Красный лоскут на капоте моего Яка был снят. На карточке у колеса механик поставил время, фамилию и косой росчерк в графе «пуск разрешён». Только после этого Савельев убрал лампу, а Лунин дал мне лезть в кабину.

Было ещё темно. Сильный ветер тянул по стоянке сухой снег, забивал колею и выворачивал полы шинелей. Термометр у землянки показывал пятнадцать ниже нуля. Стекло в нём побелело по краям, но столбик видели все: вчерашний порядок проверяла уже не одна ночь, а этот мороз.

Дежурная пара завелась с первого разрешённого захода. Моя машина — со второго. У третьего Яка мотор схватил неровно, и механик сам поднял руку: глушить. Никто не назвал его готовым ради шести красивых отметок в ведомости. Через десять минут вместо него выкатили другой.

Дёмин ждал у своего временного Яка. Под белой краской на хвосте проступал старый номер чужой эскадрильи. Собственная машина Аркадия стояла дальше, уже на колёсах, с новым винтом, но без подписи инженера. Он на неё даже не смотрел. Проверил замки фонаря, провёл пальцем по сложенной карте в планшете и показал своему ведомому два сигнала ладонью: широкое перекладывание, короткий отворот вправо с возвратом.

Ведомый повторил.

Старший лейтенант у третьей пары поднял большой палец. В прошлом вылете он шёл вторым ведущим. Сегодня стоял третьим. В воздухе фамилии не имели значения; место каждого было разобрано ещё ночью.

Гришин ставил задачу прямо на стоянке. Карта лежала на фанерном ящике, прижатая по углам свечой, магазином от пистолета и двумя гаечными ключами.

— Пост дал шесть двухмоторных с запада. Высота около трёх тысяч, курс на дорожный узел у переправы. Прикрытие не посчитали. — Он ткнул карандашом в изгиб дороги. — По ней ночью прошли боеприпасы к передовым батареям. Если перекроют насыпь и мост, другой дороги до вечера не будет.

Гришин перевёл карандаш на три пары.

— Соколов встречает прикрытие. Дёмин ведёт ударную. Третья держит верх и по сигналу идёт за новым ведущим. Если вторую свяжут, третья бьёт бомбовозов. Не собирайте всех в одну драку.

Дёмин уточнил:

— После передачи моя задача прежняя?

— Прежняя. Бомбовозы.

— Если первая пара вернётся к группе?

— Пока Соколов не принял обратно явным сигналом, ведёшь ты.

— Третья уходит вниз без моего отдельного приказа?

— По задаче, — ответил Гришин. — Если тебя держат и проход открыт, уходит. Сам решишь ждать — бомбы решат раньше тебя.

Старший лейтенант наклонился над картой и провёл ногтем от переправы к восточной опушке.

— После атаки собираю здесь. При отсутствии Дёмина — веду домой. При его наличии — возвращаю ему две машины.

Дёмин не согласился сразу. Он поставил карандаш на место сбора, измерил расстояние до цели по масштабу и только потом произнёс:

— Восточнее. Здесь вас после выхода встретит прикрытие, если оно останется над бомбовозами.

Старший лейтенант передвинул ноготь на ширину ладони.

— Так дольше.

— Зато не через их прежний курс.

Гришин дал им договорить. Ночью человека переставили из второй пары в третью, но не отняли у него право возразить новому ведущему. На карте осталась одна точка сбора, выбранная обоими.

Аркадий открыл планшет и записал одну строку. Книга больше не подпирала карту; карандаш легко вошёл в петлю рядом с сигнальной карточкой.

— Радио только подтверждает, — сказал я. — Не услышал — смотришь на крылья. Я вышел, ты принял. Ты не ответил — третий не ждёт.

Старший лейтенант произнёс:

— Понял.

Дёмин поправил:

— Не «не ответил». Не показал, что можешь вести.

— Какая разница?

— В воздухе большая.

Гришин свернул карту.

— Там и проверите.

