Джай проснулся.

Он не помнил, как заснул. Должно быть, его сморила усталость…

Юноша почувствовал голод. Вернее, голод почувствовал дракон. Трудно было сказать, где начиналось одно чувство и заканчивалось другое.

Джай осмотрелся; зверя нигде не было видно. Однако юноша не волновался – он чувствовал его. Дракон бегал где-то справа, в глубине леса.

Охотился.

Джай ощутил что-то маленькое, услышал писк… Юноша представил, как зверь зажал челюстями извивающееся существо и раздавил его.

Джай покачал головой, слегка похлопал себя по щекам. Затем раздался щелчок – и он ощутил наслаждение. Почувствовал густой и тягучий вкус крови… Дракону не грозила никакая опасность. Лучше было сосредоточиться на себе. Дел предстояло много. Но сначала следовало заняться самым важным.

Развести огонь.

Джаю не потребовалось много времени, чтобы разжечь новый костер при холодном дневном свете, хотя, по правде говоря, тепло ему было не особо нужно. Он чувствовал озноб, но тот не влиял на его влажное обнаженное тело – не было ни дрожи, ни гусиной кожи, ни онемения.

Джай высушил у костра все еще влажную одежду.

Теперь мир был совсем другим. Очертания предметов казались более четкими. Более яркими, более красочными. Джай мог разглядеть раздавленные ягоды на земле в сотне футов от себя. Мог почувствовать их запах. Услышать стрекотание насекомых в деревьях, треск веток от ветра над головой.

Так вот что значит быть связанным душой! Мир остался прежним, но стал богаче. Джай пытался разобраться в нахлынувших звуках, запахах, образах… И все же пришлось приложить усилия, чтобы не заткнуть уши и не зажмуриться.

Он понял, что прошел босиком по холодной земле и колючкам, не испытывая дискомфорта, и без особых усилий наломал сухих веток для костра.

За годы подслушивания разговоров стражников Гвардии грифонов Джай немного узнал о связи душой со своими тотемами. Знал о различных зельях и таблетках, которые принимали ученики, чтобы облегчить процесс установления связи, а также о судорогах и смерти от удушья, которая наступала, если они терпели неудачу.

Как ему удалось сделать это без руководства, без уроков сотен поколений? Да еще и с драконом!

Многие пытались установить связь с этими легендарными животными, обитающими в горах. Но это удалось лишь данчанам.

Свой секрет они ревностно хранили на протяжении веков. Джай порадовался, что этот секрет не был известен Титу, хотя и переживал за Эрику и за то, что с ней случится, если она не раскроет его. Он подозревал, что эта тайна данчан была единственной причиной, по которой принцесса до сих пор оставалась жива.

Связанный душой.

Он? Невозможно…

Джай придвинулся поближе к огню и сморщил нос, когда с его одежды начало капать. Запах был не из приятных. Да и вид тоже, если уж на то пошло.

Юноша задумался, каким лучше предстать перед теми, с кем он может встретиться в путешествии: грязным, голым лесным дикарем – или же одетым, но испачканным в крови и дерьме? Ни то ни другое не казалось хорошей перспективой, но второй вариант хотя бы позволял чувствовать себя человеком.

Юноша был рад, что дневник Леонида уцелел после всего происшедшего – ну, почти уцелел – и по-прежнему лежал у него в кармане, свернутый в плотный рулончик.

Джай на мгновение задержал дыхание, чтобы подумать. Он закрыл глаза. Сосредоточившись, глубоко втянул в себя воздух, а затем медленно выдохнул, как будто курил трубку. Именно так делала Балбир, когда дышала душой в «Красном льве». Почему-то это казалось правильным. Разумеется, Джай понятия не имел, как дышать душой. Пока что он просто хотел понять свое новое тело.

Уяснить, каким оно стало.

Он чувствовал себя странно. Не только из-за изменений в теле и самочувствии, но и из-за ощущения чего-то… нового внутри. Джай исследовал глубины своего сознания.

Постепенно его разум перешел в то же состояние, в котором пребывал прошлой ночью. Джаю показалось, будто в его сознании открылась дверь – или, скорее, ее сорвало с петель; закрыть эту дверь было невозможно.

Он увидел там сосуд с кристаллическими стенками, плававший в темном центре его существа. А внутри было что-то жидкое. Чистое, яркое и очищающее. Похожее на расплавленный свет.

Еще там была нить. Словно пуповина, она вела ко второму яркому свету. Тянулась во тьму к далекой звезде. Нить пульсировала светом. Мыслями.

Это было за пределами его понимания; скудные знания, почерпнутые из подслушанных вполуха разговоров учеников Гвардии грифонов, мало чем помогали. Джай знал лишь название этого странного сосуда.

