10.

Время превращает людей в то, на что они его тратят.

В частности, чем занимаются. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом. Это может быть что-то полезное, ведущее к развитию, либо что-то вредное, утягивающее на дно. Но в любом случае от последствий не уйти, хороших или плохих решать только самому человеку.

Каждый выбирает свой путь. Это простая истина постигается далеко не всеми. Кто же в конечном итоге ее понимает, пропуская через свою личность, может достигнуть вершин в выбранной области, став подлинным мастером своего дела.

Совершенствуясь ли в магических искусствах, или же оттачивая мастерство на ристалищах и в реальных боях, стуча молотком по досками, или выкладывая камень. Главное каждый день расти над собой, обретая новые навыки.

Потому что невозможно научится чему-то мгновенно. Необходимо время, усилия, через боль, пот и кровь. И когда награда будет близка, ты сможешь с удовлетворением сказать, что добился этого сам, поборов лень и нежелание улучшаться.

Наблюдая за строго неспешными, но вместе с тем экономными движениями освобожденной шестерки ветеранов бывшей дружины почившего барона Мейзера, я видел, что эти парни давно осознали эту истину и не жалели себя, тратя время на собственное развитие. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом совершенствуясь и оттачивая собственное мастерство. Потому что…

Время превращает людей в то, на что они его тратят.

И разговор тут не вовсе про необходимость постоянно находиться в напряжении, не давая поблажек себе в виде кружечки эля на веселой попойке с друзьями, играя в кости на перевернутой бочке. Нет, смысл в том, чтобы подобные развлечения не становились привычными буднями, служа лишь отдушиной после изнурительных тренировок, после того как выбрал свой путь.

Для этого нужна дисциплина, нужна сила воли, а главное четкое понимание для чего это делаешь. Ульрих с друзьями это знал и потому они не тратили много времени на отдых (хотя и этому отдавали должное), а работали над собой, отрабатывая связки и удары, занимаясь физической подготовкой. Без жалости к себе, игнорируя лень, которая периодический проглядывала, предлагая отдохнуть в приятном теньке, воспользовавшись статусом инструктора.

Но все шестеро стояли под палящим солнцем наравне с новобранцами, и без жалости гоняли их, показывая запредельную выносливость даже для привыкших к тяжелому физическому труду молодых деревенских парней.

Настоящие псы войны, для таких обращаться с клинком так же естественно, как для крестьянина работать с сохой или конюху с упряжью. Такому невозможно научится быстро, такое приходит только с годами.

Но на войне важен еще один навык, кроме личного мастерства — умение выживать, порой даже в самых тяжелых ситуациях.

Ветераны знали это, и потому такие как они, особо ценились во всех армиях мира. И дело даже не в самих воинских навыках, которые безусловно на высоте, а в том самом умении выживать там, где остальные складывают головы.

Действуя хладнокровно и трезво, оценивая риски и стараясь не подставляться. Глупец тоже может хорошо уметь обращаться с мечом, натаскать можно даже кретина, но вот сделать из него настоящего воина уже не получится.

Потому что в любом сражении главное остаться в живых, как бы странно это не прозвучало. А мертвые не становятся победителями. Такая вот простая жизненная истина.

Выжить не в смысле сдаться в плен или убить врага, но сделать так, чтобы нанести максимальный урон, постаравшись самому остаться невредимым. Любой опытный вояка, хоть раз побывавший в реальном бою, скажет что это всегда на первом места, а уж затем все остальное.

Я тоже хорошо это знал. Точнее знал Га-Хор Куэль Ас-Аджар, не раз сражавшийся плечом к плечу с имперскими солдатами на границе Старой империи. И, судя по всему, это знали взятые на службу дружинники, пытаясь передать опыт безусым юнцам, думающим, что главное в бою убить врага, а уж затем все остальное.

