Глаза Джая закрывались, но он не позволял себе уснуть: знал, что сон Фриды важнее, чем его. К счастью, с приходом ночи в трактире наступила тишина. Мужчина, разливавший напитки, скрылся в дальней комнате; посетители тоже улеглись спать.

Джай отдыхал, устроившись на пыльных подушках и натянув на колени одеяло из мешковины. Две ночи, проведенные на сырой земле, были достаточно неприятными даже для связанного душой. Юноша чувствовал, что Уинтер уютно устроилась в куче опавших листьев – даже уютнее, чем он. Но она по нему скучала.

Джай пытался придумать, как путешествовать вместе с ней, но уставший разум отказывался собраться с мыслями.

Фрида резко пошевелилась. Она лежала, как испуганный ребенок, прижав колени к груди. Губы девушки приоткрылись, и она тихо застонала.

Джаю хотелось разбудить ее от ночного кошмара. Но ей нужен был этот сон. И ей нужно было погоревать, пусть даже во сне. Он полагал, что ему тоже. Но когда юноша закрывал глаза, то видел плачущего Самара; видел, как лезвие перерезало горло Арджуну. Чувствовал разбитое сердце Самара, неверие и внезапную агонию Арджуна в тот момент, когда в глазах брата померк свет…

Об этом было слишком больно думать. Воспоминание наполняло яростью, которую Джай с трудом сдерживал, и оставляло в полной беспомощности.

Месть. Теперь она казалась невозможной. Он проклинал себя за то, что не остался в той комнате. За то, что не попытался убить Тита, когда был шанс. Был ли он трусом? В тот момент Джай заверил себя, что лучшая месть – это остаться в живых.

Им с Фридой повезет, если доберутся до границы; ему повезет еще больше, если он вернется к своему племени. Джай обязательно сделает это! Он ведь поклялся памятью братьев и отца. Пообещал им не просто остаться в живых, а править племенем. Заявить о своем праве по рождению.

Это не удастся, если он будет слабым. Джай должен был стать сильнее.

Он закрыл глаза и приготовился снова исследовать себя, обрадовавшись, что занавески не позволяли другим постояльцам видеть его сидящего с закрытыми глазами.

По оценке Джая, все без исключения постояльцы гостиницы были бандитами, головорезами или какими-то мошенниками. Он лишь надеялся, что выглядел достаточно устрашающе, чтобы не казаться легкой добычей. Но почему-то… в этом сомневался.

Джай решил воспользоваться свободным временем и попробовать дыхание душой без помощи Уинтер. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, позволяя разуму погрузиться в то странное, похожее на сон состояние, в котором перед ним предстала мана всего мира.

Это был кропотливый процесс, но юноша в точности следовал словам Фриды. Разум исследовал сеть каналов, соединяющих его дыхание с ядром. Джай нашел прямой путь. И сделал вдох.

Боль от сжатия ядра и втягивания маны через недавно очищенные каналы помогала бодрствовать. Боль, а также случайные всплески эмоций Уинтер – той снилось, что она гонялась за белками.

Частички маны медленно плыли по каналам; так медленно, что он едва видел, как они двигались. Снова и снова Джай сжимал ядро, и ему казалось, что кто-то обхватил его сердце в кулак. Он не сдавался. Наблюдал, как частички сливались воедино, словно капли масла на раскаленной сковороде. Как будто золотая пыль превратилась в жидкость, капля за каплей стекавшую в камеру, где находилось ядро.

Наконец первая капля достигла кристаллического ядра, растворилась в его стенках и прошла сквозь них. Отфильтрованная мана из тускло-золотой превратилась в ярко-золотистую.

Капля очищенной маны снова начала движение, теперь уже из ядра наружу и гораздо быстрее, словно обрела собственный разум. Проникая в плоть, согревая замерзшее тело, она ускоряла заживление порезов и ссадин, полученных за день, вызывая покалывание.

Вскоре все прошло.

Джай стиснул зубы… и начал заново.

