В предрассветный час подвыпивший посетитель сладко посапывал на стульях. Полчаса назад он купил средство от похмелья, которое собирался сразу же принять, однако его так разморило, что он уснул, даже не открыв крышку флакона. Бохо с недовольным видом поглядывала в сторону гостя, но не будила его и не пыталась выпроводить вон, а лишь сердито косилась исподлобья. Хвангён, наблюдавший за ней, не вытерпел и предложил:
– Может, поднять его?
– Не надо. Подождем, пока сам проснется.
– Почему?
– По ночам еще холодно на улице.
Почти за месяц работы в «Ночной аптеке» Хвангён успел присмотреться к хозяйке и порой жалел ее за неумение объяснять душевные порывы. Ведь Бохо прекрасно знает, что погода здесь ни при чем, просто пьяненькому покупателю нужно дать проспаться. До того как уснуть на стульях, мужчина долго жаловался на владельца партнерской компании, то дело оскорблявшего его, и под конец даже заплакал от обиды. Это были слезы человека, которому осталось всего несколько лет до выхода на пенсию. Ему нужно где-то переждать, пока спадет отек с припухших от слез глаз, и по возможности побыть одному после общения с неприятными людьми – этот своеобразный метод лечения Бохо сама назначала посетителям аптеки. Однако выражение ее лица становилось все более напряженным. Услышав, как она вполголоса произнесла: «Не дай бог, его вырвет!» – Хвангён вскочил с места:
– Я могу отвести его домой.
– Что?
Не дожидаясь ответа, молодой человек вышел из-за прилавка, подошел к спящему и вытащил бумажник из заднего кармана его брюк, чтобы уточнить адрес по паспорту.
– Что ты делаешь?
– Разбудить вот таких пьяненьких, уснувших на улице, и сопроводить до дома – это работа полицейского. Судя по адресу, он живет поблизости. Ну все, я ушел.
С трудом растолкав и поставив посетителя на ноги, Хвангён вывел его на улицу.
Глядя, как оживленно заблестели глаза парня, которому больше не придется сидеть без дела за прилавком, Бохо убедилась, что он полезнее не в аптеке, а за ее пределами. После слов женщины о важности его основной работы он больше не опаздывал. Напротив, даже сам предложил поручить ему уборку и хранение вновь поступивших лекарств, оправдавшись, что как оперативник с легендой хочет выглядеть максимально убедительно. Поэтому теперь он стоял на кассе и даже вел бухгалтерский учет продаж. Он почти идеально вписался в роль работника аптеки, но его глаза ярче всего блестели в те моменты, когда парень отправлялся на обход территории. Они были полны жизни и стремления бежать навстречу чему-то большему.
Когда Хвангён вышел на улицу, Бохо увеличила мощность внешнего освещения аптеки, чтобы ему было легче найти обратную дорогу среди темных улочек. Находиться внутри и указывать ему путь – в этом заключалась ее работа.
Оставшись одна, Бохо встрепенулась и достала из-под прилавка пульверизатор, чтобы полить комнатное растение, которое пару дней назад неожиданно подарила Хиён. Она сказала, что это суккулент и он не нуждается в обильном поливе. Тем не менее Бохо чересчур часто обрызгивала его водой: у нее улучшалось настроение, когда она видела капельки воды, застывшие на мясистых лепестках растения. Сквозь пшикающие звуки пульверизатора с улицы послышался голос постоянной клиентки Ра́ни.
– Привет! Мне «Алка-зельтцер»!
Бохо повернула голову и взглянула на часы: четыре утра. Обычно Рани приходила в это время. Под звук резко открывшейся двери и громкого голоса девушки аптекарь привычно положила на прилавок приготовленный пакетик. Это был набор таблеток и средств, спасающих от похмелья, предназначенный специально для Рани. Однако глаза женщины были по-прежнему прикованы к горшку с растением, и она не заметила обиженный взгляд посетительницы. Недовольная тем, что Бохо не смотрит на нее, девушка швырнула на прилавок восемь тысяч вон. Услышав характерный звук, Бохо разгладила банкноты, пропахшие спиртным, и убрала их в ящичек кассового аппарата.
– А где тот парень? – поинтересовалась гостья, поставив локти на прилавок и подперев руками подбородок.
Хвангён вышел из аптеки, чтобы отвести домой пьяного посетителя, и словно в воду канул. Бохо подумала, что ему просто понадобится больше времени, ведь это нелегкая задача – вести домой захмелевшего человека, с трудом стоящего на ногах.
– Отлучился ненадолго.
– Жаль.
– О чем ты?
– Я к тому, что парень молодой и доброжелательный. Еще и привлекательный. Приятно смотреть.
Пшик-пшик! Аптекарь по-прежнему прыскала водой на суккулент, даже не взглянув толком на собеседницу и не догадываясь, что этот звук медленно выводит девушку из себя. Рани с нажимом спросила:
– Послушай, ты ведь отпускаешь экстренные контрацептивы только по рецепту?
