для нужд комендатуры. В главном храме оборудовали склад, в примыкающем к нему двухэтажном краснокирпичном здании поселился сам комендант, в соседних корпусах разместились специальные службы, а в подвальных помещениях – временная тюрьма. К монастырю примыкал небольшой парк, в котором можно было прогуляться, он также годился для казней.

Перезнакомившись с командным составом размещенных в городе воинских частей, капитан Руф напоследок вызвал к себе городского бургомистра Пономарева. Бургомистр капитану не понравился. Он явно тяготился своей должностью и нудно жаловался на солдат гарнизона, прежде всего испанцев, которые ведут себя как настоящие варвары.

Разобравшись с первоочередными делами, новый комендант пожелал сделать подарок гарнизону в честь своего назначения, а заодно поднять его боевой дух. Способ для этого он избрал простой и надежный, направив в тыловые службы заявку на передвижной «дом удовольствий».

…Военные бордели были созданы в Германии по приказу министра внутренних дел. Они должны были не допустить половых контактов немецких солдат с женщинами низшей расы и защитить их от венерических заболеваний. Недостатка в контингенте не было, патриотично настроенные немки вполне искренно считали, что они тем самым вносят свой вклад в победу великого рейха.

Все «жрицы любви» должны были проходить регулярные медосмотры, а каждое заведение обеспечено дезинфицирующими средствами и презервативами всех размеров. Каждый немецкий солдат получал талоны на пять-шесть посещений в месяц по цене от 2 до 6 рейхсмарок, а за боевые подвиги награждался тремя внеочередными талонами.

Сам процесс напоминал хорошо отлаженный конвейер и занимал ровно один час, включая коротенький разговор до и после. Регламентировалась и нагрузка на «жриц любви». Для рядового состава одна женщина приходилась на 100 солдат в неделю, для унтеров и фельдфебелей – одна на 75, для господ офицеров – одна на 50, для пилотов люфтваффе – одна на 20.

Будучи на личном опыте хорошо осведомлен во всех этих тонкостях, капитан Руф приступил к арифметическим расчетам. Следовало определить общее количество персонала, а также их категории, так как одна и та же дама не имела права принимать офицера и простого солдата. Местом для дислокации вагончика с красотками он выбрал запасные железнодорожные пути.

…Приятные хлопоты капитана Руфа были прерваны появлением адъютанта, который сообщил о прибытии в комендатуру комиссии Оперативного штаба Розенберга. Имя рейхсляйтера, которого фюрер недавно назначил рейхсминистром по делам оккупированных территорий, произвело на коменданта должное впечатление, и, спрятав в ящик стола расцвеченными волнующими фотографиями рекламные проспекты передвижных «домов удовольствий», он распорядился немедленно пригласить вновь прибывших в свой кабинет.

Членов комиссии было пятеро. Одеты они были довольно странно: форменный китель, подпоясанный ремнем с кобурой на животе, и брюки навыпуск со штатскими ботинками. Высокий сухопарый мужчина отрекомендовался полковником Георгом фон Крузенштерном, руководителем рабочей группы «Эстония». Цель приезда комиссии: ревизия культурно-исторических ценностей Новгорода с последующим решением об их дальнейшем использовании.

На правах радушного хозяина капитан Руф предложил гостям отдохнуть с дороги, заговорщицким тоном сообщив, что у него припасена пара бутылочек настоящего немецкого кальвадоса. Однако полковник сухо отвечал, что комиссии предстоит большая работа, к которой они должны приступить незамедлительно, и что в качестве сопровождающего комиссия намерена привлечь русского бургомистра Пономарева, с которым, как оказалось, полковник уже был знаком.

– Ну вот мы и снова встретились, господин археолог, – с улыбкой сказал Крузенштерн, когда Пономарев появился в кабинете коменданта. – Как видите, обстоятельства действительно несколько изменились, но я по-прежнему рассчитываю на наше сотрудничество.

