По пути к таверне Джай восторгался Фридой – это была не избалованная королевская служанка, а девушка, умевшая за себя постоять.

«Феникс» оказался самым убогим заведением в империи: одинокое строение в конце тропы, похожее на хижину пастуха, с добавленными впоследствии ветхими пристройками.

Это не было пристанищем ни для усталых путников, ни даже для местных жителей. Место походило скорее на укрытие для нежелательных гостей Кашмирской дороги. Джай не удивился бы, узнав, что здесь ночевали те самые бандиты.

К вечеру поднялся ветер, и Джай порадовался новой одежде. Ветви деревьев уже трещали, поднимая в воздух листья. Юноша скрестил руки на груди и стиснул зубы, стараясь не дрожать от холода.

– Может, лучше вернуться? – шепотом спросил он. – На мне штаны и сапоги, к тому же у нас теперь есть меч и немного монет. Воспользуемся удачей и разобьем лагерь у поворота на платную дорогу. А завтра найдем крышу над головой.

– Я не выдержу еще одной ночи в дороге, – сказала Фрида. – Здесь слишком холодно, даже для нас. Нам нужно отдохнуть и пополнить запасы маны.

– Хорошо, тогда пойдем, – согласился Джай. – Мы оба связаны душой. А с твоим мастерством сожжем это место дотла, если кто-нибудь доставит нам неприятности.

Фрида фыркнула.

– У меня едва хватило маны, чтобы создать ту мерцающую искру. На вторую уже не хватило. Я вложила в удар кинжалом почти все, что у меня оставалось. И выдохлась.

Джай побледнел, а его сердце забилось сильнее. До этого момента он не осознавал, насколько сильно его безопасность зависела от Фриды. Без маны она была просто сильным воином с ножом.

Он оглядел ее. Зеленое платье девушки выглядело бы в «Фениксе» неуместно: ткань была слишком изысканной и пестрой.

– Я, наверное, не буду выделяться там из толпы, – сказал Джай. – Но твое платье…

Фрида посмотрела на свой наряд и пожала плечами.

– Знаешь, в чем разница между знатной дамой и куртизанкой? – спросила она, затем подняла руку и рванула платье, обнажив плечи. Взялась за глубокий кружевной вырез, который опускался к декольте, и разорвала его еще сильнее, чтобы были видны округлости ее груди. – В одежде! – торжествующе произнесла она.

Джай отвел глаза, но увидел достаточно. Ее платье и без того было коротким, когда она оторвала часть подола, чтобы смастерить платок на голову, но эти изменения сделали наряд еще более откровенным. Фрида стала похожа на тех дам, которых он видел на улицах Лациума ранним утром. Она действительно больше не выглядела как аристократка.

Джай был слишком измотан, чтобы думать. Порыв холодного ветра, продувавший изношенную рубашку, помог принять решение. Без маны ночь на открытом воздухе означала пронизывающий ветер и холодную сырую землю.

– Ладно, – согласился он. – Давай войдем внутрь. Займем любую свободную комнату, которая у них есть, и сразу же отправимся прямо в нее. Уинтер посторожит снаружи на случай, если бандиты вернутся, пока мы спим. Завтра понесем ее в мешке для овощей, чтобы она поспала днем.

Фрида не ответила. Вместо этого ворвалась в двери таверны, не оставив Джаю иного выбора, кроме как последовать за ней.

Их окатило потоком теплого зловонного воздуха.

– Закройте дверь! – раздался чей-то голос. Джай быстро повиновался.

Внутри таверны они увидели нескольких человек, игравших в кости, – это их Фрида слышала ранее. За стойкой стоял мужчина, протиравший грязной посудной тряпкой еще более грязный рог для питья. Вывеска над его головой указывала на ограниченный выбор:

«Вино: 1 за половину черпака».

Рядом с ним лежал черпак и стоял бочонок с жидкостью, на поверхности которой плавала пенка. Что бы ни называлось здесь вином, напиток явно не был приготовлен из винограда: жидкость отчетливо пахла уксусом. Фрида незаметно подтолкнула Джая, напоминая, что тут он должен взять инициативу на себя. Юноша зажмурился, пытаясь сосредоточиться, затем с важным видом шагнул вперед, пальцами коснувшись рукояти меча в ножнах на бедре.

– Трактирщик! – Джай старался напустить на себя вид человека низкого происхождения. – Мне нужна комната, чтобы переспать с этой девкой! И побыстрее, если можно, – она берет с меня почасовую плату.

Трактирщик едва взглянул на него, а затем кивнул головой в другой конец зала. Джай увидел, что с потолка в дальней части помещения свисали рваные занавески, частично скрывавшие набитые соломой матрасы и подушки. Там уже лежали несколько мужчин. В одном углу ритмично извивались два обнаженных тела, не обращая внимания на нескольких зрителей, которые растянулись поблизости, засунув руки в штаны.

Здесь не было стен, дверей или окон, так что их план оставить Уинтер на страже провалился.

– Там две кровати, – сказал мужчина, наконец подняв взгляд. – Занимайте любую свободную. Колодец на заднем дворе. Если у вас есть ценные вещи, я за ними присмотрю.

Он одарил Джая почти беззубой улыбкой и протянул руку. Джай был рад, что Фрида отдала ему меч и сумку, – возвращение к своей предполагаемой спутнице за монетами могло показаться немного подозрительным.

Вложив две монеты в руку мужчины, Джай повернулся обратно к Фриде, которая ему помахала, затем подмигнула и послала воздушный поцелуй. Он жестом пригласил ее присоединиться, а сам выбрал кровать в дальнем углу. Она находилась дальше от камина, где собралось большинство других постояльцев, но зато у них за спиной были две стены.

Кровать Джая в гардеробе Леонида была маленькой, но удобной, потому что ее смастерили из старых подушек Леонида, набитых утиным пухом. И все же сейчас, устроившись на тюфяке, похожем на набитый соломой мешок, юноша чувствовал себя так, словно улегся на облаке.

Фрида принялась поправлять занавески, чтобы обеспечить им хоть какое-то уединение и придать вес их предполагаемому плану спать вместе. Это вызвало немало стонов разочарования у зрителей, однако вскоре внимание зевак снова переключилось на совокупляющуюся пару в противоположном углу, чьи стоны приближались к кульминации.

До Джая донесся шум ветра, затем тихое постукивание капель дождя. Каким-то образом в их маленьком алькове стало безопаснее.

– Фрида, – прошептал Джай, вынимая ржавое лезвие из ножен. – Я буду дежурить первым. Ты будешь спать или накапливать ману?

Тихий храп за спиной послужил ему ответом.