Джай стал откатывать коляску Леонида. Оставаться здесь дольше было бессмысленно. Один взгляд в сторону их балкона – и заговорщики примутся за старика…

– Нет, мальчик, – прорычал Леонид, сжимая колеса так, что побелели костяшки пальцев. – Я должен все это видеть!

В его голосе слышался гнев. Но на кого он был направлен, Джай не знал. Поэтому снова присел на корточки и наблюдал, как Тит схватил Эрику за плечо и толкнул ее на колени. Его отец неподвижно лежал рядом. Принц даже не удосужился проверить, жив ли император.

На площади наступила тишина. Молчали даже те немногие гости, которые выжили после отравления. Лишь редкие всхлипывания нарушали тишину двора, превратившегося в склеп.

– Закончи церемонию! – рявкнул Тит, ткнув пальцем в священника. – Как будто уже наступило завтра!

Первосвященник беззвучно шевелил губами, не в силах вымолвить ни слова. Забрызганный кровью Ивара, он вытер лицо, прежде чем заговорить:

– Рея, великая богиня плодородия, благослови эту пару таким же плодородием, какое ты даруешь нашей земле…

На этот раз Тит поднял свой меч.

– Я сказал, закончи церемонию! Обвенчай нас! Сейчас же!

Священник на секунду замолчал, а затем торопливо произнес:

– Объявляю вас мужем и женой – и в этой жизни, и в вечной.

Тит громко рассмеялся, проведя перепачканными кровью пальцами по своим светлым волосам.

– Итак, посмотрим! – Он сдернул вуаль с лица Эрики. Джай увидел девушку, как и все остальные зрители. Она оказалась совсем не такой, как он себе представлял: с круглым лицом, распахнутыми от страха глазами. Ему было почти стыдно на нее смотреть. Он знал лишь одно: если Эрика осмелится использовать свои силы, то Магнус, стоявший прямо за ней, направит на нее светящийся меч.

– Симпатичная, – объявил Тит, откидывая ее волосы и выставляя на всеобщее обозрение лицо невесты. – Но кто скажет, как выглядит убийца?

Магнус шагнул вперед и что-то прошептал принцу на ухо.

– Ах да! – воскликнул тот, взмахнув мечом перед оставшимися гостями. – Наша незваная гостья… Приведите ее!

Он выкрикнул эти слова, и двери снова распахнулись.

Во двор волоком втащили женщину, которая не могла стоять самостоятельно. За ней тянулся кровавый след с босых ног, на пальцах которых были сорваны ногти.

Джай не узнал ее, но услышал слова Тита:

– Степная потаскуха, отправленная сюда убить моего отца! Мы знали, что через нее что-то передали, но не знали, что именно. Оказалось, это был яд! Она годами строила заговор! Сотрудничала с данскими мразями!

Это была Балбир. Никаких признаков жизни несчастная не подавала. Во время пыток ее изуродовали так, что лицо стало неузнаваемым. Самар и Арджун были полны ужаса при виде этого зрелища.

– Разве вы все не видели недомогание Ивара? – прокричал Тит, медленно поворачиваясь кругом и обращаясь ко двору. – Он отравился сам, пытаясь отравить моего отца во время их первой совместной трапезы! Кто-нибудь станет отрицать сговор между степными язычниками и этим жирным ублюдком?

Он подкрепил вопрос ударом ноги по телу Балбир. Джай заметил, как Арджун ощетинился. Брат шагнул к Титу, словно желая напомнить ему об их дружбе. Но ничего не сказал.

– Она призналась, – прорычал Магнус. – В итоге…

– Подведите ее ближе, – приказал Тит, не обращая внимания на происходящее.

Магнус шагнул вперед, схватил Балбир за волосы и приподнял так, что ее окровавленные ноги повисли над землей.

Джай почувствовал оцепенение. Он пытался заставить себя пошевелиться, хотя бы сжать кулаки, но конечности не слушались. Впрочем, оно было и к лучшему. Он ничего не мог сделать, чтобы изменить ситуацию. Даже если он пожертвует жизнью, то все равно не спасет Балбир…

– Она жива?

Магнус встряхнул женщину, как тряпичную куклу, и Джай услышал слабый булькающий стон.

– Говори, сука! – заорал Тит, наотмашь ударив ее по лицу.

– У нее больше нет зубов, – прорычал Магнус.

Тит засмеялся, и Джай почувствовал поднимавшуюся тошноту, но подавил ее. Он видел, что Арджун охвачен ужасом, – смуглое лицо брата неестественно побледнело.

