Джай уставился на трясущийся брезентовый потолок, пытаясь привыкнуть к скрипу и тряске деревянного пола. Их транспорт явно не выделялся из общего потока, потому что мимо промчались несколько всадников-разведчиков из легиона, которые отправились за снабжением для наступавшей армии. Эти люди были богаты – им щедро платили за уход за лошадьми, – но разведчики без колебаний ограбили бы до нитки мало-мальски примечательную повозку, даже не зная, что в ней беглецы.

Повозка, безусловно, защищала от взглядов проходивших мимо легионеров и укрывала ночью, но и таила свои опасности. Леонид рассказывал о страшных сборщиках налогов империи – мелких людишках с липкими пальцами, которые патрулировали дорогу в сопровождении легионеров. Теперь, когда Джай и Фрида ехали в повозке, была вероятность, что ее обыщут на дороге или на одном из многочисленных постов впереди.

Прошло уже шесть ночей с тех пор, как они с Фридой спаслись от резни. Потребуется еще несколько недель, чтобы пройти оживленный участок Кашмирской дороги и добраться до места, где они повернут на север и поедут по грунтовым дорогам, пока те не закончатся и не придется идти пешком. В общей сложности путешествие займет два месяца. За это время многое может случиться…

Повозка была тесной, чуть больше тележки для фруктов, с гнутыми перекладинами и брезентовым верхом. Они с Фридой едва помещались во всю длину, лежа бок о бок, зато оставалось достаточно места, чтобы один человек, даже такой крупный, как Руфус, мог сесть, скрестив ноги, у входа в повозку… Впрочем, приходилось мириться с гирляндами чеснока, свисавшими прямо в лицо.

Поскольку кому-то нужно было дежурить всю ночь, казалось, что повозка подходит им идеально. Джай был рад, что Руфус тоже закупил кое-что необходимое для комфорта – облупившийся котелок для тушения мяса, флягу с водой, небольшой подвесной фонарь и даже несколько одеял из конского волоса.

Поняв, что столь желанный утренний сон не приходит, Джай сел. Улыбаясь про себя, он порылся в своей новой сумке. Уинтер быстро устроилась в теплом, обшитом мехом отделении внутри, хотя продолжала высовывать кончик морды, чтобы подышать свежим воздухом, насколько это было возможно в затхлом фургоне.

Рядом с ним в углу, скрестив ноги, сидела Фрида, держа на ладони золотистую таблетку. Она уставилась на нее, нахмурив брови.

– Думаешь, она отравлена? – пошутил Джай. – Кенна – практикующая самарионка, ты ведь знаешь. Так что не переживай.

Он говорил это только для того, чтобы успокоить ее, но Фрида бросила на него испепеляющий взгляд. Голубые глаза были полны презрения и жалости.

– Самарионы не лгут… если они истинные последователи веры. Татуировка выглядела настоящей, но некоторые лишь притворяются. Хотя, если их поймает настоящий самарион, их религия позволяет хладнокровно убить самозванца. Для некоторых негодяев риск того стоит.

Джай был сбит с толку.

– Зачем кому-то притворяться?

Фрида покачала головой.

– Ты так мало знаешь об этом мире, Джай. Настоящих самарионов немного, но даже в тундре они известны как надежные посланники и гонцы. К тому же они хорошие торговцы. В большинстве случаев можно положиться на качество товаров и цены, предлагаемые помазанным самарионом. Мошенник может использовать татуировку, чтобы обмануть.

– В большинстве случаев? – переспросил Джай.

По правде говоря, он встречал мало помазанных самарионов, кроме Руфуса, поскольку королевская семья презирала их религию. Если те несколько посланцев, которых он видел, и были такими, то они это не афишировали.

– Да. Даже истинный самарион в состоянии найти способы исказить правду. Кенна, например, сказала, что цена этой таблетки справедлива. Но что, если она убедила в этом себя, преувеличив ее ценность в собственном воображении? У самарионов хорошо получается обманывать себя, чтобы потом лгать другим. А у нас не было другого выбора. Лекарственные лавки встречаются редко. И если я не смогу быстро пополнить запасы маны, то у нас будет мало защиты, когда Руфус нас покинет. Без обид.

Джай слегка погрустнел, но понял, что почти ничего не сделал, чтобы доказать девушке обратное. Впрочем, он считал, что в «Фениксе» вел себя весьма решительно и разумно, пока в дело не вмешался Руфус.

– Тогда не сомневайся, – сказал он. – Сомневаться нужно было в лавке. А не сейчас.

