— Бади, — обратился к своему соплеменнику бедуин. — И зачем?
— Там кто-то был, Макрам, — прозвучал уверенный голос, а потом хищно и сыто клацнул затвор перезаряженной винтовки. — Я отчетливо видел фигуру человека.
— Я никого не видел, — раздался голос третьего — Джаббара.
С их возвышения даже в ночное время были хорошо видны подходы к размещённому неподалёку лагерю, даже в ночное время, позволяя контролировать окружающую местность.
В том направлении, куда выстрелил Бади ничего не было видно, тем более, что многочисленные барханы, разброшенные повсюду, давали многочисленные тени от слабого света звёзд над песками.
По сложившейся традиции и многолетнему опыту проживания в местной пустыне, вокруг своего лагеря бедуины выставляли несколько стационарных дозоров: минимум из двух человек. Подвижные группы не использовали, из-за дикой жары днём, а ночью — из-за потенциальной опасности для самих патрульных.
Именно сегодня, усиленный пост из трёх человек был выставлен с северной стороны, в направлении границы с ОАЭ. Шейх решил перестраховаться из-за сегодняшней поставки «товара», несмотря на то, что лагерь находился далеко от границы и на территории другого государства — Саудовской Аравии.
Контролировались и другие направления, несмотря на то, что последние несколько лет никаких серьёзных стычек или столкновений с местными властями или другими племенами не случались.
Шейх лично назначил Макрама старшим в группе, как одного из наиболее опытных воинов племени, потребовав усилить бдительность. Отправив на единственную в округе на несколько километров каменистую возвышенность, состоящую из скалистой породы и булыжников. Поднимающуюся над местностью на десяток метров ввысь.
С учётом этой особенности, ещё далекие предки Макрама соорудили на самой вершине небольшое фортификационное укрепление, где могли поместиться с относительным комфортом пять человек. Большое углубление в породе укрывалось сверху большим куском выбеленной солнцем ткани: днём спасающая от палящего солнца, а ночью удерживала внутри относительно комфортную температуру.
Шуметь в пустыне, в особенности в ночное время, совершенно не стоит!.. И поэтому выстрел Бади был очень неожиданным, так ещё без разрешения Макрама. Гулкий и резкий звук из древнего старья пошёл гулять по барханам, выдавая место дозорных с головой.
Одна из древних английских винтовок «Lee-Enfield», первые модели которых начали производиться ещё в конце 19 века. У Бади имелась наиболее современная модель — «SMLE №4», доставшаяся ему от отца. Эта винтовка поступила на вооружение в 1941 году, находясь на вооруженииа́рмий Великобритании и Британского Содружества до 1957 года. Бади категорически не хотел с ней расставаться, ни при каких обстоятельствах.
Французы и англичане, многие годы хищнически эксплуатирующие гигантские территории на Ближнем Востоке, завезли и оставили оружие в огромных количествах. Французское оружие оказалось полным барахлом, а вот английское — полюбилось местным аборигенам.
Морально и технические устаревшее оружие, но до сих пор очень надежное и высокоточное. Потому использующееся на Ближнем Востоке, Пакистане и в Афганистане до сих пор.
Макрам был благодарен их шейху — Абу Бакр аль-Касими (дай Аллах ему долгих лет жизни), который на вооружение своих людей не скупился. Тратя приличные денежные средства на новейшее английское, американское и, даже, израильское оружие с большим запасом. Приобретая его в разных источниках, в том числе и через того же Флетчера, который был частым гостем в их племени.
Этот кяфир (неверный, — прим.) появился у них около десяти лет назад, выйдя на шейха через ближайшее окружение саудитов (правящая королевская династия в Саудовской Аравии, — прим.).
Любой кяфир по определению особого доверия у правоверных вызывать не может! Но этот оказался очень полезным для проворачивания различных сделок, с получением доступа к практически любому «товару»; готовый торговать всем, что у него просили.
Как раз, неделю назад на границе с Саудовской Аравии и Йоменом, бедуины встретили грузовой конвой с сопровождающем его Флетчером. Привезший десятки ящиков с новенькими М-4, патронами и гранатами. Большую часть оружия шейх потом перепродал, а оставшимся полностью перевооружил воинов племени. Ещё кяфир подарил лично шейху две новеньких американских машины — пикапы «Хаммеры».
