16.

Хороших воинов учат реагировать мгновенно, еще до того, как разум понял, что происходит — учат убивать не задумываясь. Отклик на резкую смену в окружающей обстановке, чтобы действовать быстрее мысли.И поэтому, когда рядом вдруг шевельнулся камень, Ульрих среагировал не задумываясь.

Свистнул выхваченный меч, фонтаном ударила кровь. Густая и липкая, плотной струей она выплеснулась наружу, пачкая скалистую поверхность вокруг.

Камень оказался не камнем, а горным козлом.

— Откуда он взялся⁈ — из глотки воина вырвался возмущенный рык, сдобренный щепоткой страха и немного смущения.

— Стоял в кустах, — проворчал я, мысленно поморщившись, но при отдавая должное навыкам воина.

От однообразия пейзажа вокруг можно сойти с ума, неудивительно, что затаившегося козла до последнего мига никто не заметил. Серая шерсть с темными вкраплениями служила идеальной маскировкой на фоне неоднородной скальной поверхности. Плюс полная неподвижность, плюс чалая растительность, которую вряд ли можно назвать полноценным кустом, но которая вполне послужила укрытием.

— Если козлятину замочить в вине, а потом зажарить, то получится вполне неплохое блюдо, — нейтральным тоном заметил второй дружинник — Ромеро, взятый вместе с десятком новобранцев в поход.

Осмотревшись, я кивнул. Более или менее ровная площадка, где мы сейчас находились подходила для отдыха. С одной стороны скала защищала от ветра, с другой пара булыжников, выступающих естественной преградой, чтобы никто незаметно не подобрался.

— Привал, — решил я и воины с облегчением побросали сумки и мешки с припасами на землю.

Лошадей вместе с половиной рекрутов пришлось оставить внизу, передвигаться в горах верхом оказалось неудобно, дороги, как токовой нет, только направление, и всегда под уклоном наверх. Камни под ногами осыпаются, животные чувствуют себя неуверенно, многие начинали ржать. Если испугаются и понесут, то до ближайшего ущелья, которых здесь хватало с избытком. Поэтому пешком, так лучше, хотя и гораздо трудней, приходиться тащить поклажу на себе, вместо удобных вьючных помощников.

Шел пятый день подъема, а проклятые горы никак не заканчивались. С учетом, что подниматься наверх намного трудней по сравнению с передвижением по ровной поверхности, понятно почему все измотались и желали передохнуть.

— Разведите костер, — я кивнул на чалые кустики, на свою беду, оказавшиеся на месте привала. Небольшой запас дров пара новобранцев несла с собой, но лучше использовать это, чем тратить ресурсы.

— Я займусь, — Ромеро взмахом руки подозвал одного из юнцов, знаком указывая на висящий на его поясе топорик, удобный и ветки рубить и черепа раскалывать, плюс неплохо подходящий для метания. В общем универсальный инструмент, без которого в средневековые времена на улицу лучше не выходить.

— Не стоило нам сюда идти, здесь живут горные духи, — вдруг заметил один из новобранцев боязливо оглядываясь.

Ульрих тотчас покосился на меня и перевел взгляд на чересчур пугливого рекрута.

— Заткнись, — рявкнул он и украдкой показал парню кулак, чтобы не болтал лишнего, выставляя себя кретином, боящимся каких-то духов. Настоящий воин не должен выказывать страха, даже если при этом боится. Тем показывает себя малодушным, и что самое важное — подводит наставника, потратившего кучу времени и сил, желая сделать из юнца хоть какое-то подобие воина. Все это красноречиво читалось в брошенном взгляде ветерана на новобранца, и тот понятливо закивал, бросившись помогать с разведением кострища.

Я же вдруг подумал, что история о смертельно опасных горных духах вполне могла быть распространена специально среди местного населения, живущего в предгорьях хребта, чтобы слишком далеко не забирались наверх. Как своеобразная закладка в мифологию, впитывающаяся с детства — страшная сказка, какими детей пугают в темную ночь.