— Дурак, кто так держит копье⁈ Не надо задирать его высоко, иначе древко перерубят, действуй наконечником и не подставляй под удар древко, иначе у тебя в руках останется деревяшка. И что ты в таком случае будешь делать? А? Молчишь? — Ульрих упругим шагом прошелся вдоль шеренги выстроившихся новобранцев. — Лишитесь оружия в бою — считай сдохли. Отвлечетесь хоть на мгновение — считай сдохли. Начнете думать — считай сдохли. Тело само должно двигаться, в этот момент вы всего лишь придаток к нему. На поле боя никто не прощает ошибок. Там либо ты, либо тебя. И от того, кто останется после сражение на ногах, а кто будет валятся в грязи с выпущенными кишками, напрямую зависит, кто одержал победу. Ясно?

— Да!

— Да-а!

— Да!

Вразнобой закричали бывшие крестьянские сынки. Дружинник скривился, но ничего не сказал на столь возмутительное отсутствие слаженности глоток.

— Ваша задача в первом бою не убить, а выжить самому. Не нанести удар, а не подставиться под вражеский удар. Это понятно⁈

Над шеренгой несмело поднялась рука одного рекрута. Ульрих поморщился, но кивнул, разрешая задать вопрос, хотя, судя по реакции заранее знал, что услышит.

— А разве основная задача воина не убить врага? — спросил конопатый парень с блекло рыжими волосами, похожими на копну тусклой меди.

— Этим вы еще успеете заняться, — хмуро ответил бывших баронский дружинник, подумал и криво усмехнулся: — Точнее это вам поневоле придется сделать, если захотите жить.

Он снова прошелся вдоль выстроившихся новобранцев. Многие молодые парни были в одеты в простые холщовые рубахи и портки, и от того, щеголявший в кольчуге с мечом у бедра воин на их фоне выглядел представительно.

— Но прежде, чем нанести удар самому, надо понять, что вокруг происходит и в первую очередь защитить себя, чтобы не стать легкой добычей, — продолжил Ульрих. — Ясно⁈

В ответ раздалось бормотание, мол ясно-ясно, чего орать, и так не глухие. В глазах безусых сопляков плескался единственный волновавший их сейчас вопрос: когда им выдадут такое же красивое снаряжение, как на наставнике, чтобы прогуляться мимо родного села, щеголяя воинской справой? Это столь явственно проступило на бесхитростных лицах, что Ульрих взъярился:

— А ну взяли жерди в руки! Держать на вытянутых руках, пока не скажу хватит! Кто опустит раньше времени, получит пять ударов плетей! И не вздумайте брать настоящие копья! Вы косолапые придурки, ими только задницу свою наколоть сможете, но точно не выполнить правильное движение!

Новобранцев выстроили в шахматном порядке, каждого заставили взять в руку тяжелый дрын, лишь отдаленно напоминающий настоящее боевое копье, но весящий примерно столько же. Между шеренгами ходили помощники Ульриха, поигрывая тонкими длинными розгами, специально смоченными в воде. Если кто-то из молодых слишком низко опускал палку, тут же следовал болезненный удар по филейной части с окриком немедленно поднять до нужного уровня. Если не помогало, ударов следовало несколько невзирая на жалобные вскрики, пока макет копья снова поднимался на нужную высоту.

Муштра была жесткая, но эффективная, через определенное время мышцы привыкнут и потом работать с настоящим копьем будет проще.

Чуть в отдалении от тренировочной площадки стояли мишени из соломы, справа возвышались чурбаки из вкопанных в землю толстых бревен для отработки ударов.

И да, на начальных уровнях только луки и копья. Никаких мечей, тем более боевых топоров, обращаться с которыми еще надо уметь. Особенно с последними, когда любой неуклюжий замах грозил отрубить ногу растяпе. Для деревенских нужно что-то попроще, иначе будет слишком много ненужных ран. Тем более, что некоторые с детства ходили на охоту и вполне сносно обращались с луками. Правда охотничьи навыки далеко не равны боевым, как и хозяйственные (пример с топором), но заделом для обучения они служили.