С ними была одна морока, в основном из-за того, что они требовали дизельное топливо, которое в пустыне не особо найдешь, несмотря на гигантские запасы нефти. Как-то АЗС в песках не особо строят. Из-за этого пришлось изменить некоторые маршруты по пескам: передвигаясь ближе к городам, где можно было разжиться горючим.
Тем не менее шейх приказал, а воины племени — подчинились. Именно сегодня эти два «Хаммера» использовали для перевозки пленниц из ОАЭ в лагерь. И обе машины понравились большинству воинов племени именно своей скоростью и грузоподъемностью.
У Макрама было своё мнение, но высказывать его шейху не собирался. Тот терпеть не мог, когда кто-нибудь имел своё мнение, противоречащее его, да ещё высказанное ему в глаза.
А вот Бади, Макрам мог сказать всё, что думал!
Сейчас все воины племени были вооружены новейшим оружием — М-4. В том числе и Макрам, а Бади — упёртый дурак, отказался менять своё древнее оружие. Так ещё выстрелил без предупреждения и приказа!
— Никого там нет, — сказал Макрам, а глаза Бади тщательно всматривались в то место, куда он выстрелил.
Метров за триста до их месторасположения, именно там, где сегодня проехали «Хаммеры» в лагерь, он увидел мелькнувший силуэт бегущей человеческой фигуры, с чем-то большим на правом плече. И Бади инстинктивно нажал на спусковой крючок, через секунду удовлетворённо решивший, что сделал всё правильно. Сейчас в темноте ничего не было видно. Ни одного движения или постороннего, несвойственного пустыне звука.
— Ничего не вижу, — повторил Джаббар. — Нет там никого.
— Я видел! — стоял на своём Бади, начавший сомневаться в своём решение. — Там был человек.
Все трое тщательно всматривались и вслушивались, но кроме разгулявшегося ветра: солнце зашло и тёплый воздух стал быстро подниматься вверх, а холодный — устремился к поверхности…
Ещё пять минут и… ничего, и — никого! Значит Бади показалось, но об инциденте шейху придётся доложить, что вызывало у Макрама определённое злорадство: Бади ответит за своё своевольство.
Бедуины расслабились, отложив направленное оружие в сторону потенциальной угрозы, а потом удобно расположились по нагретым местам.
— Красивые женщины… — неожиданно раздался голос Джаббара.
— Это ты о чём? — решил уточнить Макрам, подозревающий о каких женщинах тот говорит.
— Которых сегодня привезли, — ответил тот, непроизвольно облизнув губы.
Он сегодня участвовал в рейде за пленницами, самолично перетаскивая их в «Хаммеры» в ОАЭ, а потом помогал разгружать в лагере после их доставки.
— Мечтаешь, что шейх позволит тебе взять одну из них? — ехидно сказал Макрам, а Джаббар зло посмотрел на него. — Жены, наложницы?
Ситуация у них в племени с жёнами была очень сложной. Из-за традиций и правил, сложившихся за многие столетия. Прямо требовавших от членов племени брать себе жён в основном из других племён, не смешивая кровь с близкими родственниками. За чем очень строго следили шейх и старейшины, очень редко разрешавших брать себе жён внутри племени.
Это вызывало громадные проблемы!
Требовались очень большие деньги, чтобы получить себе жену. И даже не для оплаты её родителям, сколько для выплаты шейху племени, который получал большую часть денежных средств за невесту.
Племя у них не бедное: как и везде, услуги бедуинов во многих племенах стоили очень недешёво, но и основную массу денежных средств получали шейхи, а не рядовые члены.
Отец и мать Джаббара особыми материальными средствами не владели: несколько верблюдов и свой шатёр. Им приходилось обеспечивать семью и ещё двоих братьев Джаббара, которые были ещё слишком маленькими. Помимо этого, приходилось содержать родителей: одного деда и двух бабушек.
Мечты, мечты… Ни одну из пленниц Джаббар в наложницы не получит! И они тоже денег стоят. И на жену ему копить лет десять, а может и больше. Но кто мешает хотя бы обсудить пленниц?