– Само собой.
– Мне так лень. Может, дашь без рецепта?
– Тебе достаточно сходить в больницу.
Не придавая значения словам посетительницы, Бохо полностью сосредоточилась на поливе и не отрывала глаз от горшка, на котором было написано не название растения, а скорее его вид: «Суккулент». Рани окинула фармацевта сердитым взглядом:
– Он ведь сдохнет, если будешь так обильно поливать.
– Что-что?
– Я говорю: зачахнет, корни сгниют.
Рука с пульверизатором застыла в воздухе, и Бохо наконец удосужилась рассмотреть покупательницу: вызывающе яркий макияж, туфли на высоченных шпильках и платье, открывающее ноги на всеобщее обозрение; сверху накинут короткий пуховик – ее неизменный повседневный лук[4] даже в такую неподходящую погоду.
– Тебе было необходимо говорить гадости растению, которое видишь в первый раз?
Рани, обиженная тем, что хозяйка аптеки только сейчас снизошла до нее и посмотрела в глаза, сердито ответила:
– А ты почему разговариваешь с человеком, не глядя на него?
– Я же поливаю растение.
– Может, одаришь своим вниманием постоянную посетительницу, с которой знакома уже несколько лет, а не этот горшок, возникший тут совсем недавно?
– По-твоему, это из безразличия я заранее подготовила твой обычный набор средств?
Выругавшись про себя, Рани достала из внутреннего кармана пуховика пакетик с кофе и высыпала гранулы в бумажный стаканчик, стоявший возле кулера. Затем налила в него кипяток и уселась на один из стульев для посетителей. Бохо следила взглядом за раскованной посетительницей. Кажется, та решила последовать примеру предыдущего пьяного клиента. Сколько стульев нужно убрать, чтобы выпроводить на улицу подобных покупателей? Аптекарь еле сдержалась, чтобы не послать всех в круглосуточное кафе, но свое недовольство она никогда не озвучивала.
Она как фармацевт должна помогать людям, нуждающимся в лекарствах. К тому же прежняя владелица аптеки просила ее назначать посетителям немного внутренней свободы. Бохо сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить душевное спокойствие. Рани, помешивая кофе в стаканчике, обиженно заявила:
– Ты даже не предлагаешь мне бросить эту работу.
Аптекарь невозмутимо повела плечами:
– Кто я такая, чтобы говорить подобные вещи? Я не могу предоставить тебе что-нибудь получше, а прежде, чем делать громкие заявления, нужно предлагать альтернативу. Нет ничего безответственнее, чем делать замечания, не озвучивая способы решения проблемы. Мне не очень хочется брать ответственность за тебя.
Размешав кофе в стаканчике пустой оберткой, Рани швырнула ее в мусорное ведро и точно попала в цель. М-да, аптекарь всегда говорит таким тоном, словно ей ни до чего нет дела. Но именно этим она и нравилась девушке. После общения с Бохо все проблемы казались Рани пустячными. Каких бы ничтожеств ни посылала ей жизнь, как бы сильно ее ни шатало спьяну, с аптекарем любые проблемы превращались в мимолетные пустые жалобы. С Бохо удобно болтать из-за четкой дистанции: она не слишком душевная, однако нельзя сказать, что и черствая.
Некоторые люди с сочувствием и жалостью относились к ее прошлому и беспокоились о будущем. Со временем Рани поняла, что они просто сердобольные. Но их чрезмерное сострадание и беспокойство происходили из признания, что ее жизнь окончательно поломана. Даже трудности, которые она могла стоически перенести, осознавая, что ее жизнь полное дерьмо и ничего ужаснее быть не может, благодаря причитаниям таких доброжелателей становились только невыносимее.
– А как ты ухаживаешь за кожей лица, что она такая белая? Завидую.
– Ходи по улице только ночью – тоже побелеешь безо всякого ухода.
– Я и так только по ночам выхожу из дома.
– Тогда бросай пить и курить.
– Ой, это же невозможно.
Рани замотала головой, обхватила ладонями стаканчик с теплым кофе и слегка откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Почему здесь так хочется уснуть?
– Ох, какой у тебя сухой воздух. А мне нужен уход за лицом.
– За этим обращайся в магазин косметики, он через дорогу.
– Там хозяйка меня недолюбливает. Брезгует. Ты ведь знаешь, о чем я? Людям в нашем районе не нравится, что я расплачиваюсь за покупку влажными банкнотами. Они считают меня доступной девицей, которая легко зарабатывает деньги.