Глядя, как молодые парни стараются, потея под палящим солнцем, но не опуская проклятые жерди, я с удовлетворением качнул головой. Надеюсь, хоть из части выйдет толк. Ведь…

Время превращает людей в то, на что они его тратят.

А набранные по деревням новобранцы не тратили его впустую, пусть и делали это под принуждением. А значит результат рано или поздно будет. И я получу воинов для гарнизона будущей крепости.

— Три десятка новиков и шестерка опытных ветеранов, это много или мало? — я задумчиво пробормотал, разворачиваясь и отступая обратно к лесу.

Несомненно, Ульрих и пятерка его товарищей заметили темную фигуру в тени деревьев, молча наблюдавшую за тренировкой, но сделали вид, что их это не касается, продолжая гонять молодых. Я же в свою очередь, удостоверившись, что нанятые дружинники не проводят время зря, вернулся к себе под облюбованную сень дуба.

Шел седьмой день после возвращения из захваченного замка барона Мейзера. И пятый с тех пор, как черноволосый резчик по камню взялся за порученную работу. По одному камню на день, включая ночи и длинные вечера, пока хватало освещения. Рауль трудился не покладая рук и клятвенно обещал к сегодняшнему дню все закончить. Я ждал результат с нетерпением, потому что тоже соответствующим образом подготовился для дальнейшей установки получившихся плит.

За это время в Лихолесье вместе с обозами пришла только одна любопытная новость. Стервятник воспользовался смертью барона Секача и напал на его замок в одиночку. Точнее попытался это сделать. Что в принципе неудивительно, чего-то такого следовало ожидать. Я даже не особенно удивился, когда услышал начавшие гулять по лагерю слухи о новой баронской войне от артельных.

Барон Фонтехью после смерти соперника рассчитывал на легкую победу и даже колдуна с собой не позвал, полагая что сможет справиться сам. Со смертью Секача уничтожения его дружины, он думал нападение на оставшийся без хозяина будет походить на легкую прогулку. И ошибся. А затем умылся кровью под стенами вражеской крепости. Даже не смог воспользоваться эффектом неожиданности, застряв у захлопнувшимися перед носом воротами.

Оказалось весть о гибели старого хозяина успела дойти до замка и власть оперативно взял то ли брат, то ли дядя почившего барона, то ли какой другой родственник, вооруживший поголовно слуг, и сумевший организовать вполне грамотную оборону с остатками дружины, не отправившимися с прежним господином к Мейзеру.

К чести Стервятника, он понял, что ловить тут нечего и поспешно отступил, решив вернуться в свои владения, где уже начались свои неприятности. Прослышав о гибели союзников, барон Бертольд Свиные Уши не стал сидеть за стенами замка и атаковал земли обидчика, полностью разорив одну из деревень.

Гийом это, разумеется, не стерпел и мгновенно организовал ответный рейд, но совершив набег не на феод Бертольда, а коварно ударил по оставшимся беззащитными владениями почившего Секача, чей объявивший себя бароном родственник, в силу объективных причин и слабости немногочисленной дружины, пока вынужденно отсиживался в собственном замке. Поговаривали, что Свиные Уши вновь собирался напасть на деревни Стервятника, пока тот был занят в землях Секача.

В общем, началось привычное для Приграничье «веселье» с набегами на вражеские земли с последующим разорением и грабежом.

На этом фоне у меня справедливо появилось опасение по поводу сохранности недавно приобретенных деревень, куда добраться пока так и не получилось. Примыкая в Лихолесью, но полностью не находясь на его территории, они могли стать легкой добычей для любого из баронов, возжелавших внезапно напасть.