— Даже не думай! И на жену лет через десять накопишь, ха-ха, — злорадно рассмеялся Макрам.
И чего не смеяться? У него в этом плане всё хорошо, в отличие от его более бедных соплеменников. Его родители накопили на выкуп за жену. И сейчас лишь шёл торг по величине выкупа невесты из соседнего племени.
Джаббар злобно сплюнул и отвернулся, а Бади промолчал, не желая до конца портить настроение другу. У него самого была та же проблема.
— Сегодня поставленный вами «товар» выше всяких похвал, — снисходительно вещал шейх Абу Бакр аль-Касими.
— Был рад вам угодить, — кивнул ему Флетчер, непроизвольно поглаживая небольшую сумку, лежавшую рядом с ним, набитую пачками долларов.
Большой шатёр шейха, где они оба расположились на расстеленных коврах, полулёжа опираясь на мягкие валики из верблюжьей шерсти. Между ними был длинный стол на коротких ножках, заставленный различными восточными яствами и кувшинами с напитками.
Приглашённый Флетчер, в качестве почетного гостя, отмечал с шейхом удачно проведённую сделку, которая радовала сердце одного, но печалило сердце — другого. У торговца появилось стойкое ощущение, что эта была последняя сделка с Манусом. Тот уже «отработанный» материал! Эмиры очень не любили, когда на их территории происходили безобразия. Вряд ли получится скрыть пропажу такого количества туристок из другой страны. Тем более, что дело касалось гостей отеля «Ritz-Carlton,Dubai 5*», принадлежавший принцу Дубая Мохаммеду ибн Рашиду Аль Мактуму.
Разговор вёлся на одном из диалектов арабского языка, используемого в Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейте, Катаре, Бахрейне и Омане. Флетчер за долгие годы работы в этом регионе почти в совершенстве владел им, что очень помогало в его бизнесе.
Помимо вкушения восточных яств, оба собеседника неспешно употребляли любимый Флетчером купажированный солодовый шотландский виски «Johnnie Walker Green Label». Который торговец возил с собой постоянно.
Шейх был истинным правоверным мусульманином, но, как и везде: строгость законов смягчается необязательностью их исполнения. Тем более, что в данном случае правоверный употреблял алкоголь не под открытым небом: Аллах не видит; всё племя находиться в походе — можно. Всё это такое, конечно…
— Надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество, — продолжил шейх, сделав небольшой глоток спиртного из глиняной кружки.
— Уважаемый шейх, вы должны понимать, что поставка такого «товара» достаточно редкое явление, — торговец напомнил шейху о специфике, сам делая глоток виски.
С Манусом явно покончено, но он такой далеко не один. Стоит только немного подождать: шейхи успокоятся и можно будет продолжить. Ну или заняться другими делами, которых имеется в достаточном количестве.
— Жалко, но я могу подождать, — ответил ему Абу Бакр.
В качестве жён европейских женщин практически никто не рассматривал: другой веры, другой менталитет. Но с удовольствием брали их в качестве наложниц те, кто имел на это средства и желание.
Тем более, что на подобных женщин имелся высокий спрос, т. к. в регионе их было мало — они считались натуральной экзотикой. Сейчас европейки в больших количествах стали появляться на Ближнем Востоке, в основном приезжая в ОАЭ. Это вызывало ажиотаж, так что сразу же стали появляться предложения. Законные или нет — это мало кого из местных волновало. Именно покупка жён сложилась в данном регионе за многие века. Желания женщин вообще никого не волновали.
Цены на таких женщин выросли на порядок!
— Планируете выгодно продать? — не удержался Флетчер, хотя понимал неуместность данного вопроса, но прекрасно зная местный менталитет. И шейх его не разочаровал, довольный выгодной покупкой, а также «разогретый» алкоголем, решил похвастаться уже своим имуществом.
— Планировал всех продать, но… — он плотоядно улыбнулся. — Раз количество «товара» неожиданно, но приятно увеличилось, то продам четверых, а двух — оставлю себе, как наложниц.
— Уже выбрали кого? — настроение у Флетчера было великолепным, так почему бы не поддержать ничего не значащий разговор.