Рани сравнительно недавно перебралась в Н***: это случилось года три назад. До того она жила в маленькой однушке в соседнем районе, неподалеку от улицы, где стояло много питейных заведений. Но даже новое скромное жилье было ценным для нее, ведь она очень долго откладывала деньги, чтобы поселиться в столице. Причем не в съемной квартире с разовой или помесячной оплатой, а в собственной. Она специально купила жилье в недавно построенной вилле, надеясь, что в абсолютно новом, никем не обжитом месте она и сама станет совсем другим человеком.
Однако эйфория исчезла вскоре после случая с ночным преследователем. Рани возвращалась домой с работы и, услышав за спиной подозрительно настойчивые шаги, начала ходить кругами по району, не решаясь сразу пойти к себе. Снова и снова она повторяла один и тот же маршрут, словно вышла на прогулку, до тех пор, пока сзади не стало тихо.
«Ну наконец-то отстал», – подумала Рани, ведь такое и прежде случалось не раз, если это можно назвать опытом. Девушка поверила, что проблема решена, и с восходом солнца направилась к дому. Спускаясь в квартирку на цокольном этаже новой виллы, она увидела перед своей дверью человека. Несмотря на то что стоявшая на ступеньках Рани находилась выше, чем улыбающийся мужчина на лестничной площадке, он, без сомнения, был хозяином положения. Это оказался один из немногих ее постоянных клиентов, который всегда вел себя вежливо. Тут в подъезд вошел доставщик, каждое утро разносивший питьевую воду. Только тогда незваный гость начал подниматься по ступенькам, слегка задел девушку и тихонько сказал: «Слава богу! Угадал с адресом». Рани видела, как он с улыбкой помахал ей рукой на прощание, но у нее не было сил ни закричать, ни выбежать из подъезда.
По спине девушки пробежал противный липкий холодок. Сначала ее испугало преследование, затем в душе посеял недоверие клиент, который казался безобидным. Да все без исключения, кто приходит к ней в бар, грубияны. Им нравится обращаться с Рани небрежно. Как же она заблуждалась, думая, что с ней считаются… Войдя в квартирку, девушка бессильно опустилась на пол и замерла.
Она долго просидела одна в четырех стенах, не имея ни денег, ни возможности быстро переехать. Однажды, отлучившись по делам, Рани вернулась в квартиру и обнаружила входную дверь открытой. Вот тогда она и решила немедленно исчезнуть, но виду не показывала, даже находясь дома, чтобы ничем не выдать смелого намерения и сохранить ощущение, что собственная жизнь все еще в ее руках, несмотря на вторжение непрошеного гостя. Рани никому не рассказала о своей проблеме из страха, что люди скажут: «И по заслугам! Сама виновата».
Так в спешке девушка перебралась в район Н***. Она поселилась в видавшей виды вилле, где до нее жила одинокая старушка. Хотя повсюду в квартире сохранились следы чужого присутствия, в ней она чувствовала себя в большей безопасности, чем в недавно купленной, к которой утратила доверие. Смириться с немым осуждением в глазах жителей района, где почти не было баров с девушками-хостес, легче, чем преодолеть липкий страх перед новым преследованием. Ей не хотелось вновь почувствовать на себе тот взгляд и наткнуться на кого-то перед дверью квартиры. А когда Рани удалось сбежать из злополучного жилья, ей показалось, что теперь она сможет все. Девушка сразу решила уйти из профессии, но вскоре вернулась, как будто изначально была рождена для нее.
«Эх, куда я денусь? Идти по проторенной дорожке всегда легче, ведь это все, что я знаю и умею. Эта жизнь началась с мытья посуды и уборки в баре, куда меня продали в раннем детстве. Что тут можно изменить, да и как? Значит, судьба у меня такая и лучшего я недостойна».
Жизнь все равно беспросветна, зачем пытаться изменить ее? Достаточно всего лишь дышать. Она напивалась каждый божий день. Просто, бездумно, бесцельно, потому что родилась такой.
– А ты не беспокоишься обо мне?
– Ну почему же? Ты ведь моя постоянная покупательница. Приветливая, всегда расплачиваешься наличными. И никогда не просишь пробивать чек.
Рани возмущенно хмыкнула. М-да, хотя они знакомы уже несколько лет, фармацевт нисколько не изменилась.
Тишину нарушали только струи воды, вырывающиеся из пульверизатора в руке Бохо и раздражающие посетительницу, которая отдыхала, сомкнув веки.
– Ох, говорю же тебе: он сдохнет, если будешь поливать слишком много, – сказала Рани, но, открыв глаза, обнаружила, что та брызгает водой не на растение. – Ой, ты что делаешь?
– Да так, увлажняю воздух.
Ну-ну, Бохо не изменяет своему притворному равнодушию.
Честно говоря, в тот день она вообще ничего не собиралась покупать. Согласитесь, ведь у каждого бывают такие дни, когда хочется с кем-нибудь поругаться? Только вот с кем можно сцепиться в перепалке в пятом часу утра, когда на улице почти не встретишь людей? Вдрызг пьяная Рани зашла в единственное освещенное здание, даже не обратив внимание на вывеску, где значилось: «Ночная аптека».
