15.

— То есть, ты уверен, что не слышал ни о чем подобном? — повторно осведомился я.

Ульрих пожал плечами.

— О постройках из старых времен где-то в горах? — он недоуменно покачал головой. — Да вроде нет, — последовала короткая пауза, и следом уточнение: — Впрочем, я никогда не интересовался такими вещами. Может там есть что-то подобное, хребет большой, целая армия легко потеряется.

Я кивнул, признавая справедливость замечания. Разделявший северные земли от основной территории материка горный хребет и правда имел немалые размеры. И неважно, что выглядел отсюда совсем небольшим, создавая ложное впечатление, что до него легко добраться, местные просветили, что ехать до гор придется долго, минуя кроме естественных природных преград вроде рек и оврагов, еще и земли воинственных баронов, не желавших просто так пропускать чужаков.

Эпопея с доставкой камней это хорошо подтвердила, когда пять дней пути легко превращались в восемь, а то и десять, и все потому, что какому-то дураку из принципа не хотелось давать пройти чужому обозу. Тут с этим вообще были сложности, если дело не касалось караванов, пришедших извне, на этот счет имелись договоренности, подтвержденные самыми упрямыми дураками, потому что даже они понимали, что без торговли с большим миром Приграничью не выжить.

— Знаю только о парочке медных шахт, — продолжил дружинник, получивший после последнего сражения повышение и ставший официально командовать всеми невеликими вооруженными силами Лихолесья. — Одна шахта настолько глубокая, что ее хозяин любит туда сбрасывать приговоренных к смерти.

В глазах белоголового крепыша стыл скепсис, мол, какие только причуды не бывают у благородных. Вместо того, чтобы вешать, как все, зачем-то бросает бедолаг в глубокую яму, чтобы послушать затихающий во тьме крик. А ведь шахта рабочая, а значит потом расплющенные останки придется вытаскивать, не оставлять же гнить внизу, где после странной казни продолжится добыча меди.

— Посланец Стервятника сказал, что это высоко в горах, — задумчиво проронил я.

— Там даже снег не тает, и расщелин полно, свалишься и считай навсегда потерялся, — вставил Ульрих, наткнулся на мой внимательный взгляд и торопливо пробормотал, опуская глаза: — Извините, ваша милость, случайно вырвалось.

С моей стороны последовал рассеянный кивок, привычка дружинника влезать в рассуждения начальства мало сейчас волновала, больше интересовал вопрос: не придумал ли Стервятник всю эту историю с еще одним древним строением, чтобы выманить колдуна из Лихолесья, где он уже показал силу, разделавшись с бароном, приехавшим добровольно в пасть к волку.

Гийом явно не считал себя дураком и не стал бы совершать подобных ошибок, организовав ловушку в более удобном для этого месте, и заодно пригласив на «веселье» остальных коллег по нелегкому феодальному ремеслу, предложив совместно разделаться с общей угрозой…

Стоп. Не так. Если каким-то чудом с пришлым колдуном справятся, то следующим на очереди будет сам Гийом Фонтехью, чересчур набравший силу. Его сразу попытаются задавить, после того как угроза магического вмешательства исчезнет. И он это понимал, не мог не понимать, потому что, как и сказано выше — дураком не был.

Значит не обман и не ловушка, хотя полностью исключать такое тоже нельзя. Стервятник показал себя удивительно деятельной натурой, сумев выжать из сложившейся ситуации максимум, который вообще возможен. Прикончил нового барона, вместо Секача, прикончил его вдову, чтобы не возникло проблем с возможным наследием, перебил всех, кто так или иначе мог претендовать на захваченные баронства, и сделал это не под влиянием эмоций, а следуя заранее разработанному плану.

И взял все замки под жесткий контроль. Ведь замки — это не просто защитные укрепления, в первую очередь это объекты, где концентрируются стратегически важные ресурсы — люди, зернохранилища, оружейные кузницы, куда приходит сырье и откуда появляется оружие. Это места, с помощью которых можно контролировать окрестные земли, собирая дань с деревень и беря пошлины за проезд.

Четыре захваченных владения сделают Стервятника самым могущественным бароном Приграничья, и он это понимал. Как и понимали другие бароны, постаравшись при возможности убрать зарвавшегося «коллегу». И потому ему отчаянно нужна поддержка той самой силы, что вообще позволила этому случится. То есть меня.

Нет, гибель моя Стервятнику не нужна, по крайней мере не в данный момент. Зато ему необходимо заручится благосклонностью чародея, показывая остальным тесные связи со мной. Это заставит задуматься и предостережет от опрометчивых поступков.

Хитрый Гийом таким способом хочет выиграть время, дотянуть до зимы, чтобы укрепиться, не став легкой добычей, когда много сил рассеяно по четырем замкам. Проще говоря, ему нужна передышка, чтобы сделать из четырех баронств одно, связав прочными нитями общего управления, выстроив систему защиты и существенным образом увеличив дружину. Которую, к слову, после этого вполне можно назвать войском. Маленьким, не совсем полноценным, но войском. И это тоже не понравится другим баронам.