Насколько торговец знал, у шейха помимо трёх жён, было штук шесть наложниц, если конечно, не произошло каких-то изменений. Ещё две ничего не поменяют. Хозяин этого гостеприимного места мог себе позволить содержать целый гарем, из пары-тройки десятков жён и наложниц.
— Ещё думаю, а хотя… — неожиданно шейх достаточно бодро для своего возраста — 65 лет, поднялся с пола. — Пойдёмте, — заявил удивлённому Флетчеру.
— Эм-м, — удивился тот, но поднялся за хозяином.
В отличие от тех же арабов из ОАЭ и ряда других арабских стран, бедуины, исповедующие ислам, в большинстве своём не были так догматичны. И их женщины свои лица от других мужчин не закрывали. И их мужья спокойно к этому относились.
Тем более, что большинство исламских учёных утверждают, что ношение никаба (традиционный женский головной убор в исламе, закрывающий практически всё лицо, за исключением глаз, — прим.) не является обязательным — достаточно соблюдать принцип хиджаба, который подразумевает скромность и религиозность женщины.
От места жительства шейха до шатра, где содержались пленницы, было всего несколько шагов. Сидевшие у костров воины поднимались, приветствуя своего господина. Передвигавшиеся женщины, останавливались и склоняли головы. Один из охранников, стоявших на входе в шатёр с пленницами, увидев идущего к ним шейха, молча откинул полог шатра, придержав его, ожидая пока шейх и его гость пройдут внутрь.
Минуты не прошло, как за пришедшими хозяином лагеря и торговцем в шатёр проскользнули три женщины — бедуинки. Как Флетчер знал, одна была старшей женой шейха, сопровождавшая его в этом походе, а две другие — её охранницы.
Все шесть пленниц встретили хозяев лагеря, сбившись в кучку, как только те зашли в шатёр, испуганно поглядывая на пришедших, не зная, что именно от них ожидать.
— Вот эта и вот эта, — шейх вальяжно ткнул пальцем в одну, а потом другую женщину, стоящих рядом друг с другом. — Будут моими наложницами, — повернул голову к Флетчеру. — Остальных — продам!
Тот прекрасно изучил шейха, который был очень амбициозен и надменен, а сейчас просто решил похвастаться купленным «товаром» перед кяфиром и своими людьми.
— Хороший выбор, — улыбнулся Флетчер, безразлично разглядывая пленниц, но отмечая красоту захваченных славянок. Больше всего на свете он любил деньги, а женщины… За деньги всегда можно купить новую игрушку.
— Это он чего? — шёпотом подала голос Наталья, подозрительно рассматривая вошедшего к ним в шатёр старика, затем начавшего тыкать пальцами, при этом разговаривая с козлом, в котором девушка опознала мудака, которого она мельком видела на стрелковом полигоне.
— Жён выбирает, — шепнула Катерина.
— Чего? — хотя первой шутку про гарем сказала Наталья, но тут шутка явно превращается в страшную быль.
Ведь пальцем ткнули в неё и Катерину.
— Ты сядешь в тюрьму! — заявила Наталья на английском, глядя прямо в глаза торговца. — На долго сядешь.
— Девочка, сколько раз я это слышал… — язвительно ответил ей Флетчер, а потом захохотал. Смотря на эту дурочку, которая скоро будет думать о том, как ей наиболее лучше обслужить шейха — старика.
С него станет наказать строптивицу: не кормить несколько дней; избить её или живьём закопать в песок; оставив под палящими лучами солнца. В конце концов, отдаст её на потеху своим людям, если она будет упрямиться. Или вообще прикажет оставить связанной в пустыне на смерть.
Наталья, умная девочка сложила два и два, да и женская интуиция часто делает выводы не из фактов, а благодаря какому-то фантастическому чутью — парадоксально не соответствующему логике. Этот англичанин или кто он там, поучаствовал в их похищение. И она тщательно запоминала его лицо и повадки, чтобы опознать его впоследствии. Этого гада поймают и обязательно посадят в тюрьму. Она была в этом уверена на 100%.
— Хороший выбор, уважаемый, — отдал должно выбору Флетчер. — Надеюсь, они стоят ваших денег.