– Эй, девушка!
– Какое лекарство вам нужно? – отозвалась аптекарь таким тоном, словно посетительница уже раздражала ее.
В голосе молодой женщины не было обязательного радушия, а на лице – приветливой улыбки. Рани нестерпимо захотелось поставить эту недотрогу в неловкое положение. Работа аптекаря тоже относится к сфере обслуживания, а она, между прочим, покупательница. Что за недоброжелательное отношение к клиентам? В то время девушка еще не знала, что деланное равнодушие – визитная карточка Бохо. Рани захотелось увидеть, как лишенное эмоций лицо, похожее на маску, исказит растерянность.
– А ты все лекарства продаешь?
– Только то, что есть на полках.
Ах вот как! Пьяная Рани жаждала победить высокомерную девицу, которая в ответ на фамильярность взяла тот же тон. Ее бесила мысль, что хозяйка аптеки, наверное, хорошо училась, раз стала фармацевтом, всегда добивалась успеха и росла в родительской любви и заботе, как тепличное растение. К тому же она выглядела как ровесница. В этот момент Рани почувствовала исходящий от себя запах спиртного и еще больше разозлилась. Дело в том, что клиент бара пролил виски на ее платье. В отместку девушке захотелось поиздеваться над этой чистюлей в аккуратно выглаженном белом халате. Сегодня у нее был именно такой день, когда нужно обязательно с кем-нибудь поцапаться, нагрубить и испортить день, чтобы у собеседника сложилось впечатление, будто он наступил в собачье дерьмо. Вот ради чего она здесь.
– Дай мне лекарство для прерывания беременности.
– Такого нет.
– Тьфу, какая бесполезная аптека.
– Ну вот и иди, куда шла.
Бохо вытянула руку в сторону открытой настежь стеклянной двери. Осознав нелепость происходящего, Рани засмеялась:
– Я, между прочим, покупатель.
Она сказала вдобавок что-то еще… Ах да, матерно выругалась. Грубо и вульгарно, такими словами, которых аптекарь, выросшая в благополучной семье, небось никогда и не слышала. Однако та выглядела совершенно невозмутимо.
– Ты ведь даже не выбрала лекарство? Значит, ты еще не покупатель. Так что будь добра, не ругайся матом, а говори со мной вежливо. Хочешь, чтобы к тебе относились как к гостю, – покупай товар. Лекарства первой необходимости всегда пригодятся. Но ведь тебе и сказать-то нечего? Вот почему ты стоишь на месте и вякаешь в пустоту. Не устала воздух сотрясать?
Как назло, в тот злополучный день слова «стоишь на месте» стали для Рани триггером: тогда ей и правда пришлось надолго замереть. Как раз сегодня в бар приходил клиент с дурацкой привычкой заставлять девушку не двигаться и обожающий наблюдать. У нее не было права отказаться от клиента. Она получила деньги, значит, должна отработать их.
– Стою на месте?
– Ну да. Ты ведь сейчас не в состоянии что-либо сделать?
С этих слов все и началось. Рани с криком опрокинула металлическую витрину у стены, из которой в разные стороны полетели пластыри и мази. Она схватила и швырнула об пол бутылочку с энергетиком, разбив на мелкие осколки.
– Стою на месте? Я?!
Девица с бешеной силой опрокидывала полки, даже не замечая, как с руки капает кровь. Она успела повалить четыре стеллажа, когда Бохо вышла из-за прилавка и схватила ее за руку.
– Кажется, тебе первым делом нужно выпить аспирин, чтобы протрезветь.
– Пусти!
– Смотри, ты так пьяна, что даже не чувствуешь, как поранилась. У тебя идет кровь.
Дальнейшие события в памяти посетительницы были разрозненными, как картинка в цветном калейдоскопе. Проснувшись утром в своей комнате, Рани с удивлением рассматривала палец, аккуратно заклеенный пластырем. Она ничего не помнила. Сколько бы девушка ни выпила, с ней еще никогда не случалось подобного… Поэтому на следующий день в четыре утра она снова пришла в ночную аптеку. Как и вчера, Бохо стояла у кассы. В помещении царил порядок, словно здесь ничего не произошло. К слову, и сама хозяйка выглядела как ни в чем не бывало.
Прямо как тогда, она спросила, но уже равнодушно:
– Какое лекарство вам нужно?
Невозмутимое выражение ее лица еще больше напугало посетительницу. Рани напрягало, что в памяти другого человека остались неизвестные ей события, а по виду собеседницы и не скажешь, что гостья кричала и дебоширила.
– Ну? Что я вчера натворила? – С хмурым видом спросила она.
Голова раскалывалась от боли, а душа тонула в омуте отчаяния. Смутная тревога внезапно накрыла ее огромной волной.