Лунин дождался, пока я затяну привязные ремни, и сунул карточку в карман борта.

— Температуру не проспи, — сказал он. — Ветер в лоб, остывать будет быстро.

— Не просплю.

Он постучал ногтем по отметке механика. Не пожелал вернуться и не оглянулся на остальные машины. Пошёл к третьему Яку, у которого снова снимали боковой капот.

Мы вырулили парами. Первой — моя, второй — Дёмина, третьей — старшего лейтенанта. Между парами оставили столько, чтобы снежная пыль от винта не закрывала следующему колею. На старте ветер бил слева; приходилось держать ногу и не давать хвосту поползти.

Зелёная ракета ушла почти горизонтально, её сразу понесло к лесу.

Я поднял пару. Следом оторвался Дёмин. Потом третья.

Над площадкой мы собрались не кругом, а по местам. Аркадий шёл справа и ниже меня, впереди своего ведомого. Он больше не был точкой у моего крыла. За его хвостом держались ещё три машины, и расстояние между нами теперь измерялось не дружбой, а приказом.

Под крылом лежал белый лес, прорезанный чёрной дорогой. Сильный северный ветер сносил нас к югу. Я поправил курс; Дёмин сделал то же самое на несколько секунд раньше, не полез за мной, а вернул свою пару на линию по дороге.

В прежнем порядке он бы тут же потянулся к моему крылу, исправляя строй по ведущему. Теперь его ведомый тянулся за ним, а ещё дальше старший лейтенант проверял своё место уже по второй паре. Между ними гулял ветер, расстояние то сжималось, то росло, однако каждая поправка проходила назад без радио. Я мог следить за температурой, курсом и своим ведомым, не собирая остальные четыре машины руками.

Стрелка масла держалась там, где оставил её прогрев. На высоте мотор начал остывать; я прикрыл заслонку настолько, насколько позволяла температура воды. Вчерашние карточки остались на земле, и ни одна не могла сделать это движение вместо лётчика. Они только довели исправную машину до старта и не позволили поднять неисправную.

Дёмин проверил хвост разворотом головы, затем на секунду поднял планшет. Карта лежала свободно, не выгибалась над книгой. Он сверил дорогу, убрал планшет и показал ведомому держаться шире. Обычная работа нового ведущего; издали она отличалась от прежнего места всего несколькими метрами.

Радио шуршало. Земля сказала два слова, оба развалились в треске. Дальше мы шли по карте, времени и дыму у переправы.

* * *

Шесть «Хейнкелей» появились над западной кромкой леса двумя тройками. Первая шла чуть выше и левее, вторая отставала на полкорпуса. До переправы им оставалось меньше десяти минут.

Ниже и впереди бомбовозов держалась пара «мессеров». Не охрана у самого крыла — приманка на пути перехвата. Ещё двоих я нашёл не сразу. Они висели выше, у белого солнца, и при прямом взгляде пропадали в блеске.

Четыре истребителя. Не двенадцать. Этого хватало, если каждый знал, кого должен отрезать.

Я покачал крыльями один раз: противник впереди. Дёмин ответил коротким движением. Третья пара разошлась шире.

Нижние «мессеры» пошли нам навстречу. Яркой отметины на них не было. Рисунок оставался знакомым: ведущий показывался, ведомый держался сбоку и выше, не лез за первой очередью.

Если вся шестёрка повернёт на них, бомбовозы пройдут. Если никто не повернёт, нижняя пара ударит Дёмину в хвост, когда он ляжет на боевой.

Я дважды широко качнул машину.

Аркадий ответил тем же.

Радио донесло обрезанное:

— Принял.

Четыре Яка сместились за второй парой. Старший лейтенант коротко отвернул вправо и вернулся, собирая своего ведомого ближе.

Я повёл свою пару влево и вниз, поперёк нижним немцам. Они приняли. Ближний повернул за мной, второй «мессер» остался снаружи. Мы разошлись на встречных, не стреляя: дальность была велика, а каждому требовалось заставить другого сделать лишний поворот.