Так что я Стервятнику нужен, и нужна моя благодарность. Потому и прислал кроме координат непонятной постройки из старых времен в горах несколько возов добра, забранного из захваченных замков. Хотя по идее не должен был этого делать, потому что теперь это его замки и получалось, что он сам себя грабил.

— Но тебе отчаянно требуется поддержка, вот ты и поступил так, задабривая засевшего в Лихолесье чародея подарками, — я усмехнулся.

Значит что, строение и правда есть? Врать бы Гийом поостерегся. Но почему тогда о нем никто не знал? Ни взятые на службу дружинники-ветераны, ни безусые новобранцы, ни крестьяне, работающие на подсобных работах, ни артельные из числа каменщиков и плотников. Я не поленился и расспросил всех в лагере, никто ни о чем подобном не слышал.

Правда этому могло иметься вполне логичное объяснение — лезть далеко в горы почти никто не рисковал, хребет огромный, а Старая империя не успела расчистить пути, сделав дорогу через горные образования…

Кхм… империя… кто мог соорудить нечто высоко в горах, при том, что на этих землях в те времена стоял лишь один форпост и дальнейшее продвижение придворными чиновниками было признанно неперспективным? На ум приходило только одна организация, имевшая достаточно влияния и ресурсов, чтобы строить объекты даже в неосвоенных землях.

Коллегия.

Чертова Коллегия чертовых имперских магов, чьи исследовательские комплексы в виде странных построек до сих пор встречались по всему континенту. Могли магистры за каким-то чертом отправить сюда экспедицию, чтобы в высоко в горах построить объект непонятного назначения? Легко. За лояльность Двору им выделялись огромные средства из казны, и лишь на последних этапах существования империи, высшее руководство начало запускать руки в карман собственных подчиненных. До определенного момента деньги широким потоком шли на новые разработки, продвигая магическую науку ударными темпами.

Потом, разумеется, все кончилось, и дележ средств превратился в местечковые разборки из разряда кому больше достанется. Стали придумывать взятые с потолка теории, «обязательно требующие подтверждения», изобретаться поводы, чтобы получить больше золота именно под себя и другие процессы, в конечном итоге приведшие к деградации и развалу.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар прекрасно это знал, потому что видел собственными глазами, пытался воспротивиться, желая восстановить прежние принципы Коллегии, и был отправлен в ссылку в приграничный форт на окраины.

Но это не значит, что в горах ничего интересного может не найтись. Если бы маги хотели «освоить» казенные деньги, то придумывали бы более простой способ, поближе к обжитым провинциям, а не тащились черт знает куда, да еще лезли в горы, где легко может сдохнуть даже подготовленный человек.

— Они там что-то построили и для этого нужна была большая высота, — я задумчиво потер подбородок. Пальцы ощутили легкую щетину, отвлекая от мысли. Надо побриться.

Почему именно горы? Разряженный воздух? Обилие скалистых пород? Нет, то можно найти и у основания, не обязательно тащиться на самый верх. Похоже дело все-таки именно в высоте.

А может это имперская армия поставила там наблюдательный пост, чтобы быть в курсе, что находится на другой стороне хребта? И Коллегия тут не причем. Вот будет номер, если приедем и найдем пустую дозорную башенку, пронизываемую холодными ветрами. Такой «шутки» я Стервятнику точно не прощу.

Или это вообще не относится к Старой империи? Ушедшие тоже возводили свои постройки черт знает где, одна Великая Пустыня чего стоит. И скорее всего не только под землей, поближе к небу наших рогатых товарищей тоже могло потянуть. Не знаю точно зачем, учитывая их возможности, но такую вероятность не следовало сбрасывать со счетов.

И я понял, что несмотря на неопределенность, существует ли вообще это строение на самом деле, все равно поеду, чтобы проверить так это или нет, а если так, то что это такое.

К тому же, в пользу существования древнего строения, говорило слишком подробное описание пути туда. Стервятник даже карту набросал, а значит либо был там лично, либо знал кого-то, кто прошел по этой дороге и видел постройку своими глазами…

Если принял решение, приступай к его исполнению незамедлительно, дабы не появились сомнения, а разум не начал искать отговорки, откладывая на потом. Так учило мар-шааг, это же подтверждал жизненный опыт.

Взгляд мельком скользнул наверх — небо чистое, время ближе к обеду, только на горизонте слабые облачка. Погода ясная, теплая, идеально для вылазки верхом. Звуки стройки оттеняли общий фон летнего спокойствия. Опушка, где велись заготовки древесины, постепенно начала проглядывать широкими просеками. Еще немного и замок, строящийся на месте старых развалин, вырвется из плена обступающего его со всех сторон леса.

— Готовьтесь в дорогу. Возьми одного дружинника и десять новобранцев, конно и оружно, с запасом продовольствия на пару недель, — отрывисто бросил я.

Ульрих подобрался.

— Может меньше людей? Без вас будет сложно защитить это все, — он повел рукой, указывая на лагерь и ограждающий его частокол.