Если подумать умно и весьма эффективно. Один раз поведанная история легко превращается в крепкий барьер, внедренный на уровень подсознания. Такие фокусы сработают даже с чужаками, если достаточно долгое время проживут среди людей, поневоле пропитавшись местными суевериями.

Не ходи — убьет, опасно для жизни. Как тревожный знак, впитываемый с молоком матери. И никто далеко в горы не лезет, искреннее считая, что там живут опасные духи. Не совсем обычный подход, но при соответствующих обстоятельствах вполне действенный. И вполне в духе Коллегии, им бы даже особо стараться не пришлось, просто пустили слух о бестелесных чудовищах, пожирающих души людей, и готово.

— Впрочем, это не значит, что тварей может не существовать, — задумчиво проронил я, мельком вспомнив о сотканных из мрака порождениях магии Ушедших.

Так что, «горные духи» могли быть никакими не сказками, а самыми что ни на есть реальными сторожами, поставленными охранять одно из строений рогатых.

Я оглядел семерых сопровождавших воинов, мелькнула мысль, что возможно у лошадей стоило оставить больше людей, а с собой взять только Ромеро или Ульриха. Если тут и правда обитает магическая сущность, то шансы выжить у всех невелики, в том плане, что прикрыть весь отряд в случае внезапного нападения я вряд ли успею.

Но в этом случае с собой удалось бы взять немного припасов, и далеко забраться бы не вышло, банально бы не хватило еды. А живность вроде убитого горного козла, здесь скорее исключение, чем правило. А ведь еще надо возвращаться и на обратную дорогу тоже нужна пища, и это стоит учитывать. В общем, без людей идти не вариант, разве что на пару дней, что не подходит.

Похоже о пройденном пути и времени подумал не только я, Ульрих осторожно присел на корточки рядом.

— Далеко еще, ваша милость? — тихо спросил он и быстро пояснил, чтобы его не заподозрили в малодушии, как одного из юнцов, испугавшихся неведомых духов: — Я к тому, что припасы подходят к концу, мы оставили большую часть в нижнем лагере, до этого немало потратили на пути к горам, и не знаем на сколько еще хватит. Возможно, стоит подумать о возвращении? Мы могли бы спуститься вниз, пополнить припасы, оставить часть новиков и попытаться начать восхождение снова?

Чем дальше белоголовый крепыш говорил, тем тише становился голос, видя тяжелое молчание со стороны закутанной в плащ фигуры.

Я же думал о том, что немало припасов и правда было израсходовано, когда мы продвигались через баронские земли, не желая делать длительные остановки, тем самым провоцируя хозяев на ответные действия. Мы дерзко вторглись на чужую территорию, пересекли ее, и никого не спрашивая проследовали дальше.

Никто не посмел встать на пути отряда во главе с всадником в темном, все уже знали о чародее из Лихолесья, но осадок от столь наглого поведения остался. Не мог не остаться. И это могло иметь в дальнейшем последствия. Например, когда бароны Приграничья все же соберутся объединяться против чужака. Такой демонстративный проезд через чужие владения выглядел вызовом, а к неприкосновенности границ владений в Приграничье относились с особой щепетильностью.

Но у меня банально не было ни сил, ни желания договариваться о проходе. А главное — времени. Лето неспешно подходило к концу, скоро осень, а там и распутица, когда наступит зима о путешествии в горы можно забыть, пробраться через занесенные снегом перевалы никакая магия не поможет. Точнее можно, конечно, попробовать, но овчинка не будет стоит выделки, слишком много придется потратить сил, чтобы просто расчистить дорогу.

Поэтому только скорость. И поэтому — никаких возвращений назад. Второй раз лезть сюда я не собирался. Эти горы у меня уже в печенках сидели, лезть сюда по новой я банально не испытывал желания.

— Судя по карте осталось немного, — заметил я.

Голос прозвучал глухо из темноты капюшона. Ульрих поспешно отвел взгляд в сторону. Иногда он забывал, что его нынешний наниматель не совсем обычный барон, которым он привык служить.

