Сегодня Джай решил дышать душой не внутри повозки, как обычно, а под открытым небом: перед закатом оно было ясным, а обсаженная деревьями долина, в которой они остановились на ночь, казалась защищенной от пронизывающего зимнего холода.

Он устроил себе гнездышко среди деревьев и уселся со скрещенными ногами, как это делали Руфус и Фрида. В воздухе витал насыщенный аромат сосен, и сидеть на их хвое было мягко и приятно. Ветви над головой служили уютным потолком, а окружавший подлесок выглядел таким густым, что Джай был бы практически заперт здесь, если бы не тропинка, которую он прорубил в кустах.

Юноша намеревался подышать душой – а потом вздремнуть, пока Уинтер не разбудит его дежурить. Дышать душой в этом месте казалось… правильным. Он и не подозревал, каким спертым был воздух в Лациуме. Здесь же Джай ощущал запах земли. Слышал настоящую тишину, а не тяжелое, пыльное безмолвие, царившее в спальне Леонида.

Воздух был неподвижен и тих. Даже дуновение ветерка не нарушало покоя. Войдя в транс, Джай увидел мир, озаренный золотом. Здесь, среди растительности, воздух был наполнен маной. А над головой она струилась в небо, поднимаясь высоко в виде столба света.

Источником маны, скорее всего, являлись живые существа. Она проникала в мир таким вот странным образом. Сгущалась и текла, как жидкость, но в то же время поднималась и плыла, как воздух. А внутри были эти сверкающие частички. Ему хотелось высунуть язык и попробовать их на вкус.

Это было лучшее место для накапливания маны. Неудивительно, что так много связанных душой избегали сект и становились отшельниками, живя и тренируясь в дикой природе. Здесь было так красиво…

Джай снова осознал, что теперь он действительно свободен.

До сих пор он беспокоился лишь о том, как им с Уинтер выжить. Но в эти мирные дни юноша наконец-то перевел дух. У него появилось время подумать. Понять, кем он стал.

Джай сгреб Уинтер в охапку и провел пальцами по кончикам ее рогов. В последнее время малышка заметно подросла. Пожалуй, она стала размером с чамроша. Похоже, рацион из белок и насекомых пошел ей на пользу.

– Правильный ли это путь, девочка? – спросил Джай.

Теперь его жизнь принадлежала лишь ему. Не было Леонида, которому приходилось служить. Не было стражников, которых следовало бояться, и знати, которую лучше было избегать. Он сам выбирал, что для него важно, а что нет.

Обязан ли он хранить верность дяде, который продал их жизни? Людям, которых он едва знал? Там, в Великой степи, Джая никто не ждал. Только опасность.

Может, остаться здесь? Никто не станет искать его в этой глуши. Особенно в этом сосновом бору в полумиле от пустынного участка Кашмирской дороги. Юноша провел всю жизнь, запертый в пыльной комнате. Разве это не блаженство – жить на природе, под открытым небом? Он мог бы провести здесь несколько лет, наблюдая, как растет дракон. Переждать войну, пока Уинтер не перенесет его туда, куда они пожелают…

Джай на мгновение позволил себе эту фантазию. Но вспомнил лицо Самара в последние мгновения жизни брата – и выбросил ее из головы. Вместо этого он подумал об Арджуне. О Балбир. Об их мужестве перед лицом смерти…

Он укрепил свою решимость. Его народ жил под таким же открытым небом, в степи, куда более бескрайней, чем здешние просторы. Он не хотел тихо уходить в безвестность. Он был в долгу перед братьями и Балбир, а также перед самим собой.

Джай заявит о своем праве, принадлежавшем ему по рождению. Неважно, как далеко он зайдет, неважно, какие трудности придется пережить. Он был сыном Рохана – законным наследником племени Кидара. А не каким-то диким отшельником, питающимся речной рыбой и беличьим мясом.

И сперва нужно было стать могущественным. Вознестись и сделать первый настоящий шаг в качестве воина, связанного душой! Джай закрыл глаза и начал ритмично дышать.