Я заложил левый вираж. Немец не полез следом внутрь; набрал и перевёл скорость в высоту. Его ведомый уже заходил с другой стороны.

Они не собирались драться со мной. Они отводили первую пару от четырёх машин Дёмина.

Я вышел из виража раньше и потянул к группе. Нижний ведущий тут же перевернулся через крыло. Трассы прошли под правой плоскостью. Мой ведомый ударил ему навстречу короткой очередью. Попаданий не было видно, зато немец отвернул и потерял один заход.

Вверху блеснули ещё два «мессера». У ведущего на миг загорелся жёлтый кок.

Они не пошли на меня.

Свалились на вторую пару.

Дёмин ушёл до выстрела. Его Як лёг на правое крыло, ведомый повторил без разрыва. Первая немецкая очередь прошла через то место, где они были секунду назад. Аркадий не стал доворачивать за атакующим. Вернул машину на курс бомбовозов и показал третьей паре короткий отворот с возвратом.

Старший лейтенант не пристроился к нему. По ночному разбору его место было ниже, у «Хейнкелей». Он повёл свою пару через просвет между верхними немцами и первой тройкой бомбовозов.

Дёмин остался выше с ведомым и принял второй заход на себя.

Картина распалась на куски: нижний немец у моего прицела, жёлтый кок над Дёминым, две белые дуги Як у бомбовозов. Пока я доворачивал за одним, остальные уходили в разные стороны.

Нижний «мессер» снова полез в лоб. Я не стал отворачивать первым. Прицел дошёл до его капота. Мы ударили почти одновременно. Его трассы разошлись по сторонам фонаря; мои прошли выше кабины. На сближении мелькнула тёмная фигура под стеклом, больше ничего.

Мы разминулись.

Сзади щёлкнуло по фюзеляжу. Ведомый немца отработал свою часть пары.

Мой ведомый крикнул что-то, но передатчик захлебнулся треском. Я качнул машину вправо и вышел вниз. Он остался рядом. Хвост слушался, приборы держались. Две пробоины в обшивке ещё не были поводом бросать задачу.

Впереди третья пара вышла к бомбовозам.

* * *

Старший лейтенант ударил по крайнему «Хейнкелю» первой тройки. Не повис у него сзади. Прошёл сверху-сбоку, дал очередь по левому мотору и ушёл под строй. Ведомый повторил с другой стороны.

Мотор бомбовоза задымил, но машина не упала. Тройка разошлась: повреждённый отстал, два остальных отвернули на север. Их стрелки продолжали работать, и белые трассы тянулись к уходящим Якам.

Вторая тройка курс не изменила. Переправа была уже под носами её машин.

Дёмин держал над ударной парой двух верхних немцев. Теперь они перестали притворяться случайным резервом. Один бил, другой оставался выше и снаружи. После каждого уклонения Аркадий возвращал пару к третьей, не давая увести себя на запад.

На третьем заходе попали в его ведомого.

Из-под капота Яка вырвался белый хвост. Не дым — пар или выбитая охлаждающая жидкость. Машина ещё слушалась, но держаться наверху долго не могла.

— Второй, к первой паре, — голос Дёмина прорвался чисто и снова ушёл в шорох. — Не тяни.

Ведомый качнул крыльями. Вместо того чтобы нырнуть прямо к земле, он пошёл полого к нам, сохраняя скорость. Аркадий прикрыл его разворот и только потом вернулся вверх.

Жёлтый кок держался над Дёминым. Повреждённый Як прошёл ниже немецкой пары; она не повернула за лёгкой целью. Нижний ведущий снова полез ко мне, а два верхних остались у второй пары.

Я показал своему ведомому на повреждённый Як. Тот сместился к нему. Две машины легли на восток: одна с белым следом, другая с целым мотором у её хвоста.

Я остался один напротив нижней пары, но ненадолго. Мне не нужно было выигрывать у них бой. Требовалось купить разворот и вернуться к Дёмину.

