Поскольку все внимание группы было приковано к золотистому грифону, Тит закончил свое обращение несколько вяло.

– Сайлас, – помрачнел Тит. – Твой тотем учуял запах нашей добычи?

– Да, ваше превосходительство, – ответил Сайлас, проводя пальцем по линии на песке. – Мы последуем в этом направлении – мой чамрош кружит над добычей, но это слишком далеко, отсюда не видно.

Тит подъехал ближе, проверяя рисунок Сайласа.

– Тогда едем! – скомандовал принц. – Давайте, данчане, надеюсь, ваши мулы смогут за нами угнаться!

Тит пришпорил коня, и Джай едва успел ухватиться за брата, как они уже мчались во весь опор. Он не осмелился оглянуться.

Джай внезапно осознал детскую некомпетентность Тита. Оскорбление гостей и будущей жены не имело смысла.

Принц был жестоким и властным; умным, но скорее от образованности, чем от природной хитрости. И в том, как пренебрежительно он обращался с гостями, Джай видел лишь браваду задиры, который пытался запугать и возвеличить себя в ребяческой попытке произвести впечатление единственным известным ему способом. Принц был… результатом воспитания. И явно скрывал страх перед первой встреченной им женщиной, равной ему по положению. Такое складывалось впечатление, что он не мог обратиться к ней напрямую.

Сосредоточив внимание на динамике отношений пары, Джай отвлекся от резких движений лошади. Он вгляделся в горизонт, надеясь увидеть кружившего над землей чамроша Сайласа. Увы, там было пусто.

День предстоял долгий и мучительный.

* * *

К тому времени, как лошади перешли на шаг в глубине саванны, Джай уже давно оставил скудное содержимое своего желудка птицам позади. Наконец высоко в небе показался круживший над землей чамрош; шепотом всем был отдан приказ остановиться.

Зверь приземлился возле Сайласа, который бежал рядом с их лошадьми, даже не вспотев. Джай восхищался очевидной силой и выносливостью мальчика и любовался чамрошем.

За все свои годы юноша ни разу не видел его вблизи. Оруженосцам Гвардии грифонов редко разрешалось входить во дворец, и у них не было свободного времени, чтобы бродить по улицам Лациума. Вместо этого их днями и ночами тренировали в Орлином гнезде, а если они не получали звания рыцаря по достижении совершеннолетия, их оставляли в северных и прибрежных гарнизонах Лациума для патрулирования на предмет набегов данчан.

Хотя связанные с чамрошами не могли быть их наездниками из-за небольшого размера существ, хорошо обученные оруженосцы были способны видеть мир с неба глазами своего тотема. Кроме того, обоняние чамроша было почти таким же хорошим, как у их клыкастых сородичей, что делало их весьма полезными.

Джай задержался на мгновение, чтобы рассмотреть это великолепное создание, размышляя о том, каково это – чувствовать, что твоя душа связана с диким животным. Сайлас, похоже, ничуть от этого не страдал.

Чамрош, как и его фигурка в таблусе, представлял собой великолепную смесь ястреба и волка – почти так же, как грифон казался гибридом льва и орла. Или вот еще, например, утконос был смесью утки и бобра – правда, об этом Джай читал лишь в дневниках Леонида; старый император съел одного из этих животных во время своих путешествий.

Чамроши были гладкими рыжеватыми существами, едва ли крупнее охотничьей собаки. Но при этом у них не было когтей, как у грифона, зато имелись собачьи лапы. Джай не мог не изумиться, увидев, как зверь вилял хвостом, хотя его голова с крючковатым клювом оставалась совершенно неподвижной, а затем повернулась, чтобы наблюдать за их приближением.

Арджун ехал рядом с принцем и, наклонившись, прошептал что-то Титу на ухо. Принц поднял кулак, останавливая колонну.

– Тише, – сказал Титус, приложив палец к губам, чтобы увидели данчане. – Спешиваемся. Дальше пойдем пешком.

