14.

— И что, всех убили? Прямо всех? — Стервятник задумчиво прищурился, лихорадочно обдумывая ситуацию.

— Из дружинников около половины, плюс сам барон Бертольд, — подтвердил верный Клайв и замолк, дожидаясь пока господин закончит размышления.

Гийом нахмурился.

— Свиные Уши точно мертв? — уточнил он.

Люди странные существа, часто выдают желаемое за действительное. Или приукрашивают рассказ, желая заработать лишнюю монету. Как например тот соглядатай, что донес о явлении барона в Лихолесье, чтобы попытаться напасть на колдуна.

Похоже Свиные Уши настолько испугался, что станет следующим, что не стал ждать и сам отправился разбираться с главной причиной, как он думал, гибели двух других бывших союзников.

Поступок недруга стал неожиданным даже для Стервятника, не ожидавшего столь смелого (или скорее глупого, учитывая обстоятельства?) шага от заплывшего жиром пердуна, который давно переложил бремя управления дружиной на ближнее окружение. Которое, к слову, почти в полном составе похоже так и осталось лежать перед частоколом старых развалин Лихолесья.

— Что будем делать, ваша милость? — десятник посмотрел на барона преданными глазами, показывая готовность выполнить любой приказ.

Гийом скрестил руки на груди и уставился за край горизонта на видневшуюся вдалеке полоску хребта, отделявшего территории севера от Приграничья и срединных земель. Ранним утром воздух был настолько кристально чистым, что казалось протяни руку и дотянешься до гор. Но барон знал, что это иллюзия, и чтобы добраться до огромной скалистой гряды, протянувшейся с запада на восток, придется скакать, не один день. И то, если по прямой, что часто невозможно из-за рек и других препятствий, встречающихся на пути, без чего дорога займет еще больше времени.

— Ваша милость? — десятник вопросительно уставился на Фонтехью.

Барон еще несколько секунд молчал, прикидывая, как поступить дальше. Известие о случившемся у ворот развалин, где колдун развернул масштабную стройку, застало отряд, когда они направлялись в земли Секача. После смерти хозяина власть в замке взял его брат, — хитрый ублюдок, решивший использовать смерть родича в собственных целях. Но вылезать за пределы крепостных стен он разумно не рисковал, считая слишком опасным. И тем оставил без защиты подвластные территории, на которые хищным коршуном не преминул напасть Стервятник. Преемник погибшего барона Родрика вынуждено наблюдал, как его владения разоряют и не мог ничего с этим поделать.

Впрочем, ему и без того было чем заняться. Поговаривали, чтобы укрепить власть и преемственность линии наследования, которую потом будет сложнее оспорить, брат Секача взял в жены вдову погибшего родича, и сделал это без особой охоты с ее стороны. Ходили слухи, что ему так понравилось овладевать баронессой, что он почти не вылезал из ее спальни. Этим следовало воспользоваться.

Да и вообще, сложилась уникальная ситуация, которую невозможно упустить. Барон Мейзер мертв, самый хитрый и изворотливый, с отличной дружиной, не сумевший предугадать, что соперник обратиться за помощь к пришлому колдуну и через это потерпевший поражение, стоившему ему не только жизни, но и замка со всеми землями, которые победители разделили между собой.

Барон Родрик Секач, хороший воитель, предусмотрительный, державший в запасе такие хитрости, как алхимическое зелья, (впрочем, не слишком помогшие ему в критический момент), тоже погиб, когда оказался не в том месте и не в то время.

Барон Бертольд Свиные Уши — этот сам совершил ошибку, заявившись в гости к чародею, посчитав, что сможет справиться с кошмаром, повелевающим тенями, используя волшебные безделицы. Таких идиотов колдун сжирал на завтрак, что и продемонстрировал, убив не только жирного придурка, но и половину его воинов. Вторая половина успела удрать и сейчас скорее всего нахлестывает коней, скача обратно в замок мертвого властителя…

— Которого они бросили и не смогли защитить, — по губам Стервятника скользнула змеиная улыбка.