С детства у Рани была отличная память. Когда ее продали в бар, роль малышки заключалась в том, чтобы напоминать старой хозяйке, о чем та забывала. За это девочку хвалили, и она инстинктивно научилась выживать таким способом. Рани помнила мельчайшие детали. На вопрос «Как ты все это запоминаешь?» она мило улыбалась: «Стараюсь, чтобы угодить клиентам». В таких случаях собеседник с довольным видом смеялся. Однако, говоря начистоту, она делала это для себя самой. Чтобы жить дальше, девочка запоминала все, даже то, что остальные предпочли бы забыть. Она бережно складывала в копилку памяти как хорошие, так и плохие воспоминания. Ей казалось, что так она сможет защитить себя. Неважно, как ее зовут посторонние: «Эй ты», «Шлюха» или ее рабочим псевдонимом «Рани», важно, что она помнит собственное имя, чтобы оставаться собой. Даже скверные и неприятные для кого-то моменты Рани старалась запомнить и благодаря им убеждала себя, что не зря прожила очередной день. С тех пор как она впала в зависимость от этой странной привычки, у нее ни разу не случались провалы в памяти.
Девушка встревоженно барабанила ногтем по пластырю, наклеенному хозяйкой аптеки на ее пораненную руку. Бохо наблюдала за беспокойным пальцем девушки.
«Между прочим, это дорогой пластырь, водонепроницаемый. Нужно получить с нее плату. Может, стоить сказать ей? Но…»
– Ничего страшного, если забыла… Вдруг этот случай ты сама захотела бы стереть из памяти. Например, со стыда…
– Не захочу. Если я не буду помнить, никто не запомнит меня.
Из глаз Рани выкатилась слезинка. Бохо посмотрела в покрасневшие глаза девушки, тело которой трясло мелкой дрожью. В них была бешеная жажда жизни и мощная животная энергия.
– Ну, если тебе так хочется… Начать с момента, как ты тут все разнесла на куски?
– Расскажи все. Даже то, что я говорила.
– Хорошо. Но имей в виду, что это мои воспоминания, а не твои. Такой, как я запомнила тебя. Возможно, мой рассказ будет слишком субъективным… Я запомнила тебя как клиентку-грубиянку с тяжелой судьбой, которая напилась в хлам и зашла без особой надобности в лекарствах, а только для того, чтобы на ком-нибудь сорвать злость. Скажи, зачем ты хочешь услышать это?
Девица стояла, дрожа всем телом и пристально глядя на Бохо, крепясь изо всех сил, чтобы не разреветься. Из широко раскрытых глаз снова предательски выкатилась слезинка.
– Мне нужно знать. Только так я не забуду, что я за человек.
Рани родилась с трудной судьбой и с детства привыкла к осуждению окружающих. Даже неуклюжие оправдания вроде «Мне пришлось так жить, потому что…» были для нее непозволительной роскошью, не оправдывающей потраченных сил. Лишь однажды она поведала свою историю человеку, которому доверяла больше, чем кому-либо, чтобы получить взамен хотя бы толику сочувствия. Много позже она узнала, что его сострадание было неискренним: он просто-напросто хотел подольше удержать девушку в баре и манипулировать ей. Вдобавок мужчина при каждом удобном случае рассказывал печальную исповедь Рани, чтобы похвастаться тем, как помог несчастной девчушке.
Благодаря пережитому опыту бедняжка поняла, что только сильные люди обладают смелостью без опасений опереться на кого-то. Таким ничего не стоит поделиться несколькими эпизодами своей жизни с другим. Но Рани не могла стать одной из них. Вот почему она хотела, чтобы эта неприветливая женщина в белом аптекарском халате помогла ей восстановить стертые из памяти моменты. Ничто так не пугает, как понимание, что посторонний знает о ней то, о чем она не помнит.
– Расскажи немедленно! – срывающимся от волнения голосом крикнула Рани и, бессильно опустившись на стул, судорожно зарыдала.
Глядя на девушку, Бохо вышла из-за прилавка. В руке у нее было средство от похмелья.
– Для начала тебе нужно протрезветь.
Женщина подошла и протянула бутылочку, которую посетительница грубо отшвырнула. Стекло разлетелось на мелкие осколки.
– Это не пьяный дебош. Я трезва как стеклышко.
Бохо перехватила кулак девушки. Та громко пыхтела, пытаясь перебороть ее, но вскоре сдалась. Аптекарь оказалась сильнее: таская коробки с лекарствами, она неплохо развила мышцы.
– А тебе известно, что спиртное тоже лечит? Разбавленный спирт считается медикаментом, но к нему вырабатывается зависимость, он тормозит нервную систему и вызывает эмоциональные расстройства.
– Что ты хочешь этим сказать? Что я стала такой из-за алкоголя?
– Вот именно. Ты сейчас злишься, устраиваешь дебош в чужой аптеке, не помнишь события – это все из-за того, что неумеренно пьешь.