2.

Ровно через неделю комиссия доложила о результатах проверки. На совещании у коменданта присутствовали все члены городской управы во главе с бургомистром Пономаревым. Выложив на стол коричневую папку с изображением орла и свастики, полковник Георг фон Крузенштерн начал свой доклад.

В короткой преамбуле он акцентировал внимание на особой роли, которую политическое руководство рейха отводит Новгороду. Войдя в состав комиссариата «Остланд», он отныне становится немецким городом, поэтому все его культурно-историческое наследие является собственностью Третьего рейха и подлежит строгому учету, а местное население должно видеть, что Германия несет европейскую культуру этой изуродованной большевиками стране.

Увы, итоги работы комиссии были неутешительными.

Город разрушен на 90 процентов. Из большого количества церквей только одна открыта и используется для церковной службы. Знаменитый Софийский собор XI века подвергся артиллерийскому обстрелу. В многочисленных помещениях собора в беспорядке среди щебня и камней лежат обломки драгоценных гробниц, одежды русских князей, скульптуры из камня и дерева, литургические одеяния из шитой золотом парчи, хоругви, штандарты, церковная утварь и остатки знаменитого собрания Библий. Стекла в окнах выбиты, кругом много снега и льда.

– На галерее осталась прекрасная стильная мебель. Напротив Софийского собора в угловом здании находилась большая библиотека, которая при захвате города еще оставалась целой, – монотонно читал Крузенштерн. – Она была собрана большевиками из очень ценной древней библиотеки новгородского архиепископа и других частных библиотек близлежащих дворянских усадеб. В настоящее время библиотека значительно пострадала от солдат испанской дивизии. Нами найдено около 10 000 книг валяющимися на полу. Кирпичи, мусор, человеческие экскременты покрывали ценные кожаные тома XVII–XIX веков. В библиотеке не было ни целых окон, ни дверей. Многими книгами были закрыты окна в казармах, другие лежали на снегу.

Вот, взгляните, господа, – прервал самого себя полковник, доставая из походной сумки фолиант, бережно обернутый тканью. – Это «Дон Кихот» Сервантеса, редчайшее прижизненное издание! Я нашел его в грудах книг, валявшихся на земле. Стоимость этого фолианта на международном аукционе приближается к стоимости военного самолета!

– В средневековом здании в кремле помещались два музея, используемые в настоящее время солдатами испанской дивизии для жилья и складов, – вернулся к чтению акта Крузенштерн. – Мы обнаружили в них нары, соломенные лежаки и столы. Находящаяся неподалеку от Софии церковь, использовавшаяся для музейных целей, превращена испанцами в кузницу, я видел, как там подковывали лошадей. Другие здания кремля, например дворец архиепископа, используются как конюшни, морг и склады…

– Испанцы выкладывают из старинных икон дорожки к отхожим местам! В алтаре Знаменского собора устроили сортир! – не вытерпел Пономарев. – Фрески гениального художника Феофана Грека они изуродовали порнографическими рисунками, а на мои замечания отвечают непристойными жестами.

– Многие церкви выгорели по неосторожности испанских солдат, а иконостасы используются для отопления, – вмешался член комиссии доктор искусствоведения Дитер Роскамп. – В единственной действовавшей при советской власти церкви Михаила Архангела на Прусской улице были собраны выдающиеся произведения искусства и серебряная церковная утварь. Испанские солдаты взорвали дверь храма ручной гранатой, проникли внутрь и все разграбили.

Чем дольше длился доклад, тем более неуютно чувствовал себя капитан Руф. Наконец он не выдержал:

– Прошу меня извинить, герр оберст, но позвольте прервать вас. Во-первых, я только недавно приступил к исполнению обязанностей коменданта и поэтому не несу ответственность за то, что творилось в этом городе при моем предшественнике. Во-вторых, испанская дивизия находится здесь на особом положении и не подчиняется напрямую немецкой комендатуре. Поэтому настоятельно прошу вашего ходатайства перед командованием 16-й армии в лице генерал-полковника Буша о немедленном выводе из города испанского контингента и замене его немецким гарнизоном.