Кажется, он нащупал, как поступить. Ведь ситуация и правда сложилась уникальная даже для Приграничья, где хоть и случались постоянные стычки между баронами, но никогда никто из них одновременно погибал в таких количествах. Тем более те, чьи земли располагались так близко друг к другу.

— Ваша милость? — Клайв нахмурился, не поняв последней ремарки господина.

Мысли верный десятник читать не умел, зато отличался воинскими навыками и предельной исполнительностью, и еще большей решительностью. Одна готовность сопровождать при штурме замка колдуна чего стоит. Другой бы замялся, начал отводить глаза, не желая связываться с темными чарами, тем более иметь их рядом. Этот же молча принял к исполнению, словно речь шла о простом поручении, не выказав нерешительности.

Подобное следовало поощрять. Гийом сделал пометку на память при случае отблагодарить воина за верность. Это не только станет наградой Клайву, но и укрепит авторитет барона среди дружины, как щедрого господина.

Но это после. Сейчас ждали другие дела, к которым следовало приступить немедленно, раз уж все так удачно сложилось. Главное не медлить и не упустить шанс.

— Порой от нерешительности теряешь больше, чем от неверного решения, — задумчиво проронил Гийом и усмехнулся, увидев нахмуренное лицо Клайва, не понявшего, что имеет в виду господин.

— Отбери несколько людей и немедленно пошли их в замок погибшего барона Бертольда, — принялся раздавать приказы Стервятник. — Пусть скажут воинам там, что я барон Гийом Фонтехью готов взять их на службу с увеличением содержания на десятую долью.

Клайв засопел, кивнул, но предупредил:

— Наши будут недовольны, если повысите только чужакам.

Барон отмахнулся.

— Они тоже получат прибавку и гораздо большую.

Десятник успокоился, кивнул.

— Думаю они будут благодарны, ваша милость.

Гийом усмехнулся. Еще бы, благодаря ему они вершили историю. О происходящем сегодня еще долго будут рассказывать по вечерам у каминов в придорожных харчевнях.

— Что-то еще? — Клайв развернулся, собираясь отправляться выделять людей на отправку в замок барона Бертольда, но резко остановился, заметив знак со стороны господина.

— Да, пусть скажут тем дружинникам, что удрали, бросив своего сюзерена, что если хотят искупить вину, пусть немедленно приходят к замку Секача. И отдельно предупреди, что без этого, я их на службу не возьму, потому что не хочу иметь среди своих людей трусов и предателей, — лицо Гийом прорезала жесткая улыбка. — И обязательно пусть об этом объявят громогласно, чтобы слышали все.

Прием был подлым, но действенным. Теперь даже не желая переходить на сторону Стервятника, сбежавшие трусы будут вынуждены это сделать, и потянут за собой остальных, иначе за ними навсегда останется слава жалких подонков, бросивших вожака, когда тому требовалась помощь.

Гийом хорошо знал человеческую натуру и был уверен, что уловка сработает. И даже если вдруг оставшиеся в замке дружинники, не принимавшие участия в поездке в Лихолесье, вдруг заупрямятся, не желая подчиняться чужому барону, то сбежавшие с поля боя их вынудят это сделать, желая искупить вину. Пусть даже таким неоднозначным образом.

— И замок Родрика будет моим, как замок Мейзера, — Стервятник довольно усмехнулся.

Все выходило просто прекрасно, на такой результат он даже не рассчитывал, когда отправлялся в Лихолесье договариваться с колдуном. Максимум думал получиться разорить земли главного обидчика, чтобы оттянуть возможное нападение на свои владения. Но по итогу все вышло гораздо лучше.

Остался замок Секача, где сидел последний дурак, вовсю пользовавший вдову погибшего брата, и не понимающий, что его дни сочтены. Наверняка надеялся пересидеть за стенами до зимы, вовсю наслаждаясь прелестями баронессы, чтобы по весне набрать новую дружину. Но Гийом ему такой возможности не даст, будет действовать на упреждение.