Нижний ведущий полез снизу. Я перевёл Як через верх и ударил на выходе. Немец дёрнулся, пропустил очередь под крылом. Его ведомый уже шёл ко мне. Пришлось снова вниз.

Высота уходила. Скорость оставалась.

Я выжал из неё прямой проход на восток.

Дёмин был впереди и выше. Один. Два «мессера» ходили вокруг него разнесённо, не мешая друг другу. Первый заставлял Аркадия отворачивать. Второй занимал место, куда тот должен был выйти после уклонения.

Дёмин дважды ломал их порядок. В первый раз пропустил ведущего вниз и резко довернул на ведомого; тот бросил прицел и ушёл вверх. Во второй Аркадий нырнул к дымному «Хейнкелю», прикрывшись его огнём и размерами. Немцы разошлись, чтобы не войти под стрелков.

На несколько секунд перед Дёминым открылся путь к третьей паре.

— Аркадий, вниз к своим, — сказал я.

Ответ утонул в треске.

Его Як пошёл вниз. Не падением — расчётным скольжением, с запасом скорости на выход. До старшего лейтенанта было меньше километра.

Вторая тройка «Хейнкелей» легла на боевой курс. Третья пара развернулась ей навстречу снизу. Если она полезет за Дёминым, бомбовозы останутся без помех. Если продолжит атаку, Аркадию придётся дойти самому.

Старший лейтенант продолжил.

Он вышел на головной бомбовоз почти в лоб, чуть ниже. Стрелки открыли огонь. Як дрогнул в трассах, но не отвернул. В последний миг ведущий скользнул под правую плоскость «Хейнкеля» и полоснул по мотогондоле. Его ведомый ударил по следующему.

Ни один бомбовоз не загорелся. Строй всё равно распался. Головной отвернул и сразу сбросил груз поперёк поля. Ведомый провалился вниз; его бомбы легли раньше дороги. Третий продолжил один и через несколько секунд вывалил свою серию у переправы.

Два чёрных столба встали возле внешней линии окопов; ещё один накрыл грузовик на обочине. Мост остался цел. На дороге появились две воронки, но между ними сохранилась узкая белая полоса.

Повреждённый «Хейнкель» первой тройки тоже освободился от груза. Бомбы ушли в лес раньше переправы. Остальные два повернули вслед за ним.

Старший лейтенант собрал пару коротким отворотом вправо. Задача внизу ещё не кончилась: одиночный бомбовоз уходил через цель, стрелки били, немецкое прикрытие возвращалось.

Дёмин почти дошёл до них.

Дёмин шёл левее, на фоне белого поля. Два немца оставались выше. Один отстал после последнего уклонения. Второй, с жёлтым коком, держал скорость.

Аркадий мог ещё успеть.

Он довернул к третьей паре.

Немец пошёл за ним.

* * *

— Третья, бери…

Голос оборвался.

У основания правой плоскости Дёминского Яка вспыхнуло. Не пламя — короткий чёрный выброс и клочья обшивки.

Машина дёрнулась.

Нос ушёл вниз.

Дёмин выровнял.

На миг.

Потом Як перевернулся через правое крыло.

— Аркадий.

Ответа не было.

Фонарь оставался закрыт.

Самолёт падал круто, без спирали. Из корня крыла тянулся чёрный дым. До земли было мало.

— Дёмин, ответь.

Тишина.

Як ударился у края леса. Снег поднялся белой стеной. Внутри неё вспыхнуло красное.

Жёлтый кок прошёл над местом падения и начал набирать высоту.

Я подвёл прицел.

Дистанция росла. Пушка могла достать только случайностью. Немец уходил к своей паре.

Впереди старший лейтенант коротко отвернул вправо и вернулся.

Один Як лёг ему справа.

Повреждённый ведомый Дёмина с сопровождающим шёл ниже, на восток. Ещё один «Хейнкель» тянул на запад, оставляя дым, но до земли за ним не проследили.

Я убрал жёлтый кок из прицела и лёг за третьей парой.