– И что мне делать?
– Протрезветь и взяться за ум. Только так и поймешь, какой ты человек на самом деле. То, что сейчас ты этого не знаешь, закономерность.
Бохо усадила девушку на стул, и та не сопротивлялась. Затем аптекарь набрала стакан холодной воды из кулера и подала ей.
– Вот что тебе нужно сейчас. Выпей, отдохни и иди домой. Я не буду тебя выгонять.
Бохо взяла веник и принялась собирать осколки разбитого пузырька, а потом как ни в чем не бывало встала за прилавок. Рани, поколебавшись, жадно выпила воду, которая отрезвляла лучше любого лекарства.
Пшик-пшик… Звуки пульверизатора наполнили аптеку.
– Может, купить тебе увлажнитель? Моего заработка хватит.
– Моего тоже. Кажется, ты не знаешь, что это моя собственность?
– Знаю. И то, что ты ежемесячно погашаешь кредит за него.
– Значит, понимаешь, насколько ты ценная для меня покупательница.
– Тогда одолжи ценной покупательнице несколько стульев.
– Иди домой, если хочешь полежать.
Рани допила теплый кофе, после чего, не обращая внимания на Бохо, придвинула друг к другу три стула и растянулась на них.
– Всего десять минут, – устало пробормотала девушка и вскоре уснула, а хозяйка аптеки укрыла ее пледом.
Такое случалось не впервые. По словам Рани, ей лучше всего засыпается, когда много света. А казалось бы, что хорошего в ярких лампочках аптеки? Ведь принято считать, что для организма полезно засыпать в темной комнате. Фармацевт догадывалась, в чем дело: всему виной случай, который послужил причиной переезда Рани в район Н***. Девушка как-то намекала, но Бохо не стала выспрашивать подробности, благодаря чему сейчас гостья спала в полном умиротворении. Владелица аптеки без слов усилила освещение снаружи и выключила одну лампу внутри помещения. Подобной заботы удостаивались только постоянные посетители.
В аптеке, где какое-то время раздавалось лишь сопение спящей Рани, звякнул дверной колокольчик, сообщив о приходе покупателя. Прихрамывая, вошел Хвангён.
– Это я… – хотел громко отчитаться молодой человек, но Бохо жестом показала не шуметь.
С ходу сообразив, Хвангён замолчал и осторожно прошел внутрь. К счастью, Рани только слегка пошевелилась, но не проснулась.
Бохо увидела, что помощник стоит в неестественной позе, и спросила:
– Ты что, ушибся?
– Да так, пустяки, – ответил тот, подошел к стеллажу с пластырями и, порывшись в нем, вытащил один, самый большой.
– Две тысячи вон, – сообщила Бохо, введя парня в изумление. А затем лукаво улыбнулась: – Пока стоишь по ту сторону прилавка, ты посетитель. Как будешь оплачивать: картой или наличными?
Молодой человек обиженно надул губы, вытащил из кармана две помятые тысячные купюры и протянул хозяйке. Та с довольным видом разгладила их двумя руками и положила в ящичек кассового аппарата. Хвангён же взял с прилавка пластырь и присел на единственный свободный стул. Когда он закатал правую штанину до колена, Бохо увидела, что из длинного пореза течет кровь, и сразу вышла из-за прилавка. Неужели он собрался налепить на такую рану пластырь?
Хвангён сидел, разглядывая порез и гадая, как бы получше заклеить его. Когда Бохо неожиданно подошла к нему вплотную, он слегка удивился, а та, не обращая ни малейшего внимания на лицо помощника, принялась осматривать его голень. Рана была довольно глубокая, а этот идиот, даже не обработав ее антисептиком, собрался заклеить пластырем, который совсем не подходит по размеру! Бохо, как аптекарь, не могла допустить подобное при оказании первой помощи.
– Ты купил его, чтобы наклеить на это?
– Ну да… – робко ответил Хвангён, украдкой наблюдая за тем, как взгляд Бохо становится все более сердитым. – Разве нельзя?
– Что ты творишь? Ты ведь работаешь в аптеке. Неужели не видно, что он не подходит по размеру? Думаешь, достаточно без всякой дезинфекции налепить пластырь на рану, и все?
– Простите, я бежал и споткнулся о собственную ногу. Как дурак, – с поникшим видом ответил молодой человек.
Выйдя из аптеки и ведя под руку нетрезвого посетителя, Хвангён направился по адресу, указанному в его паспорте. Посетитель, пьяный в стельку, был невообразимо тяжелым. Покряхтывая, молодой человек шел в глубь переулка к востоку от ночной аптеки. Пока они добрались до дома, Хвангён порядком запыхался от усталости. Он бережно прислонил попутчика к воротам и нажал на звонок. Из домофона донесся встревоженный голос женщины средних лет:
– Кто там?
