Большую часть пути Джай потратил на то, чтобы набраться смелости и представиться извозчику, который спокойно воспринял появление юноши. Впрочем, едва караван повозок выехал из городских ворот и двинулся по дороге, как вдруг остановился, не проехав и мили, – место их прибытия находилось очень близко. Там на длинных деревенских столах уже ждали закуски и холодные блюда.

У Джая заурчало в животе – ведь он не ел все утро, а солнце стояло уже высоко. Но он забыл о еде, когда увидел, как из своих экипажей повыпрыгивали его братья, громко смеясь над какой-то шуткой Тита.

На молодом будущем императоре были одежды со всевозможными воинскими регалиями, хотя он никогда не принимал участия ни в одном сражении. По общему мнению, Тит был превосходным фехтовальщиком – он обучался у лучших из лучших и, более того, принимал участие в турнирах по фехтованию в колизее Лациума. Но даже Джай знал, что на богато украшенных нагрудных доспехах Тита вырезаны рельефные мускулы, которых под ними не было.

Братья Джая уже много лет не носили форму слуг, и оба были одеты в прекрасные охотничьи молескиновые брюки зеленого цвета. Казалось, взгляды братьев скользили мимо него, даже когда Джай помахал им рукой.

– Арджун! – позвал Джай. – Самар!

Арджун удивленно поднял голову; как обычно, при виде него Джай почувствовал теплоту и короткую, неприятную вспышку ревности. Настоящий сын своего отца Рохана во всех смыслах – по крайней мере, так гласили слухи. Высокий, красивый законный наследник, он вскоре вернется в Великую степь, чтобы править племенем их отца. Даже подхалимы Тита завидовали длинным темным ресницам и точеному подбородку Арджуна.

Хотя его считали дикарем, популярность Арджуна среди юных леди из высшего общества была хорошо известна – он был экзотикой, к которой те испытывали вожделение, прежде чем остепениться в одобренном родителями браке.

Но ненавидеть Арджуна было трудно. На его плечах лежало тяжелое бремя будущего правления, и он скорее стремился к нему, чем пытался избежать. В те несколько минут, которые они проводили вместе каждый год, он обычно ласково подтрунивал над Джаем, как и подобало брату.

– Джай! – воскликнул Самар, подойдя к Арджуну, и улыбка озарила его круглое лицо. – Что ты здесь делаешь? Столько времени прошло!

Как физически, так и душевно Самар был более мягким, нежели старший брат. Он казался тихим (даже по сравнению с Джаем); возможно, немного медлительным. Но недостающую жесткость Самар компенсировал своей невинной, всепрощающей натурой, перед которой было трудно устоять.

Джай любил обоих братьев и восхищался ими. Он задавался вопросом: если бы Леонид не вел затворнический образ жизни, стал бы он таким же, как они?

– Сегодня будем охотиться? – спросил Джай со всей бравадой, на какую был способен.

Арджун шагнул вперед и заключил его в медвежьи объятия. Голова Джая едва доставала до плеча брата.

– Значит, старик наконец-то выпустил тебя из пещеры, – усмехнулся тот, хлопнув Джая по спине. – Сегодня поедешь с нами. Я за этим прослежу. – Джай неуверенно улыбнулся, глядя на оседланных лошадей, привязанных к деревьям. Страх перед крупными животными смущал его, и он проклинал собственную слабость. Как он мог мечтать отправиться в бой верхом на грифоне, если у него не хватало смелости даже сесть на лошадь?

Юноша постарался не думать об этом и стал любоваться миром вокруг. Империя старалась покорить нетронутую природу своих земель, а не сохранить ее. А вот угодья, охраняемые Леонидом еще задолго до рождения Константина, были исключением.

Это было странное место – что-то вроде саванны, с желтой травой и рощицами деревьев, растущими по всей территории. На горизонте виднелись стада зверей, и Джай удивился, увидев целый зверинец животных, которых здесь выпускали на волю и на которых потом охотились. О большинстве здешних существ он до сих пор только читал.