Накапливание маны по-прежнему было похоже на попытку дышать через соломинку на бегу. Он слышал, что некоторые люди дышали душой, сидя на гвоздях. Тогда Джай считал их безумными, теперь же… вроде как понимал.

Время тянулось мучительно медленно; золотые капли просачивались в ядро одна за одной. Когда ядро больше не могло выдерживать напряжения, солнце уже давно исчезло.

Весь этот процесс вымотал Джая до предела, а накопить удалось лишь немногим больше потраченного днем. Высоко в небе стояла луна, а в лагере его, по всей видимости, ждала очередная порция тушеного мяса. Джай уже готов был лечь спать, когда услышал треск веток и осторожные шаги. Он знал, кто это: Уинтер почувствовала запах Фриды.

Джай ждал в тени, гадая, искала ли его девушка или просто отправилась на ночную прогулку. Когда она подошла, юноша нерешительно поприветствовал ее, потому что ее лицо было мрачным и предвещало беду.

– Что случилось? – спросил он, когда Фрида жестом велела ему оставаться на месте, а сама села напротив, скрестив ноги. Какое-то время она внимательно прислушивалась, и Джай понял, что она использовала ману.

– Он храпит, – наконец сказала она. – Теперь мы можем поговорить…

– Кто? – спросил Джай. – Руфус? Какая разница, услышит он или нет?

Фрида прикусила губу, оценивающе разглядывая Джая. Она почти заговорила, но затем засомневалась. Снова прикусила губу.

– Я думаю, нам нужно уходить, – наконец сказала она. Джай в замешательстве уставился на девушку.

– Что? Сейчас? Легион нас догнал? Или их разведчики снова активизировались?

Фрида покачала головой.

– Нет, ничего подобного. Послушай… – Она снова замолчала. – Я… не могу отдать ему свой клинок, – заикаясь пробормотала девушка, избегая его взгляда. – Это все, что у меня осталось от матери. И ты слышал его сегодня. Он никогда не научит нас ничему полезному. Через два дня он уедет и заберет с собой мой белый клинок…

На мгновение Джай не знал, что сказать.

– Допустим, мы уйдем с Нави и Уинтер, пока он спит… Он догонит нас через несколько минут после того, как проснется. Он связан душой.

– Значит, свернем с дороги! – Фрида скрестила руки на груди.

– Нам потребуется вдвое больше времени, чтобы добраться в нужное место, – возразил Джай.

– Нет. Через несколько дней все равно придется сворачивать с дороги на северо-восток, к горному перевалу, где сходятся границы наших земель. Мы никогда не говорили Руфусу, куда именно направляемся. Этот крюк отнимет у нас несколько дней, но мы уже прошли большую часть пути по Кашмирской дороге.

Джай пристально посмотрел на девушку. Увидел, как она сжала губы и как сверкнули ее глаза.

– Мы заключили сделку, – медленно напомнил он, озвучив свои мысли.

– Ты помнишь, как была заключена эта сделка? – проворчала Фрида. – Если бы он не влез, мы бы сбежали!

– И банда головорезов Камиллы преследовала бы нас до края света, – парировал Джай.

– Разве они нас догнали? Одна ночь дыхания душой – и я справлюсь с кем угодно!

– Даже со связанным душой? – спросил Джай. – Возможно, они не последовали за нами лишь из-за Руфуса… Если не последовали.

Фрида заломила руки, и Джай увидел, как на ее щеках заблестели слезы гнева.

– Я не могу отдать ему клинок, – прошептала она, схватив его за руку. – Я не отдам. Пойдем со мной, Джай! Я не справлюсь одна!

– Послушай, даже если мы оставим его, он выследит нас в лесу, – ответил Джай. – Я еще не видел его в гневе, и, как бы мне ни нравился этот человек, не думаю, что хочу это увидеть. А теперь, ради Уинтер, забудь об этой безумной затее. Нам выпали плохие карты, и нужно научиться жить с этим, пока мы не сможем изменить ситуацию.

Фрида презрительно сплюнула и отбросила его руку.

– Трус, – сказала она, поднимаясь на ноги. – Как я сразу не догадалась…

С этими словами она ушла.