– Откройте, полиция. Со мной гражданин в нетрезвом виде. Судя по адресу в паспорте, он проживает в этой квартире.
– Что? Ой, неужели муж? Одну минуточку! – с отчаянием и беспокойством попросила та.
За ворота вышла женщина, причитая на ходу, что уже собиралась сообщить в полицию о пропаже. Она поблагодарила Хвангёна, не забыв при этом с силой шлепнуть по спине мужа, не помнящего себя.
– Спасибо вам. Вообще-то он никогда так не делал.
Бесконечные слова благодарности подняли Хвангёну настроение. Впервые за долгое время он чувствовал себя полицейским, выполнившим свою работу. В ту судьбоносную ночь, когда парень снова побежал после травмы, хотя считал, что уже не сможет преодолеть страх, он понял: ради кого-то другого ему это по силам. Вот почему Хвангён решил стать полицейским: чтобы раскрывать преступления, нужно бегать. Ему захотелось непременно поймать преступника и распутать дело, а в ответ получить признание. Ведь все считали его неопытным юнцом, который ушел из спорта и совсем не знает жизни. А разве не в этом заключается работа полицейского: доставить нетрезвого гражданина домой в целости и сохранности? Утро сегодня удалось!
В аптеку Хвангён возвращался по переулку в западной части района Н***. Несмотря на то что он родился и вырос здесь, в этом конце очутился впервые. Вокруг не было крупных магазинов, только частный сектор, и даже не ходил автобус. А поскольку полиция как раз расследовала дело о распространении наркотиков и этот уголок выпал из поля зрения оперативников, Хвангён воспользовался случаем и решил изучить местность.
В четыре утра почти все здания тонули в темноте, только в одном двухэтажном доме ярко горели все окна. Из-за света, падающего на высокую хурму во дворе, длинная тень дерева причудливо доползала до самого переулка. Какое подозрительное место! Подстегиваемый любопытством, Хвангён хотел подойти поближе, как вдруг в соседнем доме зажегся свет, и кто-то истошно закричал: «Вор! Держи вора!»
Оттуда выбежал человек в черном, и Хвангён без колебаний бросился следом. Он задыхался от быстрой погони, но не мог остановиться. Сердце выпрыгивало из груди. Прохладный предрассветный воздух, врываясь в легкие, вызывал ощущение дежавю. Ноги сами собой понеслись с удвоенной скоростью точно так же, как в тот день двенадцать лет назад. Тогда он тоже догонял вора, проникшего в его дом. Именно в тот момент Хвангён осознал, что отчаянное желание поймать преступника заставило его снова побежать. Только благодаря ему он пересилил страх, который прежде сковывал его по ногам. Впервые после травмы он бежал на пределе своих возможностей.
Сегодня Хвангён тоже мчался на полной скорости и задержал преступника, который пытался скрыться, перемахнув через забор. Молодой человек успешно передал его в руки патруля, прибывшего на вызов, и козырнул на прощание. Уже по пути в аптеку Хвангён почувствовал онемение в голени. Он приподнял порванную штанину и обнаружил длинную поперечную рану. Видимо перелезая вслед за преступником через забор, порезался одним из осколков бутылки, воткнутых в бетонный забор, чтобы отпугнуть домушников. Посмотрев на часы, молодой человек понял, что прошло уже больше часа, как он вышел из аптеки. Ему пора возвращаться. Прихрамывая, Хвангён направился к яркому свету в конце переулка, туда, где его ждала «Ночная аптека».
Громко вздыхая, Бохо принесла йод и специальный пластырь, стягивающий края раны, опустилась на пол и принялась осматривать ногу Хвангёна.
– На первое время я обработаю ее антисептиком, стяну стрипами и забинтую. Завтра обязательно сходи к хирургу: он наложит шов. Иначе может начаться воспаление.
С невозмутимым видом Бохо умело побрызгала рану антисептиком, не обращая внимания на болезненные стоны пациента, и наклеила стрипы, которые сразу стянули края, словно зашив их ниткой.
– Вот такой пластырь применяют, чтобы резаная рана не разошлась. Медицинскими средствами нужно пользоваться по назначению, а не лепить куда попало. Чтобы не намочить рану, возьми водонепроницаемый, но не заклеивай им или увлажняющим те ссадины, которые должны подсохнуть.
– Вы так мастерски делаете перевязку.
– Еще бы. Раньше в это время суток приходили люди со всякими травмами. Это сейчас стало на порядок больше дежурных больниц, где можно получить первую помощь, а еще несколько лет назад все было иначе. Даже бандиты после своих разборок заявлялись ко мне и умоляли спасти. В общем, здесь творился настоящий хаос.