— Сегодня и проверю, — рассмеялся шейх.
Старик и его гость развернулись и ушли из шатра.
Взгляды старика были очень красноречивыми, а идиоток среди русских женщин точно не было.
— Чего будем делать, девочки? — судорожно выдохнула Катерина, с ожиданием смотря каждой в глаза, ожидая услышать что-нибудь конструктивное.
— Бежать! — ещё более убеждённо, чем раньше, сказала Наталья.
Их обязательно освободят, а виновных — посадят. Только она не собиралась здесь задерживаться ни на секунду!
— Согласна! — тряхнула головой Василиса.
— Когда и куда? — просила Настя.
Елена с испуганным ожиданием смотрела по очереди на каждую, просто находясь в совершенно другом положении: они гостьи отеля, а она — обслуживающий персонал. Их будут искать на полном серьёзе, а её… далеко не факт.
— И чего бежать? Герман скоро придёт, — непосредственно заявила Марина.
На неё посмотрели все и вздохнули.
— Сука! — возвращение в реальность произошло рывком.
Темнота, полное отсутствие мыслей и… резкое возвращение под звук шуршавших вокруг него песков с осыпающихся и тут же появляющихся новых — барханов.
— Сдохни, — клинок «Боуи» с силой и хрустом вошёл в тело русского, пробив грудину и полностью войдя в тело.
— Козёл! — с чувством произнёс Герман, с ненавистью глядя на своего пленника. — Упс! Не повезло, да? — выражение лица лейтенанта показало, что он никак не ожидал подобной реакции.
Взлетевшие вверх руки, рывок, влажный хруст и тело лейтенанта боком рухнуло рядом на песок!
— Ну что за идиот! — нож под шипенье от боли, был вырван из тела. — Пистолетом надо было воспользоваться, был бы жив. Говна кусок… — зло сплюнул кровавой слюной Герман.
Манус пришёл в себя совсем незадолго до того, как в тащившего его на плече русского издалека прилетела пуля, бросившая тело сумасшедшего на спину.
Помолился всем богам, несмотря на боль от переломов при падении. А потом с ужасом понял, что проклятый русский не убит, а продолжает дышать:.
— Это не человек, — прошептал Манус.
И потянулся за пистолетом, чтобы выпустить весь магазин в голову поверженного врага, но время остановился. Поняв, что неизвестный стрелок, так неожиданно пришедший Манусу на помощь, может вторую пулю всадить уже в него.
Благо, помогал «обезбол», и лейтенант кое-как взгромоздился на колени, а потом неловко левой рукой вытащил из ножен врага большой нож и всадил его в грудь лежавшему. И в последнюю секунду изумлённо вытаращил глаза, когда лежавший под ним человек с клинком в сердце, слитным движением рук свернул ему шею…
Пальцы Германа прикоснулись к ноющей от боли голове в районе левого виска: длинная борозда, идущая от самого виска в сторону затылка. И неприятное, липкое ощущение от крови, залившей всю левую сторону лица, шеи и частично — грудь.
— Не! — возмутился он. — Это уже перебор, — с учётом совсем недавних ранений, ещё одно — и в голову. — Это кто же у нас такой меткий, сука? — стало понятно, что кто-то издалека увидел или услышал его приближение, и не стал окликать неизвестного, а сразу же послал пулю на звук.
Очумело сел на песок, поморщился от резкой боли в голове, а затем ещё и резко возникшее желание блевать… Благо, что и то, и другое — быстро прошло.
— Хорошо, не в лоб, — ещё сантиметром левее и пуля вошла бы точно в голову. — Ручки-то я тебе сломаю, гадёныш…
Цокающий удар металла о камень!
— Бади! — подал голос Макрам.
После его напоминания про несбыточные мечты, разговор у них не заладился. И последние минут десять они молча следили за подступами к лагерю со стороны северного направления, и тут неожиданный звук с западного направления.
— Что это? — вскинулся Бади.
За несколько секунд до хорошо слышимого цоканья, над ними пронёсся какой-то фырчащий звук, совершенно нехарактерный для звуков ночной пустыни.
— Я тоже слышал! — тихо высказался Джаббар. — Там, — указал направление, куда уставились все трое.