Ядро.

Было трудно выйти из этого эфирного состояния. Он мог бы часами смотреть на золотые пылинки, плавая вне тела в этом темном, невесомом океане. Но впереди еще много долгих ночей, и у него будет для этого достаточно времени.

Джай встал. Пора было найти своего дракона.

Он чувствовал его. Там, среди деревьев. Тот жевал хрящи и наслаждался их солоновато-медным привкусом. Когда Джай сосредоточился на этом ощущении, оно лишь усилилось.

Юноша почувствовал на себе взгляд дракона еще до того, как услышал его. Он даже ощутил толчок узнавания и сожаление дракона о том, что забыл о Джае, пока охотился.

Зверь обладал… разумом. Острым и ярким, управляемым эмоциями. Этот разум отличался от разума Джая тысячей аспектов, но был похож в самом главном.

Как ни странно, зверь являлся частью его самого. Он знал Джая вдоль и поперек, как и Джай знал его. Не воспоминания или подробности жизни. А все остальное, что стоило знать.

Знал о мелкой ревности. Стыде. О самых темных страхах. Знал, каким Джай видел себя и каким являлся на самом деле. И не осуждал его ни за что. Даже почти… почти любил его за это.

А Джай знал, что его дракон добрый. Что он хотел, чтобы его любили. Что скулил, потому что скучал по матери, которую никогда не видел.

Малыш понял, что она умерла. Чувствовал, как остывало ее тело.

– Иди сюда, – прошептал Джай.

Ему не нужно было ничего говорить. Дракон почувствовал, что ему рады. Он подбежал к юноше, разбрасывая землю и листья, и бросил что-то ему на колени.

– Черт!

Джай отскочил в сторону, и дракон взволнованно защебетал. Обезглавленная белка сиротливо лежала у ног зверя, и дракон придвинул мордой окровавленный кусочек поближе к Джаю. Круглые бирюзовые глаза смотрели на юношу снизу вверх, словно виновато спрашивая, не сделал ли зверь чего плохого. Его взгляд был… прекрасен. Такое впечатление, будто Джай смотрел на две лагуны в снежном море.

– Прости, – прошептал Джай.

Он снова сел и протянул руку, чтобы погладить детеныша по голове. Погладил ноздри и тупую морду, удивившись, что находится так близко к дракону. Почувствовал тепло его дыхания на лице.

Животное укоризненно защебетало и снова устроилось у него на коленях.

– Что мы будем делать, мал…? – Джай наклонился и проверил нижнюю часть тела детеныша, – …маленькая леди.

Он погладил прохладную, переливающуюся чешую и, согнув палец, провел им по всей длине ее спины. В ответ малышка, словно кошка, подняла свой расслабленный хвост с шипами на конце, и Джай почесал кожу вокруг каждого выступающего бугорка вдоль ее позвоночника. Эти бугорки были совсем не похожи на длинные шипы ее взрослых сородичей.

Джай приподнял каждую из четырех лап с острыми коготками, которые удлинялись, когда он нажимал пальцем на подушечку.

Малышке стало щекотно, и она заерзала, оттолкнув его руку своей короткой мордочкой, а затем снова втянула носом воздух, стремясь ощутить изобилие ароматов, наполнявших лес.

Джай осторожно погладил ее перепончатые крылышки. Они были плотно прижаты к спине и почти незаметны. Даже легкое нажатие его пальца не смогло приподнять их, хотя зверюшке, казалось, понравилось, когда он хорошенько их почесал.

Возможно, со временем они раскроются. Но Джай подозревал, что, подобно птенцу, только что вылупившийся дракон не способен летать.

Ласки маленького зверька походили на самоудовлетворение. Джай знал, где почесать, где потереть. От удовольствия его собственное тело покрылось мурашками.

Только когда дракон начал дремать, Джай остановился. Он сидел тихо, чтобы не потревожить малышку, и палкой подтолкнул белку к тлеющим углям в костре. Отказаться от подарка дракона было бы невежливо, тем более что он чувствовал, что зверек мог съесть еще. Более того, план избегать встреч с людьми во время путешествия означал, что придется жить за счет того, что давала земля. Через несколько дней белка, вероятно, покажется ему роскошью.

Он не был поваром, но вскоре запах горящей шерсти сменился ароматом жарящегося жира. Джай с удовольствием обглодал конечности, но мяса, которое удалось собрать с крошечных косточек, оказалось недостаточно, чтобы насытить желудок.

Юноша слышал о том, что наиболее могущественные связанные душой вообще не нуждались в еде, предпочитая питаться маной, которую накапливали самостоятельно. Он считал такое существование печальным, но после белки… вроде как все переосмыслил.