Последние дни пути я тратил на тренировку сознания, для этого требовалось предельная концентрация, чтобы ничего не отвлекало, капюшон почти всегда скрывал голову, а сам я ничего не говорил. Закутанная в плащ молчаливая фигура, мерно идущая рядом, заставляла нервничать даже бывалых ветеранов, не говоря уже о молодняке, старавшемся держаться подальше.

— Пойду посмотрю за разделкой, — Ульрих поднялся и не оборачиваясь отправился к разведенному к этому моменту костру. Оттуда уже доносилось потрескивание, язычки пламени весело плясали, поневоле наполняя сгрудившихся вокруг бодростью. Убитого козла распластали, и Ромеро, взяв нож, умело снимал с него шкуру, вырезая плотные куски темноватого мяса. На восемь здоровых мужчин этого хватит с лихвой, и по крайней мере один вечер не придется тратить свои припасы.

Козлиное мясо, кстати, оказалось полная дрянь. Жесткое, как подошва, несмотря на мариновку в вине и с привкусом чего-то прогорклого. Но съели все до последнего кусочка, никто и слова не сказал. Пущенная по кругу баклажка с вином завершила нехитрую трапезу.

После короткого отдыха снова началось восхождение. К этому моменту окружающее однообразие всех настолько достала, что даже у меня начали мелькать сомнения насчет оправданности дальнейшего пути. Это только со стороны хорошо наблюдать за заснеженными вершинами. Когда оказываешься посреди этой «красоты» становится не так приятно. Особенно, если надо все время приходиться идти под углом наверх.

Сознание вновь скользнуло в медитативный транс отвлекая от лишних мыслей, и на какое-то время я просто выпал из реальности, погруженный в перестройку глубинных процессов Сумеречного Круга, напрямую связанного с энергетической оболочкой, где всегда требовалось что-то улучшить.

Так прошла пара часов, пока идущий впереди Ульрих вдруг не крикнул:

— Ваша милость! Сюда!

Я вынырнул из транса в окружающую реальность, как из вод глубокого озера, нахмурился. Воины расступились, давая дорогу. С каждым шагом под ногами скатывались мелкие камешки, не обращая внимание, я быстрым шагом прошел вперед и остановился рядом с десятником.

Ульрих стоял на краю обрыва, резко уходящего вниз. Впереди ущелье шириной в два десятка метров, не меньше. Через пустоту, где едва угадывалось дно, переброшен мост. Точнее изгибающая арка, лишь отдаленно напоминающая привычный мост. Она не имела ни перил, ни других подтверждений рукотворного происхождения. Но и на кусок скалы, вдруг решивший упасть в нужном месте, не походила, слишком удачно располагалась. А главное что-то в этом «мосту» было странное. Я задумался, не понимая, что меня зацепило.

— Поверхность, — тихо подсказал, застывший рядом десятник.

Я послушно перевел взор на ровную поверхность, и едва не чертыхнулся. Понятно, почему Ульрих не стал спешить ступать на необычный камень. Это был сплошной монолит, словно скалистую породу сначала расплавили, сделали вязкой, затем придали нужную форму и лишь после этого превратили в твердый гранит. На гладкой поверхности не было ни трещинки, ни ямки. При этом в гладкой структуре проглядывало нечто знакомое.

— Стихия Камня, — задумчиво проронил я.

Узкоспециализированный раздел магии, требующий особого развития Сумеречного Круга и еще более специфического обучения. Помнится в Последнем Приюте ее активно практиковали. Правда это не слишком помогло, когда туда заявился маг-диверсант Закатных Островов и обрушил город под горой, используя уязвимые места их собственной магии. Но это уже другая история.

— Может хорошие камнетесы? — неуверенно предположил Ульрих.

Но я отрицательно покачал головой.

— Нет, такое даже лучшему камнетесу не по плечу. Это несомненно Стихия Камня.

А значит все-таки Коллегия, — мысленно добавил я. Ушедшие сделали бы иначе. Если бы вообще что-нибудь сделали бы. Им дороги не нужны, проще поставить пространственные врата для мгновенного переноса. У имперских магов с этим имелись проблемы, не все заклинатели могли проходить через Обелиски, требовалась Метка Путей и нужным образом перестроенное Средоточие. А это непросто.