— Вы не ждали, а я — припёрся, — направление движения было определено верно, да и поднимающуюся над остальной поверхностью возвышенность, несмотря на темноту, увидеть было несложно.
Как ящерица или таракан, тут кому как больше нравится, Герман по-пластунски обогнул предполагаемую точку выстрела, а потом заполз вверх, не достигнув вершины метров восемь. Замер в ожидании, намереваясь понять наличие там людей, а желательно и сколько их.
Мало кто из людей может лежать полностью неподвижно. И еле слышные движения, покашливание — это выдало местонахождение обидчиков Германа. Явно не больше трёх-четырёх человек. Для него на один зуб.
Не оттёртый от крови клинок «Боуи» неслышно вышел из ножен, а потом Герман метнул его над головами обидчиков в противоположную от себя сторону. И тяжёлый нож упал с хорошо слышным звуком. Пара секунд выжидания, а потом Герман из положения лёжа рванул вперёд со всей скоростью.
Проскользнул в узкую щель, ободрав об острые камни ноги и руки!
Бади вздрогнул, когда услышал сзади посторонний шум, а также кожей почувствовал, что позади него из ниоткуда возникла смерть… И стал разворачиваться, надеясь успеть нажать на курок.
Не до конца наведённый ствол его древней винтовки был перехвачен одной рукой, когда вторая со сжатыми фалангами пальцев ударила в горло. С хрустом ломая гортань и подъязычную кость.
У еще стоящего на коленях, но потенциального мертвеца из ножен на поясе был выдернут джабия (восточный кинжал с широким загнутым клинком без гарды, — прим.)…
— Тихо вроде?
Оставшиеся двое бедуинов не успели ни выстрелить, ни подать сигнал тревоги, толком не оказав сопротивление, будучи выведенными из строя за несколько секунд.
Покрытое кровью лезвие джабии было вытерто о ближайшее лежавшее тело с раной в районе груди от этого самого кинжала. Рядом остывало тело второго, с располосованной спереди трахеей до самых позвонков.
Всех троих бедуинов уже больше никогда не будут волновать их проблемы с будущими наложницами или жёнами…
— Фигня ваши арабские кинжалы. Неудобные и балансировка — дерьмо! — претензия тому, у кого отобрали клинок.
Тот ещё был жив, но его лицо серело на глазах, а он всё пытался втянуть воздух, через разбитую трахею.
— А я говорю, херня полная, — возмутился Герман, когда умирающий незнамо зачем, ухватился за его колено.
Над местом боя из-за ткани сверху, невозможно было стоять, так что весь короткий бой ему пришлось вести на коленях или корточках.
— И ничего спорить! — заявил он, ломая другим коленом чужую руку, — это было сказано уже мёртвому телу.
Именно это козёл, влепил Герману в голову пулю из своей берданки, чтоб его. Только вот пререкаться с мертвым телом было некогда — время уходит, так что быстрый осмотр по сторонам, а потом Герман увидел главное:
— Хорошая позиция!
Вытащил из-за спины пулемёт, который перед поиском урода, стрелявшего в него, прикрепил к телу пулемётной лентой, зацепив её болтающийся конец за ручку для переноски. Поставил «машинку» на бруствер с южной стороны углубления, откуда открывался замечательный вид на большую ложбину между возвышающимися вокруг барханами. В радиусе метров сто, наверное.
Относительно ровная поверхность по центру которой стоял большой шатёр, вокруг которого было множество шатров разного размера: штук десять среднего и штук двадцать поменьше. Перед большей частью шатров горели костры, вокруг которых прямо на песке сидели люди: как мужчины, так и немногочисленные женщины.
Хорошо то, что детей заметно не было. Или спали, или их тут вообще нет. В стороне от шатров, несколько женщин крутились у ям с песком, что-то закладывая и вытаскивая из них. Судя по дыму, это были своеобразные печи для готовки еды.
Ещё у самого большого шатра стояли два «Хаммера» — пикапа, выглядевших здесь совершенно неуместно. В отдалении был заметен загон: несколько палок, воткнутых в песок и натянутыми верёвками, для нескольких десятков верблюдов и пары лошадей.