— Еще отправь людей в захваченный замок Мейзера, пусть все способные держать оружие немедленно выступают в сторону земель Секача. И где-нибудь найдут плотников, необходимо сделать лестницы. Много лестниц. И как можно скорей, — продолжил раздавать указания барон.

Клайв кивал и запоминал. Судя по хмурому выражению, он уже догадался, что будет следующей целью похода, и что обычные деревни, куда они до этого направлялись, подождут. Точнее, они станут общей добычей, перейдя к победителю.

Десятник откашлялся и заметил:

— Кхм… простите, ваша милость, но вы не думаете, что остальные бароны Приграничья, узнав, что вы забрали себе сразу три замка будут против? — он произнес это нейтральным тоном, показывая, что примет любое решение господина, но хотел бы услышать объяснения, которые доведет до ушей остальных дружинников. А вопросы обязательно возникнут, все знали, как в Приграничье сохранялся баланс и слишком зарвавшихся рвали всей стаей.

Сейчас в роли зарвавшегося выступал Стервятник, уже до этой истории заимевший репутацию чересчур усилившегося властителя, когда оттяпывал от соседей земли, когда те становились слабыми, это могли ему припомнить в числе прочих грехов. Выстоять же против объединенной силы баронов было физически невозможно, даже имея под рукой четыре замка со всеми владениями.

— После гибели стольких баронов одновременно? — из Гийома вырвался злорадный смешок. — Да эти ублюдки засунут язык в задницу и затаятся, чтобы переждать и понять, что происходит. Никогда прежде за столь короткий срок не умирало сразу четыре барона. Это вызовет замешательство. Уже вызвало. Иначе ко мне бы давно заявился их представитель с требованием передать захваченные земли достойным наследникам из числа выживших родственников.

— Возможно о происходящем еще никто не знает, — тактично заметил Клайв.

Но Фонтехью отмахнулся.

— Да все уже знают, молва разошлась по Приграничью с того момента, как пал замок Мейзера. Остальные затаились и ждут. Наверняка думали, что вскоре предъявит ультиматум, требуя вернуть захваченное. Потому что по-другому воевать не умеют, только скопом нападают на одного, — на мгновение лицо Стервятника ожесточилось, но тут же разгладилось, прорезавшись мрачной усмешкой: — Но когда поняли, что сдохло сразу четверо, то засомневались. Потому как одно дело нападать всем, и совсем другое рисковать стать одним из мертвецов. А они точно будут, может не все, но кто-то попадет под удар, и быть первым никто не захочет. Поверь, уж я-то это хорошо знаю.

Сказал, а сам с легкой досадой подумал, что чересчур разоткровенничался перед десятником, пусть и верным, кому можно доверять жизнь, но все равно, по сути, простым воином.

Говорить про то, что главная причина почему бароны Приграничья не действуют, несмотря значительное усиление одного из них, в данный момент находится в Лихолесье, Стервятник не стал. Потому что именно фактор колдуна, свалившего на их головы словно снег, заставлял остальных медлить. Всех смущала смерть бывших коллег (сразу четверых!), на чьем месте никто не хотел оказаться. И пока царила такая растерянность, следовало этим воспользоваться, потому как другого шанса может не будет.

И Стервятник не собирался упускать этот шанс. Даже если для этого придется поломать устоявшиеся порядки.

— Ничего, утрутся ублюдки, а нет, — самим хуже будет, — мрачно пообещал Гийом и кивнул Клайву: — Иди.

А дальше все случилось, как и планировалось. Отряд добрался до замка Секача, куда вскоре пошло подкрепление из двух других захваченных владений. Сбежавшие с места гибели Свиных Ушей дружинники, как и предполагал Стервятник, не захотели жить с клеймом трусов и ухватились за возможность искупить вину. Пусть даже и столь неоднозначным способом. Стервятник неплохо знал натуру людей, поэтому не сомневался, что придут, согласившись перейти под его руку. И оказался прав.

