Вскоре Джай остался в полной темноте, свернувшись калачиком рядом с кучей дымившихся дров. Не было трута, чтобы разжечь еще один костер. Только огниво и сталь, которые могли бы высечь искры на влажные листья, если бы у Джая хватило сил их собрать.

Но он едва чувствовал свое тело, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Короткая передышка от холода длилась всего несколько минут, и теперь зимняя ночь поглотит его навсегда.

Он чувствовал стыд. Стыд за то, что потерпел столь сокрушительный крах, несмотря на удачу, дарованную ему богами. Забраться так далеко только для того, чтобы умереть, дрожа в темноте. Сгнить, забытый всеми, в одиночестве во мраке леса…

Он жалел, что не задержался подольше в той комнате. Жалел, что не попытался отомстить за свою семью и свой народ. Отомстить за человечество, если уж на то пошло. Надвигающаяся война охватит весь континент…

Джай не мог вернуться – и не мог идти дальше. Он мог лишь крепко прижимать к себе яйцо. Чувствовать тепло под его оболочкой. Чувствовать… движение?

Оно было едва заметно. Слабое колебание внутри, будто крошечный кулачок постучал его по груди. В яйце было живое существо. Его он тоже подвел… Выживет ли яйцо в объятиях его мокрого, замерзшего трупа? Юноша представил, как однажды маленький зверек появится на свет. Без матери, которая бы о нем позаботилась. Без еды, кроме сгнивших останков Джая…

Ему стало жаль нерожденное создание. Оно ничем не заслужило такой горькой судьбы…

Чувствуя последние слабые удары своего сердца, Джай прижал яйцо к себе еще крепче, будто это тепло могло подстегнуть его сердцебиение и продлить ему жизнь еще на несколько минут.

И где-то внутри яйца он почувствовал другое сердцебиение. Почти услышал его. Быстрое и сильное. Джай жаждал, чтобы его собственное сердце на него откликнулось.

Вместо этого оно еще больше замедлилось. Тьма сгустилась.

Джай ощутил, как исчезает его тело. Плоть, кожа, кости и сухожилия – все тает. Так же таяло все вокруг, пока не остались только два пульсирующих огня.

Одним из них было его собственное сердце. Слабое, мерцавшее, как костер, горевший несколько минут назад. Другой огонь вспыхнул так быстро и ярко, что мог бы ослепить Джая, если бы тот не спал.

Джай хотел направить свой свет поближе, страстно желая быть рядом с тем, другим. Он не хотел умереть здесь в одиночестве…

Юноша увидел, как благодаря силе воли его свет начал движение. Джай вложил в это все свои силы, даже когда почувствовал, что тело забилось в конвульсиях, – его состояние не имело значения. Ничто другое не имело значения; он хотел одного: прикоснуться к этому великолепному, чистому свету.

Но его движения были медленными, как разворот корабля без штурвала в мелководной гавани. Настолько медленными, что казались незаметными.

Свет Джая угасал. И тогда, когда он почти померк, другой свет устремился к нему.

Два луча встретились.

По телу Джая пробежала дрожь. Его пронзила боль, какой он никогда не испытывал. Агония в чистом виде. Как будто душа вырывалась, отвечая на зов другой. Он чувствовал эту другую душу – жидкий огонь, прожигавший дыру в его груди.

Но Джай радовался боли. Она означала, что он все еще жив.

Он потянулся к этому огню. Открылся ему навстречу. Чувствовал, как тот скапливался внутри, прожигая путь во тьме. Затем объединился с ним, образуя частицу плотного, концентрированного света.

Ядро.

Оно было в его сердце. Питало его. Согревало.

Замерзшая кровь снова медленно потекла по венам. Джай вернулся к жизни. Его дрожащее тело начало выкарабкиваться из пределов смерти.

Юноша открыл глаза.

Теперь мир стал светлее – и с каждой секундой становился все ярче. Джай с кристальной ясностью увидел, как темный полог над головой внезапно пронзили лунные лучи – серебристые отблески, до которых, казалось, можно было дотронуться.

Джаю больше не было холодно – его лихорадило. Лихорадило и наполняло энергией. От тела шел пар; он покраснел так, как никогда в жизни. И яйцо тоже было горячим.

Оно дернулось.

Джай уронил его и отполз назад. Внутри яйца что-то шевелилось.

Он услышал глухой удар. Затем еще один, и еще. Кожаная поверхность шара раздувалась с каждым ударом, пока внезапно не раздался треск. Скорлупа лопнула.

Бледное блестящее существо выскользнуло из яйца и приземлилось в луже жидкости.

Джай испытал внезапный восторг. Радость от ощущения холода. Чувство исходило откуда-то совсем рядом… но в то же время – изнутри него.

Существо размером с кошку вытянуло длинную тонкую шею. Взглянуло на Джая поверх смятых остатков яйца. Лазурные глаза внимательно изучали юношу, а покрытая фарфоровой чешуей мордочка нюхала между ними воздух.

Джай ощутил любовь. Другого слова он не мог подобрать.

Он ощутил глубокую заботу и тепло, а также беспокойство. Внезапно Джай понял, что дракон почувствовал его угасавший свет. Его сгоравшую душу.

И спас его. Спас, подарив ему собственный яркий свет. Счел его достойным и поделился с ним своей душой. Джай оказался… связан с этим существом. Юноша оцепенел от удивления и холода, но осознание случившегося поразило его, как обжигающая пощечина.

Джай был связан душой.

Казалось, все это происходило с кем-то другим. Связан душой.

Морда приблизилась к нему, обнюхивая землю. Она остановилась у его ног, большие круглые глаза устремились на Джая. Они были бирюзово-голубыми, такого насыщенного цвета, что казались почти светящимися. Это резко контрастировало с непрозрачными, молочного цвета чешуйками, покрывавшими тело существа.

Зверь склонил голову набок и низко и проникновенно замурлыкал. Подполз ближе и потерся носом о бедро Джая. Дрожащей рукой юноша погладил детеныша по боку – и ощутил вспышку удовольствия. Джай понял: он мог чувствовать то, что чувствовало это существо.

Именно это называли связью. Это было вторжением в разум.

Была причина, по которой с иными животными никогда не образовывали связь. Ни один человек не сможет жить с чужеродными мыслями насекомого в своей голове. Даже знаменитые мыши-шпионы худдитов через несколько лет превращались в бесполезный хлам.

Джай закрыл глаза, ощутив, что зверь лениво запрыгнул ему на колени. Он был таким легким, таким маленьким – не больше домашней кошки!

Существо полностью доверяло Джаю. А Джай – ему.