Я поморщился.

— Ничего защищать не надо. И людям своим передай. Если вдруг сюда кто-то заявится в наше отсутствие, например другой барон с дружиной, чтобы не вздумали изображать из себя героев и бросаться на чужие клинки. Все равно без меня не получится выстоять, — я помедлил, и чтобы не обижать воина и сгладить последнюю фразу, пояснил: — По крайней мере сейчас, когда на двадцать новичков всего четверо опытных воинов, а вместо каменной стены забор из бревен, пусть даже высоких и заостренных.

Ульрих кивнул и зачем-то вставил:

— Я предлагал намазать частокол снаружи мокрой глиной, чтобы было труднее поджечь.

Я снова скривился. Кажется он не понял главную мысль.

— Ничего защищать не надо. Если кто-то захочет сломать, пусть ломает, главное сохранить людей. Скажи, чтобы в случае чего просто уходили в лес. Здесь легко затеряться, так что никто не найдет. Не зря Лихолесье в свое время выбрали убежищем разбойники. А порушенное можно восстановить, — я помедлил. — И заодно найти тех, кто заявился нежданными гостями, когда хозяев нет дома.

Ульрих усмехнулся, он понял, что я имел в виду.

— Все сделаю, ваша милость, — дружинник кивнул и развернулся, отправляясь выполнять распоряжение.

— Выходим через час, — бросил я ему в спину.

Воин если и удивился, то не подал виду, кивнул еще раз и скорым шагом двинулся в сторону тренировочной площадки, где ветераны занимались с рекрутами. Обучение прекращалось только на принятие пищи и короткий отдых, длясь с утра до вечера. Дружинники гоняли новобранцев нещадно, по последним событиям понимая, что тем возможно уже в ближайшее время придется вступить в бой. И готовили, стараясь в первую очередь сделать так, чтобы безусых юнцов не порубили в капусту хотя бы в первую минуту. А сделать это было непросто, учитывая, что на хорошо подготовленного бойца требовалось угробить кучу времени и сил.

Скорей всего в первой же заварушке из трех десятков рекрутов в живых останется дай боги половина, и это если сильно повезет. Выжившие наберутся опыта, и возможно со временем станут похожими на бывалых вояк, как Ульрих с друзьями. Но до этого еще надо дожить.

Я вернулся к шатру, Хизер куда-то ускакала, быстро проверил вещи, которые обязательно взять с собой, а какие можно оставить. В принципе, кроме денег, кристаллов и записей ничего особо важного нет. Все остальное можно заменить, купить или просто выбросить, не жалко.

Золотые и серебряные монеты зашиты в специальный кожаный пояс, что можно носить через плечо или на животе. Бумаги удобно сворачиваются в свитки и помещаются в тубус. С кристаллическими стержнями сложней, для деликатной перевозки каждый тщательно укутывался в кусок ткани, сначала мягкой, а поверх жесткой непромокаемой из плотной дерюги. Все это складывалось в сумку из промасленной кожи для защиты от непогоды.

Весила такая сумка немало, но приходилось терпеть, потому как от мысли закопать где-нибудь в потайном месте часть кристаллов, чтобы пользоваться одним или двумя, я отказался. Помнил, чем иногда заканчивались мои вылазки, когда случайный портал мог перенести черт знает куда, — например на другой конец континента, — и не хотел рисковать.

Поэтому придется брать с собой все. Вдруг там в горах обнаружится еще один пространственный переход, и в следующий раз я окажусь за многие тысячи миль от Приграничья. Будет обидно, если добытые с таким трудом носители знаний древних останутся в здешних лесах. Возвращайся потом, ищи, ползай по этим чащобам…

Вернулась Хизер, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, с корзинкой еды на согнутом локте. Когда услышала, что уезжаю на секунду ошеломленно распахнула пухлый ротик, испугавшись, что навсегда. Но мгновенно успокоилась, узнав, что на пару-тройку недель. У мужчин всегда есть дела, которыми они обязаны заниматься, тем более у такого таинственного чародея — так и читалось в девичьих глазах.

Забавно все-таки бывает, как быстро и кардинально меняется восприятие у людей, особенно у женщин. Буквально за несколько дней из разряда страшилища, обладающего могущественными силами, кого надо бояться и перед кем трепетать, я превратился во вполне нормального мужчину о ком нужно чисто по женский заботиться. В чем-то подобное отношения было даже приятным.

Так незаметно за сборами пролетел назначенный час, появился Ульрих коротко доложив, что отряд готов к выходу.

Кивнув на прощение Хизер, я быстрым шагом направился в сторону распахнутых ворот, где в проеме уже виднелись оседланные лошади и стоящие рядом дружинники. Узнавшие, что чародей куда-то собирается уезжать, провожать кавалькаду высыпал весь лагерь. Было непривычно и странно, многие махали руками, словно отправляя всадников на войну.

Выбросив из головы лишние мысли, я взлетел в седло подведенного коня и взмахом руки приказал выдвигаться.