Бохо рассказала историю, как один бандит пришел в аптеку с кухонным ножом в животе. Но ирония заключалось в том, что хулиган, воткнувший лезвие в пузо приятеля, умолял спасти его, утверждая, что не хотел никого убивать. По словам аптекаря, выглядел он комично, явно очень стараясь не попасть в тюрьму. Когда Бохо посоветовала им обратиться в больницу, они стояли, истекая кровью и настаивая на том, чтобы она оказала первую помощь сама.
Хвангён сосредоточенно вслушивался в спокойный голос, раздающийся в тишине аптеки. Благодаря тому, что внимание было приковано к рассказу хозяйки, он немного отвлекся от саднящей боли в голени. Наконец аптекарь приложила ватный тампон к ране и аккуратно перевязала бинтом. Перебирая в памяти прошлое, Бохо произнесла:
– Труднее всего было замыть следы крови на полу после них. Кто знает, вдруг там еще остались? Их можно увидеть, если побрызгать пол люминолом[5].
Убирая в пакетик оставшийся йод и бинт, Бохо с невозмутимым видом говорила о таких вещах, которые даже Хвангён с трудом представлял себе.
– А вы не боялись за себя? Лучше бы вызвали полицию.
– Не было времени на это. Требовалась немедленная первая помощь. Человек мог умереть. – Подняв глаза на помощника, Бохо протянула ему целлофановый пакет с медикаментами. – С тебя десять тысяч вон. Пластырь стоит три пятьсот, бинт – две тысячи, йод – четыре пятьсот, не считая мои труды на перевязку, потому что ты мой сотрудник.
– Что-о?
– Остатки в пакете, можешь хранить их в своей домашней аптечке. Наверняка ты часто травмируешься на работе?
Хвангён тихо засмеялся. Ну да, хозяйка верна своим принципам. Он вытащил из кармана банковскую карту, поскольку наличные уже потратил на пластырь. Посмотрев на перебинтованную голень, молодой человек подумал, что ее усилия нельзя оценить в деньгах, и смущенно поблагодарил.
– Не за что. Я ведь тоже заработала на этом. Кстати, у тебя резаная рана. Когда пойдешь в больницу, не вздумай сказать, что упал и поранился. Тебя могут заподозрить.
Бохо воткнула карту в терминал оплаты, и его характерный скрип смешался с сопением спящей глубоким сном Рани. Молодой человек нерешительно помолчал, прежде чем тихо спросить:
– Заметно?
– Само собой. По ранам заметно, как их нанесли и насколько они глубоки.
Хвангён покивал, глядя на аккуратно перевязанную голень. О порезе напоминали только следы заботы человека, который старался предотвратить воспаление.
– Чтобы лечить, нужно сначала определить тип раны. Конечно, я не знаю, за кем ты гнался и каким осколком бутылки порезался, но одно ясно: это не ушиб. К тому же порез довольно глубокий, поэтому его нужно как следует зашить. И не скрытничай в больнице, все равно узнают.
Хвангён, которого вывели на чистую воду, сильно смутился и собрался встать за прилавок, но Бохо закрыла крышку с внутренней стороны. Тот удивленно уставился на нее:
– Что вы делаете?
– Сегодня ты покупатель. Так что иди домой и отоспись.
– Вы что? Ведь еще не рассвело.
– Вот и хорошо. Иди быстрее домой и ложись спать. А завтра перед работой обязательно сходи в больницу. Сейчас это и есть твоя служебная обязанность.
– Но все-таки…
– Пожалуйста, не заставляй меня повторять одно и то же.
С этими словами Бохо выпроводила парня. Когда Хвангён вышел из аптеки, окрестности все еще окутывала тьма. Он медленно шагал по мирно спящим улочкам, вдыхая прохладный утренний воздух. Его охватило странное чувство. Он и сам не заметил, что теперь ему непривычно возвращаться домой до рассвета; что стало комфортно в аптеке, в которой раньше было неловко даже сидеть; что сегодня ночью, когда вспомнил страшную ночь двенадцать лет назад, он поймал взгляд Бохо, такой же как у той женщины. Сегодня все казалось странным.
Рани, все это время спавшая сном младенца, незаметно пробудилась. Приятно пахнущий плед соскользнул на пол.
– Проснулась?
– Который час?
– Светает уже. Иди домой.
– А где парень?
– Отпустила пораньше, пока ты спала. А что?
– Ну зачем ты отпустила его?
Рани тянула время, не желая оставлять Бохо одну до восхода солнца. Но та все-таки выпроводила ее.
Уходя, девушка ощутила на себе чей-то цепкий взгляд и испытала знакомое чувство. Он был настолько противный, что ее бросило в дрожь. Рани быстро повернула на запад, где находился ее дом, и вдруг поняла, что смотрели не на нее, а на ночную аптеку. На всякий случай она развернулась обратно и невдалеке заметила подозрительного наблюдателя. Он стоял за припаркованной машиной в начале переулка, ведущего на запад. Рани никогда не видела его здесь раньше, но поняла, что он опасен.