Однако этого не происходило. Возившие из деревень продовольствие возницы говорили, что в том направлении ни один из участников начавшейся драки даже не посматривал. И если со Стервятником все было ясно (видел, на что способна магия недавнего союзника), то заминка со стороны Свиных Ушей вызывала подозрение, что атака готовится, но произойдет в самый неподходящий момент.

Молва, конечно, разнесла о событиях, произошедших в замке барона Мейзера, и о роли в случившемся чужака-колдуна, но Бертольд вполне мог не поверить и решить проверить силу новоявленного хозяина Лихолесья самолично, организовав набег.

Признаться честно, необходимость думать о таких вещах, здорово раздражала. В какой-то момент я даже намеревался съездить и «объяснить» бывшему приятелю двух погибших баронов, что не стоит становится в этой истории третьим мертвецом, рискуя разозлить занятого мага. Но решил повременить и посмотреть, что будет дальше.

Если Бертольд Свиные Уши осмелиться тронуть принадлежащие мне земли и стоящие на них деревни, то устрою ему пришествие «Дикой Охоты». И плевать, что скажут остальные бароны и насколько они испугаются стертого с лица земли замка одного из своих.

Если же ничего не случится, то вмешиваться в разборки больше не буду. Пусть Стервятник сам разбирается с последствиями каши, что заварил. Удовольствовался бы одним захваченным замком, глядишь ничего бы не произошло. А так, пусть в одиночку воюет, у меня и без того хватало забот.

Я вернулся под дуб, на плоском камне ждала корзинка, накрытая куском ткани. Внутри свежеиспеченные лепешки, кусок копченного окорока, немного овощей, твердая словно гранит головка желтого сыра и оплетенная бутыль красного вина, которое приходилось разбавлять, прежде чем наливать в кубок. Иначе по жаре пить было невозможно из-за высокого градуса.

Угощение простое, но сытное, то что надо, чтобы подкрепить силы. Однако перекусить не удалось, появился Рауль с извиняющей миной на лице, отвешивая торопливый поклон.

— Все готово, ваше магичество, — сообщил резчик по камню.

Вторя прозвучавшей фразе, костлявая рука черноволосого мастера указала назад, где среди развалин выстроилось пять каменных блоков прямоугольной формы. Темно-серого цвета, с ровными гранями, издали они напоминали надгробья. Такая ассоциация похоже не только мне пришла в голову, работающие на останках древней крепости каменщики старались держаться от странных блоков подальше.

Очертания главного строения, должного играть роль донжона, пока еще лишь наметилось в виде огрызков будущих стен, и судя по скорости, с которой их возводили, ждать придется долго пока все будет готово.

Из груди вырвался незаметный вздох. Проклятье, такими темпами они до зимы не закончат. А ведь в планах были еще дополнительные пристройки, чтобы организовать единый общий ансамбль, должный образовать пространство внутри с переходами и внутренними галереями, чтобы одно помещение плавно перетекало в другое. Это было необходимо для осуществления задумки.

Может стоит нагнать еще строителей? Деньги есть. По крайней мере пока.

— Гляжу основные работы протекает не в таком темпе, в каком работаешь ты, — сухо отметил я, неспешно шагая в сторону развалин.

Семенивший сбоку Рауль слегка удивленно приподнял бровь, затем торопливо пояснил, заступаясь за коллег каменщиков:

— Так ведь стены возводить сложней, если здание большое. Тут и камни надо подбирать, чтобы кладка вышла ровной, и держать толщину, чтобы не обвалилось. Такое за несколько дней не строится.

Собственно, я и сам это понимал, и ворчал скорее для проформы, чем действительно злясь за медлительность стройки.

Придется набраться терпения. Магия в таких делах не поможет.

— Зато она поможет в другом, — задумчиво проронил я, разглядывая гранитные плиты с выбитыми на темно-серой поверхности письменами.

Кажется все правильно, черноволосый резчик по камню полностью отработал свой гонорар, сделано идеально, без единой ошибки. А значит можно приниматься за дело.