Ему казалось, что он боролся с муками накопления маны целую вечность, но прошло, должно быть, не больше часа. Наблюдение за тем, как тонкая струйка достигала ядра, обладало почти терапевтическим действием. И все же, когда он снова остановился, на дне крошечного зернышка, которым являлось его ядро, появилось всего лишь что-то вроде осадка. Неудивительно, что у Фриды закончилась мана, хотя он знал, что с более крупным ядром и большей практикой у него будет получаться гораздо лучше накапливать ману.

Джай старался снова и снова – а небольшой запас, который он накапливал, тут же растворялся в теле, словно холодная вода в пересохшем горле.

К этому времени его ядро уже болело. В конце концов, оно представляло собой хрупкую оболочку. Джай посмотрел на спящую Фриду. Даже в ее беспокойном сне он тоже видел боль.

Боль, которая теперь жила в глубине его сознания. Память о братьях запечатлелась в его душе. Их лица, когда меч Тита сделал свое дело… Мерзкие сабиняне отняли их у него.

Джай закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Ярость.

Она была мощным мотиватором.

* * *

Джай заставлял себя дышать душой, пока мог терпеть боль; под конец каждый вдох ощущался так, словно он вдыхал толченое стекло и прогонял его по венам. Только тогда он остановился и оценил плоды своего труда.

Юноше удалось накопить небольшой запас маны – впрочем, это была лишь малая толика того, что он видел, когда впервые соединился с Уинтер. И все же за несколько подобных ночей ему, возможно, удастся частично заполнить ядро, восполнив то, что осталось от маны, которую ему передала Уинтер.

Когда он закончил, в «Фениксе» наступила тишина, нарушаемая лишь хрипами и храпом спящих бродяг. Джай не мог определить время, но был уверен, что ему пора смениться, разбудив Фриду.

На мгновение у юноши возникло искушение заглянуть в дневник Леонида. Но, по правде говоря, он все еще боялся читать его. Узнать о последних мгновениях своего отца? О том, как его народ был побежден? Порабощен? Нет, сон был важнее.

Фрида все еще спала. Ее окрашенные чернилами волосы рассыпались по матрасу, а безупречное личико наконец разгладилось и казалось безмятежным. У Джая едва хватило духу разбудить ее, но он знал, что девушке нужно пополнить ману, чтобы не просто блефовать с помощью мерцающей искры, если они снова попадут в засаду. Учитывая, что они планировали путешествовать в темноте, Джаю ничего не оставалось, кроме как осторожно ее разбудить.

К ее чести, Фрида не жаловалась. Вместо этого кивнула Джаю и шепотом поблагодарила его, прежде чем принять позу, похожую на его собственную, скрестив ноги. Она начала ритмично дышать.

Джаю захотелось сразу же заснуть. Он даже пытался это сделать в течение нескольких минут, свернувшись калачиком и используя мешок для овощей в качестве подушки. Но после долгой прогулки через лес он был весь липкий от пота и грязи, а под ногтями скопилась кровь убитой разбойницы – не говоря уже о последствиях очищения тела, которые на нем остались.

Джай знал, что утром не будет времени помыться, да и в ближайшее время поблизости не появится источника воды.

Он встал и спотыкаясь направился к входной двери – настолько измученный, что у него закружилась голова. Достаточно быстро обмыться холодной водой из колодца, обтереться принесенной с собой ветхой мешковиной – и он сможет заснуть. По крайней мере, в этом он себя убеждал.

Открывая дверь, Джай почувствовал на себе чей-то взгляд – или, возможно, уловил неровное дыхание пьяного и причмокивание его губ, когда тот сделал еще глоток спиртного. Юноша повернулся к нему со всей уверенностью, на которую был способен. Он встретился взглядом с мужчиной, злобно смотревшим на него из угла. Лысеющим, коренастым мужчиной с рыжей седеющей бородой, свисавшей на внушительный живот. Незнакомец держал в руке кружку и не моргнув глазом опрокинул ее в себя; седина в его бороде потемнела от стекавшей по ней жидкости.

Джай вздернул подбородок, как это часто делали мужчины при встрече с возможным врагом. На это пьяница лишь ухмыльнулся и поднял свою кружку.

– Не забудь помыть за ушами, – пробурчал он. Затем рыгнул и послал Джаю воздушный поцелуй.

Юноша поморщился и вышел на холодный ночной воздух в поисках колодца, о котором говорил трактирщик. Найти его оказалось довольно легко – он находился рядом с ветхой уборной, от которой невыносимо разило.

