История заняла на удивление мало времени. Было странно подводить итоги жизни в нескольких предложениях, но именно так Джай и сделал.

Он не лгал. Ничего не приукрашивал. Это казалось неправильным. Несмотря на сомнительное происхождение этого человека, Руфус явно был глубоко обижен Леонидом. Настолько глубоко, что, несмотря на свою силу, стал пьяницей и коротал дни в самой дешевой таверне страны. Лгать Руфусу, рассказывая о жизни, так тесно переплетенной с его собственной, казалось… грязным.

Слова лились потоком, как слезы по щекам; поспешно и незапланированно. Казалось, рассказ получался натянутым, как пружина.

Руфус, к его чести, слушал не перебивая. Даже не пытался что-то уточнять, когда рассказ терял направление или когда юноша делал паузы.

Только когда Джай упомянул об убийстве своих братьев, Руфус шевельнулся. Простой жест – он закрыл глаза и опустил голову. Этого хватило, чтобы Джай понял, что в этом человеке было что-то хорошее.

Руфус громко всхлипнул, когда Джай закончил свой рассказ признанием, что не убивал Леонида. Слова вытекали из него, словно осадок из перевернутой фляги. И точно так же, как фляга, он почувствовал себя опустошенным. Бесполезным.

– С одной стороны, я тебя раскусил, парень. По сути, особо не ошибся. У меня к тебе есть предложение. Настаивать не буду. Если откажешься, то с уважением приму твое решение.

Джай поднял на него глаза, в которых стояли непролитые слезы.

– Ты сказал, что прочел все книги с полок Леонида. Но не знаешь моего имени, так? – Джай медленно кивнул. – Дневник в твоей сумке. Ты говоришь, в нем рукой Леонида описана война со степняками – до того, как он велел монахам его переписать?

Юноша медленно кивнул.

– Тогда я обменяю его. Только на неделю, имей в виду. Я знаю, что ты и сам планируешь его прочитать. Верну, прежде чем расстанемся.

Это было неожиданно. Джаю стало интересно, откуда этот человек знал Леонида. Может, он когда-то был стражником Гвардии грифонов… После казни десяти рыцарей-предателей Леонид приказал стереть их имена со страниц истории; не исключено, что они были друзьями Руфуса.

Или он был каким-то образом связан с той странной комнатой в борделе Леонида, на которую Джай наткнулся? Возможно, та женщина с ребенком имели какое-то отношение к здоровяку…

Джай взглянул на сумку, которую Фрида бесцеремонно бросила у двери. Он понимал, что должен был прочитать дневник. Но сейчас и так слишком много всего навалилось. Ему было сложно не думать о своих братьях. Если бы Руфус не спросил о записях Леонида, Джай, скорее всего, не притронулся бы к дневнику еще месяц. Он бы дал его почитать за горячую еду, не говоря уже о том, что предложит за него Руфус.

Но лучше всего было сначала послушать, что тот готов предложить. Джай с трудом представлял, чего еще у него попросить, кроме еды и одежды. Может… оружие?

– Меняю дневник на иридиевый клинок Фриды! – выпалил Джай, охваченный вдохновением. Руфус сухо усмехнулся.

– Нет, парень, этот кинжал станет гарантией моего выхода на пенсию и избавит от необходимости продавать этого красавца…

Здоровяк отступил на шаг и вытащил оружие, висевшее у него на боку, подняв его на свет. Это был тонкий клинок с односторонним лезвием, полностью изготовленный из цельного куска металла, включая рукоять. Он был необычен еще в одном аспекте, и это подтвердило подозрения Джая о происхождении Руфуса. Рукоять имела форму головы грифона с распростертыми крыльями, переходившими в крестовину. Подобная работа, должно быть, стоила целое состояние.

– Иногда мне кажется, что я ношу его дольше, чем собственное хозяйство между ног… и развлекаюсь с ним тоже больше. – Руфус подмигнул и убрал кинжал в ножны.

К удивлению Джая, здоровяк наклонился, подобрал с земли немного грязи и испачкал обнаженную рукоять.

– Никогда не знаешь, кто в курсе, что это за металл, – объяснил Руфус, снова спрятав оружие. – Если бы я заподозрил, что Камилла слышала о таком, то был бы осторожнее. Это действительно редкая вещь.