Балбир подняла руку – ровно настолько, чтобы это заметили. Затем согнула палец и издала хриплый звук.

– О, ты хочешь что-то сказать? – рассмеялся Тит, приподнял ее подбородок и заглянул в лицо. Она снова согнула палец, и он наклонился к ней. Ее рука поднялась выше, и Джай затаил дыхание.

Вспыхнул свет, и Тит отлетел назад, проскользив по мрамору. Принц лежал и стонал.

На несколько мгновений воцарилась тишина; Балбир обмякла без сил. Магнус высоко поднял ее, затем с силой ударил головой о землю, раскрошив череп, и вытер руку о ее халат.

Джая стошнило. Балбир потратила последние силы, пытаясь помочь ему сбежать. Если бы она этого не сделала, Тит был бы сейчас мертв. Если бы она не пошла к стражникам за Джаем, ее бы никогда не схватили…

Со слезами на глазах он наблюдал, как Тит с трудом поднялся на ноги и прихрамывая побрел обратно к трупу Балбир. Принц плюнул на нее, затем поднял взгляд, в котором полыхала ярость.

– Взять их! – взревел он. – Взять их сейчас же!

Все произошло так быстро, что Джай не сразу понял, что случилось. К горлу его братьев приставили мечи, а слуг-степняков окружили и направили на них клинки. Солдаты действовали методично, словно ждали приказа.

О том, что все это было якобы спонтанно, казалось, забыли. Во дворе оставались лишь немногие выжившие имперские гости и дворцовая стража. Джай сомневался, что кто-то из них переживет эту ночь.

Степняков выстроили в ряд и заставили встать на колени перед Титом, не обращая внимания на их протесты. За каждым стоял стражник с мечом, занесенным над ключицей степняка.

Арджун и Самар оставались неподвижны, но по щекам Самара текли слезы. Лишь Арджун выглядел вызывающе: с прямой спиной, глазами, горевшими от ярости, он не отрывал взгляда от лица принца. Джай прижал руку ко рту, будто это могло помешать ему закричать, хотя всеми фибрами души он этого хотел.

Тит подождал, пока его люди заставят визжавших слуг замолчать.

– Меня обдурили, – прохрипел Леонид. Джай проигнорировал его слова.

И когда Тит поднял руку, собираясь подать сигнал к казни, заговорил Арджун. Его голос был ясным и спокойным, а подбородок высоко поднят.

– Ты готов забыть годы нашей службы и дружбы? – спросил он.

– Это ты забыл, предатель! – ответил Тит. – Тебе повезло, что я дарую тебе быструю смерть. Это твоя награда. Род Рохана умрет вместе с тобой.

Несмотря на браваду, Джай услышал дрожь в его голосе.

Арджун посмотрел в сторону балкона. Кивнул Леониду.

Нет… не Леониду.

Джаю.

Их взгляды встретились. Губы Арджуна задрожали, он отвернулся, но все же произнес какое-то слово. Джай его не расслышал, но понял, что́ говорит брат, и почувствовал его любовь и поддержку.

«Беги».

Сердце Джая внезапно наполнилось гордостью. Гордостью за мужество брата. Гордостью за то, что он был степняком и сыном Рохана. Но это мало помогло унять ужас, который лишил его рассудка и заставил застыть на месте.

– Ты и в самом деле такой глупый? – повысил голос Арджун, чтобы все его услышали. – Это будет означать войну! Вторую войну! В прошлый раз ваш народ едва не проиграл.

Он кивнул на труп Ивара, хотя его взгляд был прикован к Эрике. Брат словно призывал ее что-то сказать или сделать. Но та молчала, уставившись в пол. Джай понял, что девушка была в шоке. Она едва ли замечала множество нацеленных на нее арбалетов.

– Я рад войне! – засмеялся Тит. – Я был рожден для нее!

Его веселье звучало фальшиво – смех был слишком долгим, а тон – слишком высоким. Казалось, Арджун это заметил, потому что говорил медленно и осторожно.

– Возможно, ты прав, – сказал он. – Возможно, эта шпионка действительно помогла убить твоего отца. Но кто сказал, что наши лидеры одобряли ее предательство? – Голос брата дрожал. Его тоже воспитала Балбир. Он тоже оплакивал ее потерю. – Еще не поздно, друг, – продолжил Арджун, и его голос внезапно наполнился теплотой. – Я могу вернуться домой и занять место хана своего племени. Мы объединимся с тобой и вторгнемся в Северную тундру с востока. Вместе отомстим за эту великую несправедливость.

Тит замер. Подумал.

Затем шагнул вперед и перерезал Арджуну горло.