– Мы рассмотрим вашу просьбу, – ответил полковник Крузенштерн, – но у меня есть два вопроса непосредственно к вам. В самом центре города, в древнем кремле до сих пор возвышается огромная статуя Иосифа Сталина, другая статуя большевистского диктатора стоит на территории Юрьева монастыря. Но мы не видели ни одного скульптурного изображения фюрера! Или это тоже не в вашей компетенции?

–Меа кульпа (моя вина – лат.), – сокрушенно отвечал комендант. – Немедленно займусь!

– Вопрос второй, – неумолимо продолжал полковник. – Мы посетили средневековый дворец архиепископа в кремле, построенный немецкими мастерами в стиле ранней готики. Сейчас он используется как офицерский ресторан, а также как дом свиданий с местными женщинами легкого поведения. Если называть вещи своими именами, это обыкновенный бордель. Мы, конечно, сочувствуем господам офицерам, которым нужно снимать нервное напряжение, но для этого существуют передвижные «дома удовольствий», укомплектованные расово полноценным персоналом.

– Совершенно с вами согласен, – оживился комендант. – Я уже подал заявку в тыловые службы. Могу показать рекламные проспекты. Есть весьма любопытные!

– Это лишнее, – поморщился полковник Крузенштерн. – А теперь подведем итоги. Комиссия расценивает общее состоянии дел как крайне неудовлетворительное и настаивает на принятии незамедлительных мер. С этой целью мы рекомендуем создать специальную службу, которая займется учетом и сохранностью культурно-исторических ценностей Новгорода, отныне принадлежащих Великой Германии, дабы не допустить их дальнейшего расхищения. Руководителем этой службы мы рекомендуем назначить господина Пономарева, освободив его от обязанностей бургомистра.

Услышав свою фамилию, Василий Пономарев поспешно встал и поблагодарил господина полковника за доверие.

– И последнее, – благосклонно кивнув ему, произнес Крузенштерн. – Комиссия настаивает на срочных мерах по поиску исчезнувших Магдебургских врат Софийского собора. Этот объект представляет для нас особую ценность, так как он предназначен для грандиозного музея Адольфа Гитлера, который создается в городе Линце, в котором, как мы знаем, прошло детство фюрера. Наш вождь намерен превратить Линц в культурную столицу всей Европы! И я надеюсь, вам не нужно объяснять, как важно, чтобы шедевр немецких мастеров оказался в этом музее!

– Сделаю все, что от меня зависит! – взволнованно заверил капитан Руф.

Проводив беспокойных гостей, капитан Руф немедленно приступил к устранению замечаний. Первым делом он приказал комендантскому взводу разбить на мелкие кусочки памятники советских вождей, что и было сделано вооруженными кувалдами солдатами комендантского взвода. Для поиска Магдебургских врат была создана специальная группа абвера. Все городские церкви заперли на замок, на дверях появились таблички на испанском и немецком языках с требованием соблюдать порядок. Подпольный бордель во дворце архиепископа был закрыт, хотя, по слухам, он всего лишь переместился в Григорово, где размещался испанский штаб.

Новым бургомистром Новгорода стал член городской управы Федор Иванович Морозов, человек старательный, но малообразованный и сильно пьющий. Узнав об этом, Борис Филистинский испытал настоящее потрясение. Его снова обошли! История со столяром Гринбергом, которого он сдал немцам, ни на что не повлияла, и над ним по-прежнему витают подозрения в еврейском происхождении. А все его проклятый шнобель! Про такие носы говорят: посреди рожи торчит ключ от синагоги.

Значит, придется в очередной раз доказывать немецким властям свою преданность и полезность.

Вот только как?