Контраст этого места с бесконечными, однообразными полями пшеницы и кукурузы был огромен. Именно такой была западная империя до того, как сабиняне превратили ее в мировую житницу. С уходом худдитов в руках сабинян оказались запасы зерна, которые кормили ненасытную Империю Феникса на дальнем востоке. Но конечно, теперь было достаточно пленных худдитов, которые на них работали, пополнив ряды стареющих пленников, оставшихся со времен войны в Великой степи много лет назад. По слухам, именно потребность в рабочих руках была настоящей причиной войны; официальный предлог для вторжения был настолько неубедителен, что большинство даже его не помнило.

Джай наблюдал, как Константин, организовавший сегодняшнюю охоту, вышел из кареты, толкая впереди себя коляску отца. На краткий миг Джай поймал затуманенный взгляд Леонида, и бывший император незаметно ему кивнул. На сегодня Джай был свободен. Хотя бы для того, чтобы шпионить за данчанами во время охоты.

– Интересно, да? – пробормотал Самар. – Ты видишь?

Брат замолчал, открыв рот, затем толкнул Джая локтем в бок, когда из соседней кареты, прикрыв глаза рукой, спустилась одетая в меха данчанка. Джай решил, что это служанка Эрики, потому что девушка поспешила к принцессе, как только та ступила на землю. И снова Джай не мог отвести взгляда от принцессы, пока служанка помогала ей сесть в седло. Одетая в кружева и мех горностая, Эрика казалась чужой среди кожаных накидок и цветных гетр толпящихся охотников. Невозмутимая, как белый камень в мутном потоке. Джаю почти ничего не удалось разглядеть, кроме ее осанки, потому что лицо принцессы по-прежнему скрывала вуаль. Эрика сидела, выпрямив спину, и ерошила уши своей лошади; казалось, гостья чувствует себя довольно непринужденно.

Джай, которому мало что удалось узнать о королевской особе, перевел взгляд на ее служанку. Юноша понимал, почему та так понравилась его брату: она была одной из девушек, сопровождавших охотничий отряд, к тому же у нее были длинные светлые волосы, которые в Лациуме являлись такой же редкостью, как и свободные степняки. Но это еще не все.

Она была данчанкой до мозга костей. Это чувствовалось даже по ее размашистой походке, которая казалась почти театральной. Ее родина ощущалась во всем: от ледяного блеска в глазах до выцветших на солнце веснушек на бледных, едва тронутых румянцем щеках. В девушке не было ни мягкой, цветочной утонченности придворной знати с накрашенными лицами, ни сердечного очарования тех немногих служанок, что работали во дворце. Была лишь суровая и пронзительная красота, что удерживала внимание Джая. Самару пришлось толкнуть брата в бок, чтоб тот отвел взгляд от гостьи.

– Это и есть охотничьи угодья? – Джай постарался не думать о девушке. – Вы так часто о них рассказывали, что мне кажется, я уже здесь раньше бывал.

Арджун ухмыльнулся и слегка прищелкнул языком, когда слуга подвел к нему лошадь. Увидев черную кобылу с дикими глазами, Джай отступил на шаг. Арджун вскочил в седло и протянул ему руку.

– Поедем со мной, – кивнул брат через плечо на спинку седла. – Тит привозит нас сюда дважды в неделю с тех пор, как… сколько я себя помню. Будет здорово впервые увидеть это место твоими глазами.

– Черт бы тебя побрал, варвар! – раздался чей-то голос. – Не сегодня, подтирка!

Джай обернулся и увидел, что мимо спешивших слуг и топавших копытами лошадей спешит Коринф, которого он заменил более десяти лет назад. Именно Коринф обучил Джая первым буквам, хотя Леонид научил его гораздо большему, как только юноша освоил азы.