К радости Джая, дождь прекратился, но ветер по-прежнему был пронизывающе холодным.

Через несколько минут юноша уже окунал голову в ведро с колодезной водой – такой холодной, что пришлось с силой сбросить ведро вниз, чтобы пробить слой льда, который в колодце образовался.

Джай испытал облегчение, когда обтер себя мешковиной, выжимая из нее грязь последних нескольких дней на землю у колодца. Он предположил, что согрелся, пока дышал душой, – его запасов маны уже хватало на то, чтобы больше не дрожать от холода.

Затем он кое-что услышал. Вернее, это услышала встревоженная Уинтер. Довольно скоро Джай услышал и сам.

Треск в зарослях кустарника. И голоса. Там были люди.

Юноша нырнул за колодец, напряженно прислушиваясь. Он едва мог их расслышать.

– Убили ее, метнув тот нож…

– Думаешь, мне есть дело до смерти Туллии? Я была должна этой мерзавке монеты! – Второй голос был женский. Речь говорившей была еще грамотнее, чем у бандитки, которую убила Фрида. Она продолжала говорить, шаркая по обледеневшей земле. Эти люди замерзли. И были нетерпеливы.

– Ну что, ребята, я сегодня хорошо о вас позаботилась?

Раздалось множество одобрительных возгласов. Джай выглянул из-за края колодца и почувствовал, как живот скрутило от потрясения. Там было около дюжины мужчин. Голодных, худых мужчин, от которых разило свежевыпитым алкоголем. Кем бы ни была эта новоприбывшая, она, скорее всего, расплатилась с ними спиртным. Джай боялся даже предположить, за какие услуги.

– Мне все равно, что вы сделаете с этой данской сучкой, – сказала женщина. – Или со степняком… Но я предлагаю вам сдать ее за вознаграждение. Я бы сказала, что это довольно щедрое предложение с моей стороны, ведь это моя таверна.

Последовало еще несколько одобрительных возгласов. Итак, это была владелица и других таверн. Богатая женщина… что ей могло быть нужно от таких, как они?

Джай поудобнее перехватил меч, пытаясь вспомнить, сколько маны у него осталось. Хватит ли у него сил, чтобы ввязаться в драку?

– Итак, парни, у меня к вам только одна просьба. Мне нужен белый кинжал, которым убили бедную Туллию. Вы же говорили, что та девка была связана душой и, судя по акценту, данчанкой?

– Да, мэм, – прозвучал восторженный ответ.

– Тогда это все, что мне нужно. Ее кинжал. И тело того зверька, с которым она связана. Если он маленький, то, скорее всего, это просто щенок.

Кто-то прочистил горло, а затем Джай увидел, как одного из мужчин вытолкнули вперед.

– Камилла, послушай… Она показала нам свою магию. Ее пальцы светились в темноте. И она… как мы и сказали, убила Туллию.

Камилла вздохнула.

Джай взглянул на нее из-за колодца.

Женщина была хорошо одета, хотя носила брюки, а не традиционную сабинскую юбку с блузой; ее темные волосы были тронуты сединой. Она выглядела неуместно среди толпы бродяг, но все же разговаривала с ними так, словно для нее это было обычным делом.

Камилла подняла палец и указала в ту сторону, откуда они пришли.

– Думаете, данчанке не наплевать на жизни нескольких бандитов, если она может прикончить их, как только увидит?

Ее вопрос повис в воздухе, и женщина вздохнула, услышав в ответ молчание.

– Раз уж вы увидели ее и остались в живых – стало быть, у нее не хватило сил убить вас, чтоб вы никому о ней не рассказали! – Помолчав, женщина вкрадчиво добавила: – Если на ней хорошая одежда – значит, она дворянка, скрывающаяся после резни во дворце.

Мужчины слушали ее очень внимательно.

– Дворяне – это монеты, парни. И вы можете оставить их себе. – Это сработало. Мужчины начали перешептываться между собой. Некоторые хлопали друг друга по плечу, а остальные что-то бормотали под нос, настраивая себя на нужный лад.

У Джая остался всего один козырь.

– Уинтер, – прошептал юноша. – Ты мне нужна.