Фрида фыркнула и сунула таблетку в карман.

– Такие таблетки – редкость, и даже низкосортная действует несколько часов. Я смогу дышать душой под ее воздействием только тогда, когда мы устроимся на ночлег и дорога перестанет отвлекать. Предлагаю тебе поступить так же.

Джай почти физически ощущал, как три таблетки прожигали дыру в его кармане, но понимал логику девушки.

– А теперь дыши или спи, но оставь меня в покое. Мне нужно время, чтобы… подумать.

– Джай! – окликнул его Руфус. – Иди-ка сюда, парень! Я не буду вашим кучером ни эту неделю, ни после! Лучше научись обращаться с хиро сейчас, пока дорога не стала опасной!

Джай клацнул зубами, поднявшись на ноги, и слегка покачнулся от тряски. Он подумал, не подслушивал ли их Руфус. Почти наверняка – да. Вероятно, он слышал и разговоры в телеге, которая ехала в десятке ярдов впереди них. Вот в чем преимущество связанных душой. Неудивительно, что Леонид разместил столько оберегов и защитных заклинаний на стенах своих покоев…

Снаружи было прохладно, поэтому Джай завернулся в одно из колючих одеял из конского волоса и присоединился к Руфусу на сиденье возницы. Он моргнул в сине-сером свете зимнего утра и посмотрел на окружавшую их дикую местность.

Столько земли! Неосвоенной, но полной деревьев и плодородной почвы. Казалось невероятным, что сабиняне жаждали все больше и больше. Захватывали ради захвата, чтобы переместить линии на карте. Им не нужны были земли худдитов – у них было достаточно территорий, чтобы утроить свое население. Но фермы худдитов уже принадлежали империи.

Теперь легионы готовились нанести удар в самое сердце земель народа Джая. И ради чего? Степные племена хранили мало сокровищ и больше занимались обменом, чем торговлей, – он знал это наверняка. Их истребление не принесет никаких богатств. Только пленных… и мнимую славу. У сабинян этого тоже было более чем достаточно.

– Держу пари, ты рад, что тебе не придется разбираться в этом самому, а, парень? – спросил Руфус, отвлекая Джая от тяжелых мыслей.

Здоровяк прищелкнул языком и дернул поводья. Нави подалась вправо, объезжая большую выбоину на дороге.

– Дерни поводья, чтобы хиро тронулась с места, и потяни их, чтобы замедлить ход. Если потянуть сильно – она остановится. Потянешь вправо – зверь повернет направо… А потянешь влево – он повернет… – Руфус сделал паузу.

– Налево, – продолжил Джай.

– И это все, что нужно знать, парень, – громко рассмеялся бывший стражник, хлопнув Джая по спине. – У тебя природный талант. Езда на лошади не сильно отличается, за исключением того, что нужно держаться в седле. Это не так просто, как кажется. Я тебе так скажу, в «Фениксе» есть такие потаскухи, которые могут… – Его слова прервало покашливание, донесшееся из фургона. – Позже я покажу тебе, как привязать хиро и запрячь в повозку. Хиро любят бродить. Это у них в крови. Немного похоже на тебя, степняк, да? Ты тоже любишь путешествовать…

Джай ухмыльнулся, внезапно заметив неглубокое дыхание Руфуса. Мужчина накапливал ману с такой легкостью, что мог одновременно разговаривать.

– Ты читал дневник? – спросил Джай.

Руфус молча уставился на дорогу впереди. Смотреть было не на что, и через некоторое время Джай подумал, что мужчина не ответит. Но наконец тот заговорил:

– Начал. Но… мне нужно было поспать.

Здоровяк достал из-за пазухи металлическую фляжку и сделал глоток. Джаю не нужно было обладать сверхъестественными способностями, чтобы почувствовать запах алкоголя. На этот раз не вина. Чего-то покрепче.

Поймав взгляд Джая, Руфус прочистил горло и с несколько виноватым видом протянул ему фляжку.

– Станешь настоящим мужчиной, – прокомментировал Руфус.

– Если судить по моим старшим братьям, то мне многое для этого предстоит сделать, – ответил Джай, сделал глоток и поморщился. Вернул фляжку, как раскаленный уголек.

Юноша почувствовал острую боль утраты, вспомнив о своих братьях, и ему внезапно захотелось плакать. Он позволил себе пустить одну-единственную слезу, но сдержал остальные. Не от стыда. А потому, что вспомнил о своей сделке с Руфусом. Он многим пожертвовал, чтобы позволить себе обучение. Пришло время этим воспользоваться.