Штурмовые лестницы сколотили в ближайшем лесу, используя обмотанные тряпьем молотки и привезенные доски. Собранные наспех не слишком устойчивые конструкции вряд ли можно было назвать образцом осадных орудий, но свою роль они сыграли.

А потом наступил час волка, время между темной ночью и предрассветными сумерками, идеально подходящими для атаки.

План был прост, а от того эффективен. Пользуясь малочисленностью гарнизона, атаковали одновременно с разных сторон, чтобы успеть закрепиться в одной точке на стенах, пока не подошло подкрепление.

Все получилось почти идеально, за исключением проникновения внутрь донжона, где защитники оказали неожиданно яростное сопротивление во главе со своим новым вожаком. Но в конечном итоге их всех порубили, прорвавшись внутрь на волне спешно отступающих в глубь помещений жалких остатков бойцов.

Переступая порог хозяйских покоев, Стервятник держал в руке окровавленный меч, и первое что увидел была пышногрудая баронесса — вдова Секача, испуганно жавшаяся на огромной кровати, откуда совсем недавно выдернула поднятая тревога нового хозяина замка.

Гийом помедлил, холодный взгляд скользнул по налитым крепким грудям, к пухлым губам, отметил правильные черты черноволосой красавицы, имевшей беззащитный вид, и мысленно скривился.

Он знал, что от него ждут, включая саму застывшую в постели бабенку благородного происхождения, по сути, ничем не отличающуюся от сисястых крестьянок, кого барон в молодости перепробовал не счесть. Что победитель распластает пышногрудую хозяйку захваченного замка и вовсю попользует ее, по праву победителя. И потом уже не сможет убить, потому что будет не по обычаю. Максимум, что получится сделать — превратить в наложницу. Что в будущем могло вызвать немало потенциальных проблем.

И поэтому Стервятник поступил так, как от него похоже не ждали даже застывшие позади собственные дружинники — зарубил завизжавшую баронессу, когда подошел к кровати вздымая над головой меч.

Зачем? Чтобы избавить себя от неприятностей в будущем, если вдруг кто-то из других баронов попробует использовать вдову Секача в интригах, требуя вернуть замок законной владелице. Вероятность такого исхода, конечно, была мала, но не равна нулю, а значит следовало подстраховаться.

Клайв молча посторонился.

— Слишком много стоит на кону, чтобы рисковать, — пояснил барон и прошествовал дальше, бросив через плечо: — Приберите здесь все.

Десятник кивнул, посмотрел на мертвую женщину, цокнул и отправился следом за господином, кивнув на ходу одному из дружинников исполнить приказ.

Спускаясь вниз Гийом вдруг поймал себя на мысли, что у него получилось сделать то, что в Приграничье никто уже пару столетий не делал — объединить под властью сразу несколько владений. Это одновременно пугало, и в тоже время вызывало воодушевляющий холодок.

Правда авторство достижения принадлежало еще одному человеку (если его так можно назвать), но Гийом уже придумал, как задобрить колдуна, если у того вдруг возникнут претензии. Судя по всему, в деньгах тот не особо нуждался, но золото никогда не бывает лишним, особенно при масштабном строительстве, так что часть добычи в виде ценностей можно отдать.

А главное, не все знали, что в Приграничье имеется еще одно строение из старых времен. На развалинах первого сидел колдун, восстанавливая крепость, второе же находилось высоко в горах. Похоже новому хозяину Лихолесья нравились такие постройки, вот пусть съездит и посмотрит, что там и как. А Стервятник укажет путь в качестве услуги за помощь в уничтожении своих оппонентов.

— Может там в горах и сгинет, — задумчиво добавил барон, помедлил, вспомнив зловещую фигуру в темном плаще, и с сожалением констатировал: — Нет, этот точно не сгинет.

И отправился на первый этаж, наводить в захваченном замке порядок.