В награду за долгую службу Коринфа повысили до одного из личных слуг Константина, но по-прежнему просили заботиться о Леониде в тех случаях, когда Джаю нездоровилось. В этом редком напоминании о прежнем положении Коринфа всегда был виноват Джай.

– Сматываешься непонятно куда, а я должен присматривать за стариной Леонидом? – прорычал Коринф, и его бульдожье лицо покраснело. – Я свое отработал! Ты…

– Ну-ну, Коринф, – прервал его мягкий голос. – Разве обтирания губкой моего дедушки не вызывают приятных воспоминаний?

Джая охватил страх, но это было ничто по сравнению с испугом Коринфа. Мужчина развернулся к Титу, бормоча бессвязные извинения.

Принц медленно окинул Джая оценивающим взглядом, затем кивнул в сторону черной кобылы. Страх Джая перед принцем намного перевесил страх перед лошадью, и вскоре он уже неуклюже вскарабкивался на скакуна. Он обхватил Арджуна за торс, внезапно осознав, что при этом оказался спиной к принцу.

Джай завертелся в седле, пока не почувствовал, как у него хрустнула спина.

– Вы оказываете мне огромную услугу, позволяя Джаю ехать с нами! – Арджун развернул лошадь легким движением поводьев и склонил голову в знак благодарности.

– Вовсе нет, Арджун, – отмахнулся от благодарности Тит. – Ведь твой брат был приглашен официально, так?

А затем, к полному изумлению Джая, принц подмигнул ему и, щелкнув поводьями, поскакал прочь.

Неважно, что Тит забыл имя Джая, едва его услышав. За всю свою жизнь Джай, пожалуй, обменялся с будущим императором парой-тройкой слов, причем всегда в присутствии своих братьев. Он смутился, что его узнали. Это было здорово.

Возможно, с прибытием данчан положение его семьи при дворе повысится. Быть может, мир и прощение станут модным течением?

Или же Арджун, как это часто бывало, оказал Джаю услугу, вытащив его из покоев Леонида.

Арджун и Самар сопровождали Тита на охоте почти с тех пор, как Джай появился на свет, и прислуживали ему всякий раз, когда он покидал дворцовые владения.

Арджун умел лестью и смирением смягчать частые приступы гнева молодого принца; по правде говоря, он был самым любимым слугой Тита. Вот и накануне брат убедил Тита разрешить Джаю присоединиться к ним в качестве проводника на охоте… Юноша, боявшийся ездить верхом, не обижался за это на Арджуна.

Во многом именно то, что брат был заложником, сблизило его с принцем. Тит был известен своими приступами ревности, но похоже, ему было трудно испытывать зависть к тому, кто так прочно утвердился в качестве подчиненного. Скромное обаяние Арджуна сделало все остальное.

Джай всегда думал, что внешность Арджуна вызовет гнев принца: хотя светловолосый голубоглазый Тит и имел репутацию лихого любовника, у него не было волевого подбородка. К счастью, принц считал степняков уродливыми от природы.

Лошадь переступила с ноги на ногу, и Самар широко улыбнулся брату, садясь рядом на свою кобылу поменьше.

– Держи! – Арджун протянул Джаю матерчатый сверток. – Мы с рассвета готовились к этой охоте. Надо перекусить.

Джай откинулся в седле и развернул сверток. В нем обнаружился нож, а также ломоть хлеба и кусок сыра. Он отрезал того и другого, и трое парней принялись подкрепляться среди суетившихся слуг. Никогда еще Джай не чувствовал себя таким довольным!

– Останешься на ночь, Джай? – спросил Самар. – Мы скучали по тебе.

Но Джай не успел ответить – затрубил охотничий рог. Черная кобыла рванулась вперед, когда Арджун ударил ее каблуками, и внезапно все вокруг превратилось в сплошное пятно ветра и открытой саванны. Начиналась охота.