— Чёж вы так воняете? — установленный пулемёт в сторону лагеря, дал возможность обыскать мёртвые тела и место, где они прятались.
Два карабина М-4, одна древняя берданка (как его про себя обозвал Герман), запасные обоймы и несколько гранат. По карманам шарить не стал, побоявшись нахвататься каких-нибудь не самых приятных насекомых.
— Ну да, у вас же с водой проблемы. Но это не повод, чтобы так пахнуть, — от души сплюнул.
— Тупой! — злилась Наталья, пытающаяся объяснить охраннику у шатра, куда ей срочно понадобилось.
С туалетом в шатре было от слова — никак, так что позывы выгнали наиболее смелую девчонку наружу, где её остановил охранник.
— Заачем вышел? — из ниоткуда появилась главная со своими охранницами.
— В туалет я хочу, — сразу переключилась на неё девушка. — Ту-а-лет! — произнесла по слогам.
— Хорошо! — кивнула собеседница, посмотрела в сторону и кивнула одной из своих сопровождающих.
— Я с тобой, — выглядывающая из шатра Кристина решилась. — Тоже хочу.
— И я! — за ней выскочила Василиса.
— Нашлись, поганки! — раздался облегчённый выдох, а правый глаз рассматривал в 4-х кратный прицел карабина М-4 девчонок: Наталью, Катерину и Василису. — А нет, ещё не все, — из шатра, ближе всего стоявшего рядом с большим, показались Маринка, жена и Елена.
Долгие тренировки и наставления опытных людей, давно развили у Германа возможность спокойно целиться с открытым левым глазом. Очень удобно: правый высматривает цели в прицел, а левый — окружающую обстановку.
Небольшая задержка и в сопровождении шести местных женщин, русских девчонок отконвоировали в отдаление от шатров, к ближайшему бархану. Там виднелся ров, не ров, но что-то ниже уровня земли.
— М-да, — с возвышенности, Герман прекрасно видел весь ров и всё что там происходило. — Понятно, — ему много лет, чтобы его смутили естественные дела, но вдруг потом девчонкам проболтается, что видел их за этим…
На всю жизнь запомнят! А ему это зачем?
Прицел стал рыскать по всей территории лагеря, ещё раз оценивая количество врагов, а также возможных подходы к шатрам, так чтобы не было видно со стороны.
— А-а! — прицел М-4 был мгновенно переведён в то место, откуда неожиданно раздался крик. И если Герман не ошибся, то визжала Василиса.
— Что за!.. — там, где девчонки совершали… туалет, возникла какая-то кутерьма.
Палец Германа начал медленно давить на спусковой крючок, готовясь продавить его до щелчка бойка карабина… Выцеливая ближайших к девчонкам бедуинок.
Плевать, что женщины! Они участвуют в удержании его женщин. Если будет мешать, то он их так же, как мужиков на ломти настругает.
И тут всё успокоилось, а потом девчонок, чуть ли не бегом, доставили обратно в шатёр.
— Мама! Я так испугалась, — дрожащим от страха голосом, жаловалась подругам Василиса. — Он такой здоровый!
— Да уж, — вторила ей Наталья. — Сходили, блин, в туалет.
Ужасающий запах в небольшом рве, где можно было скрыться, только присев. Так ещё надзирательницы, зорко присматривающих за делавших свои «дела» девушками, что вызывало дикий стыд.
— Просто огромный! — не успокаивалась Вася.
— Огромный, твою мать, — неожиданно истерично рассмеялась Настя. — Огромный! — и продолжала заливаться. За ней Наталья, потом Катерина и остальные.
Обстановка совершенно не подходила для всеобщего смеха, но то, как Василиса, справляя свои «дела», увидела большого скорпиона, пробегавшего мимо неё, и заорала как бешеная, вызвала у всех натуральную истерику.
— Чё вы ржёте⁈ — обиделась на них Василиса, а потом сама не выдержала, поддавшись всеобщему безумию, захохотав.
В шатер заскочили оба охранника, с недоумением смотря на тыкающих в Василису пальцами девушек, о чём-то переговорили, а потом недовольно вышли из шатра.