Они находились в низкой лощине, глубоко в сердце саванны. Местность была покрыта чахлыми кустами и сухой, как пергамент, растительностью. Здесь было пустынно и в то же время шумно – воздух будоражила стрекотня цикад, спрятавшихся в траве высотой по колено.

– Почему? – спросил Джай. Почва здесь была мягкой и пахучей, а по берегам лощины росли колючие кусты.

– Мы с подветренной стороны, – прошептал Самар. – Зверь нас не учует, но мы его запах почувствуем. – Брат глубоко вдохнул, затем сморщил нос и подмигнул.

– И звук по лощине не будет особо распространяться через все это, – добавил Арджун, указывая на растительность.

Но Джай его почти не слушал, лишь нахмурил брови и уставился вдаль. Их цель находилась далеко впереди – за темным холмом, который был наполовину скрыт кустарником с серебристой листвой.

Когда они спешились, Джай увидел, как данчане сняли с себя кожаные одежды и меха, разминая мышцы на обнаженных торсах. Что касалось Эрики и ее служанки, то они остановили лошадей на возвышении неподалеку и наблюдали за происходящим, прикрыв глаза от быстро заходящего солнца. Видимо, у них не было желания принимать активное участие в этой охоте.

Услышав тихий приказ Арджуна, Джай бросился к ближайшему сабинскому молодому дворянину, который, несмотря на то что был крупнее его, не мог сам взвести арбалет. Вместо этого он сидел, потирая ладони – по-видимому, поврежденные – и бормоча проклятия.

Джай быстро взвел арбалет молодого дворянина. Арджун и Самар уже пробирались вперед по траве, указывая остальным самый тихий и легкий путь и прикрывая своего господина на случай нападения змеи.

Долгие годы Джай гадал, чем же занимались его братья, сопровождая принца в саванне. Теперь он знал.

Потребовалось огромное усилие, чтобы натянуть арбалетную тетиву, и та со скрипом встала на место. Дворянин даже не стал дожидаться, пока Джай установит стрелу, а схватил арбалет и попытался сделать это сам. Но внезапно сработал спусковой крючок, тетива рванула вперед с таким громким треском, что Джай удивился, как их жертва не бросилась наутек. В наступившей тишине парочка заслужила убийственный взгляд Тита.

– Степная дрянь! – прошипел тот, и Джай отшатнулся, когда слюна принца попала ему в лицо.

Дворянин отошел в сторону, а юноша так и застыл в шоке. Впереди он услышал пронзительный визг и торжествующий возглас Тита. Джай почти ничего не видел, так как обзор заслоняли кусты.

– Проводник! – прошипел чей-то голос.

Джай обернулся и увидел, что служанка принцессы спрыгнула с лошади и приблизилась к нему.

– Я хочу посмотреть, – произнесла она с акцентом не более сильным, чем у членов королевской семьи, которым прислуживала. Джай был слегка удивлен, услышав, что она так непринужденно говорит на сабинском языке.

Высокий имперский язык уже давно использовался при многих дворах – еще до того, как Леонид завоевал половину известного мира. Некоторые говорили, что так называемый король Феникс с дальнего востока владел им в совершенстве. В конце концов, высокий имперский стал языком Кашмирской дороги – а значит, и языком каждого торговца или посла.

– И мужчины тоже, – сказала служанка, кивая через плечо. Джай уставился на нее, ошеломленный на мгновение ее странной красотой. Девушка стояла так близко, что он едва не занервничал. Она смотрела на него, пока Джай не понял, что взгляд ее был колкий. – Моя госпожа сказала, что в траве водятся… гадюки, – намекнула она.

– Точно, – прошептал Джай. – Извините. Я пойду первым.

Было как-то не по себе признаваться, что он плохо понимал, что делать. Девушка ошиблась: сочла Джая таким же опытным, как его братья. Но ведь и он ошибся, решив, что она и ее спутники не знают местного языка…

– Следуйте за мной! – Джай попытался подражать крадущейся походке братьев, пробиравшихся через траву.

Услышав смех за спиной, он остановился и почувствовал, как покраснела шея.

– Мы пойдем быстро! – сказал Джай со всей бравадой, на которую был способен. – Поторопитесь!