— Выходит мы все же на верном пути, — констатировал Ульрих.

В голосе воина мелькнул легкая озадаченность, словно он до конца не верил, что найдем что-нибудь стоящее и что путешествие не блажь колдуна, купившегося на старые сказки одного из баронов.

— Выходит, — рассеяно ответил я, мельком подумав, что Стервятник не рискнул бы столь явно обмануть «союзника», уже доказавшего свою силу.

Помедлил, проверяя целостность каменной конструкции, между делом отметив отсутствие следов остаточных магических явлений и лишь после этого махнул рукой:

— Вперед, — велел и сам первым ступил на мост, шагая быстро и уверенно, подавая пример толпившимся позади дружинникам.

За мной направился Ульрих, за ним двинулись новобранцы, то и дело испуганно поглядывая под ноги. Расщелина уходила глубоко вниз, дна не видать, мост узкий, перил нет, у пары юнцов возникло головокружение. Они застыли соляными столбами посередине, замыкающему процессию Ромеру пришлось рявкнуть, помогая малодушным яростным криком:

— Вперед! Вниз не смотреть! Живей! Живей! Передвигайте ногами, свиные задницы!

Привычный с изнуряющих тренировок рык помог, вселил уверенность и на другую сторону перебрались все.

Дальше снова начался подъем, но теперь это была не просто каменистая поверхность с кучей острых камней под ногами, а настоящая дорога. Это оказалось тем удивительнее, что до этого момент никаких признаков человеческого присутствия в горах не наблюдалось.

— Не понимаю, почему до моста ничего не было? — Ульрих выглядел озадаченным, ступая по выложенной камнями поверхности. В отличие от арки моста, каменные плиты выглядели выщербленными и побитыми, почти полностью утопая в земле, но они формировали хорошо видимый путь, что обычно прокладывают при въезде в город.

— Может что-то было, а потом исчезло, — робко заметил один из новобранцев.

— Или специально убрали, чтобы лишний раз не мозолило глаз, — проворчал Ромеро.

Надо признать последняя версия выглядела самой логичной. Причем мост наверняка изначально был значительно шире, а не как сейчас, когда с трудом пройдет один человек. На это указывала ширина дороги, по которой мы шли, где легко разъедется два всадника или пройдет одна большая повозка. Как-то ведь продукты и необходимое для жизни доставлялось в горы, вряд ли наверху держали скот и выращивали урожаи. А значит, сюда точно что-то возили, просто в один момент, некто приказал все убрать и замаскировать следы человеческого присутствия до определенной границы. Забираться слишком высоко никто не станет, если не будет точно знать, что там что-то есть.

Любопытно, а как Стервятник узнал об этом месте? Его посланец ничего об этом не сказал, только передал небрежно набросанную карту. Сам за каким-то чертом залез в горы? Сомнительно, у барона, даже в молодости, куда больше приятных дел, чем таскаться по горным перевалам. Скорее всего услышал от кого-то случайно, выбросил из головы, но заметку на память оставил, на случай если в будущем пригодится. Может даже позже отправил людей проверить, что не вранье, но этим и удовольствовался. Лезть внутрь не стал, или не смог, что-то помешало…

— Ваша милость, — из головы растянувшейся колонны бредущих дружинников вновь прилетел голос Ульриха.

Движение замедлилось, затем остановилось, меня вновь послушно пропустили вперед. Я обошел застывших новобранцев и остановился рядом с десятником, без эмоции разглядывая вставшее на пути препятствие.

Выложенную побитыми плитами каменную дорогу, поднимающуюся наверх, перегораживал белесый туман. Он как завеса клубился на одном месте, густой и обжигающе холодный. Я протянул руку, наблюдая, как на коже сначала появляется легкая изморось, а затем на глазах покрывается корочкой льда, стоило ладони глубже погрузиться в странную субстанцию.

Стало понятно почему никто не прошел дальше. Даже если Стервятник кого-то сюда отправлял, чтобы проверить информацию, они остановились здесь, не сумев пройти магический барьер. То, что туман имеет магическое происхождение, у меня не вызывало сомнений.