Не особо Герман военный человек — не служил, но на занятиях у Петрова и Глотова по диверсионной и противодиверсионной подготовке спецгруппы бойцов «Титана» очень внимательно слушал и запоминал. И тренировки по этим дисциплинам старался не пропускать. Конечно, теория с практикой часто совсем не в ладах. Но всегда лучше, хотя бы теорией владеть, чем вообще ничего не знать.
Наглости и злости рвануть в лагерь, подавляя всех огнём у него было в избытке! Девчонки там с ума сходят от похищения и неопределённости. Это бесило его больше всего….
И было две проблемы: во-первых, любая шальная пуля может попасть в кого-нибудь из девчонок; во-вторых, его самого могут пристрелить, но это не сильно пугает.
Страшно то, что кроме Германа им больше никто не поможет!
На остальных бедуинов и иже с ними — ему было наплевать с высокой горки. Для него они все враги, которых надо уничтожить, если они будут путаться у него под ногами.
Так ещё другие дозорные (а они должны быть), однозначно рванут в лагерь, как только начнётся бардак на территории лагеря. И с ними надо решать вопросы кардинально. И задолго до того, как он войдёт в лагерь.
Неприятным было то, что наблюдение показало, что в лагере около 8–10 женщин, а также около двух десятков мужчин, вооруженных поголовно автоматическим оружием — карабинами М-4. Точное количество определить было достаточно сложно. Аборигены постоянно перемещались между шатрами по своим делам, задерживаясь в них надолго или сразу же покидали их. Из-за этой ротации невозможно было точно подсчитать.
Наличие М-249 решало многие проблемы, но далеко не все!
Он мог легко «залить» огнём весь лагерь. И ни один бы не ушёл из лагеря, но там его девчонки. И так делать он точно не будет.
Определившись более-менее с количеством в самом лагере, Герман стал внимательно вглядываться в окружающие барханы и низины между ними. Пытаясь обнаружить других дозорных и охранников.
Это ни черта не дало! Слишком темно, ничего толком не видно. Придётся ножками, а вернее, на своём пузе тараканить… И быстро, а то неизвестно, кто ещё может в гости пожаловать. И Архип там может чего-нибудь учудить.
Не так Герман планировал провести эту ночь. Далеко не так… Не очень комфортно в пустыне в легкой одежде, а также все эти ползания пузом по песку. Изредка чертыхался, когда в темноте напарывался ладонями на достаточно острые камни, попадающиеся в песке. И главное — откуда они тут?..
В общем, обход… а вернее — обполз вокруг лагеря бедуинов, занял почти час! Благо, принёсший положительные результаты, а именно ещё три наблюдательных пункта: два были на ближайших к лагерю барханах, а последний — в низине между двумя склонами.
Особой оригинальностью дозорные на наблюдательных пунктах не страдали: расположившись вокруг лагеря по сторонам света.
Прятались они грамотно: всё их лежки были прикрыты сверху тканью, припорошенной песком. И если бы… не сильный, неприятный запах: пота, навоза и ещё что-то вонючее, то мог бы их долго ещё искать.
Последнюю лёжку вообще случайно нашёл: то ли принюхался, то ли эти помылись не так давно. Хрен знает!
— А нюх, как у собаки, а глаз… — договорить не удалось: песок неожиданно провалился вниз.
Под руками толстая ткань, под которой однозначно задергалось человеческое тело, придавленное тяжеленым Германом. Реакция которого была мгновенной: два удара концом лезвия «Боуи» в шею. И тут же кувырок вперёд, к ворочающемуся второму силуэту под тканью. Успевшему высунуть голову наружу из-под тяжелой материи, но остановленному воткнутым коленом правой ноги в спину и рукой — надавившую на затылок.
— Тс-с, не шуми! — еле слышный шепот.
Переломанный позвоночник и песок вместо воздуха в легких не особо способствуют человеческой жизнедеятельности, так что бедуин умер не совсем простой смертью.
Таскать с собой пулемёт не особо удобно, так что он был оставлен на самом первом посту, по направлению прямо на лагерь бедуинов. Один карабин был забран с собой, второй разобран на запчасти, которые были закинуты в песок. Всё то же самое, Герман делал с остальными М-4, забирая с собой только гранаты.