Они проехали совсем немного. К удивлению Джая, едва они скрылись из виду, как Арджун притормозил лошадь.

– Джай, – тихо и как-то вкрадчиво произнес брат. – В последнее время Леонид не стал относиться к тебе иначе?

Джай нахмурился. Арджуну было не свойственно вести такие разговоры. Даже когда им предстояло обсудить что-то серьезное, брат всегда шутил. А сейчас был сосредоточен, как никогда в жизни.

– Нет, – прошептал в ответ Джай. – С чего бы?

Арджун пожал плечами, затем замолчал и окинул взглядом равнину.

– Тит меньше времени уделяет охоте. И… как-то холоднее относится к нам.

– Леонид обращается со мной по-прежнему, – ответил Джай. – Может, принц просто нервничает из-за свадьбы?

Их нагонял Самар, и Джай заметил, как Арджун встревоженно обернулся на стук копыт. Очевидно, он не хотел, чтобы брат услышал их беседу. Это было и в самом деле странно.

– Он проводит много времени с Магнусом, – тихо сказал Арджун, снова пожимая плечами. – Мало кто ненавидит наш род больше, чем этот мерзавец. Возможно, в этом все и дело.

– Еще один год, – приободрил его Джай, выдавив из себя улыбку, когда Самар поравнялся с ними. – И больше тебе никогда не придется иметь с ним дело.

Арджун кивнул, и на его лице снова появилось обычное беззаботное выражение, похожее на маску.

– Может, на этот раз разрешат и тебе попробовать, – громко сказал он, когда к ним подъехал Самар. Остальные всадники не отставали.

Охотничий отряд оказался меньше, чем изначально предполагал Джай, и состоял максимум из полудюжины данчан, включая принцессу и ее служанку, свиты Тита из трех дворян, а также Самара, Джая и Арджуна, в обязанности которых входило помогать им заряжать арбалеты.

Константин и Ивар, очевидно, предпочли лакомиться холодными закусками на свежем воздухе, хотя Джай сомневался, что грозный данский король вообще захотел бы к ним присоединиться.

– Сегодня особенный день! – объявил Тит. – Мы охотимся на нового зверя, никогда прежде не встречавшегося в наших охотничьих угодьях. Гвардия грифонов поймала его несколько дней назад и доставила с востока специально для нас!

Дворяне одобрительно зашептались, но Джай едва ли слышал принца.

Он наблюдал за данчанами, как и было приказано.

Это было странно. Несомненно, Тита должны были представить его будущей невесте по дороге с побережья во дворец, но он не поприветствовал ее, когда она прилетела, и не обращал на девушку никакого внимания. Казалось, он был больше сосредоточен на своих друзьях, чем на ком-либо еще.

– Мы взяли с собой охотничьи арбалеты и наших верных проводников, – продолжил Тит. – Стрелы толщиной с большой палец пробьют даже шкуру дракона!

Он подмигнул данчанам и развернул коня, окинув взглядом саванну. Джай предположил, что это был завуалированный намек на многочисленных стражников во дворце, которых снабдили таким же оружием.

Из-за вуали, скрывавшей лицо Эрики, было невозможно понять, чувствовала ли она себя неловко. Ее спутники не обратили внимания на слова принца, по-видимому не понимая языка Тита. Казалось, их больше интересовали лошади сабинян, чем любое специально привезенное дикое животное. Их собственные скакуны – маленькие, мохнатые и выносливые – казались более подходящими для путешествия где-нибудь в недрах длинного корабля.

Джай покосился на служанку Эрики. На ее лице читалось презрение, которое девушка, морщившая острый носик, почти не пыталась скрыть. Джай представлял, насколько жалкими выглядели жующие траву звери в тщательно ухоженной саванне по сравнению с огромными драконами, медведями и волками, которые бродили по дебрям Северной тундры. На волков с медведями, если верить дневникам Леонида, регулярно охотились ради их меха и для того, чтобы те не ели данский скот, – впрочем, разве не выгоднее потерять несколько быков, чем лишиться собственных конечностей?

Впрочем, все три зверя были любимы данчанами. Джай даже слышал рассказы о том, как медвежьи наездники пробивали ворота приграничных городов, чтобы впустить данских налетчиков и устроить там бойню.

– Чего мы ждем? – прошептал Джай. Ему вдруг захотелось увидеть, какого же зверя привез Тит, чтобы поразить гостей.

Самар шикнул на него, что было для брата нехарактерно. Очевидно, это была необычная охота. Тит оглянулся на Лациум, и Джай увидел на горизонте какое-то пятно. Точнее… над горизонтом.

Вскоре Джай разглядел силуэт, который по спирали снижался им навстречу. Неужели дракон Эрики?

По мере его приближения дыхание Джая учащалось, и даже Арджун подавил вздох, когда огромный зверь подлетел достаточно близко – можно было протянуть руку и до него дотронуться.

Грифон.

Огромный экземпляр ревниво огрызался на лошадь Арджуна, сложив свои огромные крылья. Лишь окрик и рывок поводьев наездника утихомирили его агрессию.

Желтые глаза сверкнули над крючковатым клювом, а пристальный взгляд вынудил заржавшую данскую лошадь отступить на несколько шагов, к большому удовольствию имперской знати.

Это был старый грифон, который, если Джай не ошибался, участвовал в войнах, потому что на передней лапе у него не хватало когтя, а на крестце виднелся шрам в виде полумесяца. Оперение было золотистым, а пух – рыжевато-коричневым; впрочем, Джай за многие годы видел грифонов и с темными перьями, и пестрых, и всяких других.