Несколько разочарованный, Джай прикусил губу. И все же он должен был хоть что-то получить. Он сомневался, что, когда Руфус выпьет, его чувство чести не уступит любопытству. Старый воин все равно прочтет дневник.

– И что ты предлагаешь? – спросил Джай. – Еще неделю защиты? Так мы проедем только половину пути до границы…

Он протянул руку и рассеянно почесал Уинтер под подбородком. Она была голодна. Джай подошел к сумке, чтобы достать ей морковку.

Руфус смерил его оценивающим взглядом.

– Ты уже кое-что знаешь, – произнес он. – Ты бы не смог дышать душой, если бы Фрида не дала тебе пару советов. Что ж, позволь мне кое-что тебе сказать, парень. Я прожил долгую жизнь. Убил больше людей, чем могу припомнить, и еще несколько для верности. Ты можешь научиться лучшим салонным трюкам и многому другому у всяких сект. Но никто так не научит тебя убивать, как я.

Кем был этот человек? Теперь, когда Джай задумался, он снова заметил необычный акцент Руфуса – самарионский, с северных окраин, с границы, где родина Фриды встречалась с самым северным краем империи.

Но еще более странным было то, как мужчина говорил. В большинстве случаев он разговаривал как обычный человек, прямолинейно. Но иногда его манера выражаться становилась чуть ли не… изысканной, что ли. Будто он родился в бедности, а потом стал богатым и образованным. Если Руфус говорил правду – а его самарионская татуировка это подтверждала, – то он был опытным убийцей.

Джай с притворной небрежностью подбросил морковку над головой и услышал, как Уинтер щелкнула пастью. Мгновением позже он почувствовал такое сильное отвращение, что едва не прикусил собственный язык. Уинтер сообщала, что ей не особо нравилась морковка.

– Допустим, я тебе поверю, – сказал Джай, поморщившись от странного привкуса во рту своего дракона. – И что с того?

Руфус развел руками, а затем хлопнул себя по груди.

– Я обучу тебя, парень. И не только этому.

Джаю пришлось приложить усилия, чтобы не выкрикнуть восторженное согласие.

– Неделя советов по дыханию душой? – небрежно спросил он, присаживаясь на поленницу и натягивая слегка великоватые сапоги. – Думаю, обойдусь и без этого…

Руфус поднял руки, сдаваясь.

– Я научу тебя кое-чему большему. Мудрости, которой не может поделиться даже твоя Фрида. Она, как бы это помягче сказать… душа пятого уровня.

Джай обдумывал предложение. Руфус принял его молчание за замешательство и продолжил:

– Она молода, но должна быть выше уровнем. К тому же данчане всегда полагались на силу своих драконов. Они знают самые простые заклинания и чары, которыми обладают даже небольшие секты. Ну, может, кое-что еще…

Джаю не пришлось демонстрировать свой скептицизм. Он мог бы поверить в это в отношении Ивара, но Фрида не была безграмотной грубиянкой. Она бы использовала все имеющиеся знания, чтобы лучше защитить свой народ.

Но Джай верил, что у здоровяка было чему поучиться.

Да и еще одна неделя защиты не помешает.

– Подумай об этом, – Руфус заговорил снова, прежде чем Джай успел ответить. – Не торопись.

Джай открыл было рот, но тут из хижины донесся голос Фриды:

– Три недели! – крикнула она. – Будешь защищать нас в течение трех недель! А еще с тебя пятьдесят сестериев и уроки для меня. Тогда мы согласимся!

Она вышла из хижины, бросив на Джая взгляд, который давал понять, что любые комментарии по поводу ее наряда будут встречены с такой жесткостью, о которой он до сих пор не подозревал.

Джай был лишь слегка раздосадован тем, что она вела переговоры от его имени, особенно по поводу того, что имело для него такое значение. Но юноша и сам поступил похожим образом в таверне. Фрида попросила гораздо больше. Жизнь, проведенная в безденежье, обернулась против него.

– Договорились, – слишком поспешно произнес Руфус.

Он уже протянул руку к дневнику, однако Джай схватил его за запястье.

– Сначала монеты и безопасное место для ночлега, – сказала Фрида, когда Руфус снова потянулся за дневником. – Наш первый день будет самым опасным.

– Не рассчитывай, что дальше будет легче, – проворчал здоровяк.