Именно это животное прославляли по всему Лациуму, по всей столице – от статуй до гравюр; грифон красовался на доспехах каждого легионера в империи. По значимости грифон уступал только красному льву Леонида, но его вытеснил символ империи, ставший де-факто символом прихода к власти Константина.

Джай наблюдал, как грифон ковырял когтями сухую землю. Ростом он был даже выше кобылы Арджуна и мог бы, не опуская головы, просунуть клюв между ушами большой лошади. Голова животного была увенчана подвижными хохлатыми ушами, которые, как знал Джай, слышали лучше, чем обостренный слух наездника, связанного душой с грифоном.

Юноше захотелось протянуть руку и коснуться того места, где под седлом смешивались пух и перья, отделяя гигантскую орлиную голову и плечи от львиной спины. Ничего удивительного, что Леонида так привлек этот зверь, побудив императора впервые вступить в союз с тогда еще малоизвестной сектой, научившейся связываться с грифонами много десятилетий назад. Эта небольшая группа людей, тренируясь вместе и обмениваясь знаниями, впоследствии и стала Гвардией грифонов.

Сердце Джая стремительно забилось при виде редкого зверя, и он пожелал, чтобы грифон обратил на него внимание. Как бы ему хотелось парить так же, как эта Гвардия грифонов, хотя они его и ненавидели! Иногда Джаю казалось, что почти каждую ночь ему снилась прохлада облаков и мир, раскинувшийся у ног…

Какой идиотизм – мечтать о полетах тому, кто боялся оседлать лошадь! Джаю не нужны были насмешки стражников, чтобы чувствовать себя неполноценным и пристыженным, – он и так ощущал это всякий раз при виде этих великих зверей…

– Как раз вовремя! – рассмеялся Тит и хлопнул в ладоши. – Магнус никогда не разочаровывает!

У Джая слегка скрутило живот, когда огромный грубый мужчина, командующий Гвардией грифонов, спрыгнул со своего зверя. Грифон, должно быть, являлся его тотемом – так называли зверей, в которых была заключена душа связанных с ними людей.

Командир был рыжеволосым титаном со стальными голубыми глазами и выступающим подбородком, от которого к скуле тянулся шрам от ожога. Магнус был хорошо известен в городе и за его пределами своей жестокостью и ужасными расправами над врагами империи – преимущественно над степняками. Он гордился тем, что умел «расправляться» с дикарями.

К удивлению Джая, Магнус прилетел не один. За его спиной сидел мальчик, младше Джая на несколько лет. Худой, с бледным лицом, он держался с уверенностью человека, чье положение и статус были выше ситуации, в которой он находился.

Судя по всему, он был дворянином, но в этом не было ничего удивительного. Гвардия грифонов набирала большинство своих учеников из знатных семей империи. Разумеется, только вторых или третьих сыновей, которым нечем было заняться, кроме как посвятить свою жизнь гвардии, – немногие знатные дома подвергали своих наследников такому риску.

Тем, кто выдерживал обучение, в тринадцать лет предоставлялась попытка связаться душой с чамрошем. Джай знал совсем немного о секретных методах Гвардии по установлению связи, о зельях и таблетках, с помощью которых ученика доводили до грани смерти. Он также знал, что большинству это не удавалось, и те погибали при попытке связаться, а оставшиеся в живых навсегда оставались на службе в Гвардии, чтобы не раскрыть то, что им было известно.

Новообращенные служили оруженосцами до тех пор, пока не получали возможность связаться душами с детенышами грифонов. Опять же, многие умирали в процессе, поскольку, как Джай слышал, разрыв уже существующей связи души достаточно опасен и болезнен, не говоря уже о формировании новой. Но выжившие становились рыцарями. Полноценными стражниками Гвардии грифонов.

– Как видите, я не пожалел средств, принцесса Эрика, – сообщил Тит. – Наш лорд-командующий Гвардии прислал охотника-следопыта, чтобы ускорить процесс – его тотем ищет нашу добычу, пока мы разговариваем. Мне сказали, что Сайлас настолько одарен, что проведет год в Гильдии…

Тит продолжил говорить, но Джай снова отвлекся. Сайлас откинул с глаз прядь черных волос и опустился на колени на землю. Джай наклонился ближе, когда мальчик прищурился и сделал глубокий, прерывистый вдох.

Сайлас сжал пальцы, и на песке проступила линия, словно кто-то провел по нему лезвием. Радужки мальчика… засветились.

Джай завороженно уставился на него. Сколько бы раз он ни видел это зрелище, даже небольшие трюки, совершаемые связанными душой, казались ему удивительным чудом.

Волшебством.

Этой силой обладал каждый связанный со своим тотемом, но пользоваться ею умели лишь те, кто прошел обучение. Еще реже встречались продвинувшиеся достаточно далеко и научившиеся делать нечто большее, чем просто передвигать взглядом несколько зернышек риса или разжигать огонь.

– …вы можете выпустить последнюю стрелу, как только мы поймаем зверя, – продолжал Тит. Джай увидел, что Сайлас закрыл глаза, а выражение его лица стало пустым – он связывался со своим чамрошем. Смотрел его глазами.

Внезапно Джай всеми фибрами души пожелал связаться душой с каким-нибудь животным. Чтобы иметь возможность видеть за стенами покоев Леонида, да и вообще за стенами Лациума. Чтобы ощутить связь с кем-то другим.

Проклятье, да он бы и с голубем связался, если бы это было возможно! Но лишь немногие животные были способны на духовную привязку. Для каждого сектанта и каждого зверя существовал свой способ связи – и он всегда был опасным.

Еще одна мечта – и снова несбыточная…

Лучше сосредоточиться на текущей задаче и наблюдать за проклятыми данчанами.