Крак!

— А-а! — дикий крик Мануса был тут же заткнут ладонью, с силой прижавшей губы и нижнюю челюсть.

— И чего так орать? — участливый голос. — У тебя ещё колени есть, вторая нога, а потом ещё левая ручка — шаловливая, — тон голоса похолодел: — Где! Девушки!

Дикая боль от раздавленных костей запястья правой руки и от перебитой ударом голени правой ноги. В месте перелома конечность выгнулась в сторону, которая не предусмотрена матушкой природой для хомо сапиенс.

Манус бывал в разных переделках, в том числе, за два года до ухода на пенсию, один раз при выполнении операции попал в Йомене в плен к хуситам. Не отличающихся любовью к англичанам и американцами. И успевших хорошенько избить его.

Ему повезло дважды: хуситы были далеко от своих баз; его отследила группа эвакуации по «маячку» в одежде.

Манусу пообещали кастрацию и обезглавливание, когда его доставят на одну из баз хуситов. Но этим планам, слава богу, не суждено было сбыться. Потому что хуситов внезапно атаковали и уничтожили перекрёстным огнём, бойцы из группы эвакуации.

В последствии, после излечения и реабилитации, он ещё успел поучаствовать в пяти боевых операциях в странах Ближнего Востока. Получал ранения, контузии, но именно вот этот псих напугал его больше всего.

Чудовищная физическая сила — он не особо напрягался, держа его одной левой рукой у стены. Не обращая внимания на потуги Мануса, пытавшегося оторвать его левой рукой пальцы от своего горла.

Взгляд пустых, безжалостных глаз и совершенно спокойный тон…

— На счёт три, сломаю тебе… — недолгое раздумье. — А выбирай, я сегодня щедрый.

— Ты сумасшедший!

— Многие так считают, — согласный кивок. — Время утекает. Раз… Два…

— … Я скажу! — лейтенант понял, что этот псих будет его уродовать и не остановится, так что сдался, выдав полный расклад.

Про Флетчера, про заказчика, про то, как отравили кофе и чай. Как его четыре подручных перетаскали девушек, а потом отвезли их до границы, передав людям заказчика. И то, что Флетчер уехал с ними. Всё очень торопливо и сжато, лишь бы успеть до того, как русский начнёт дальше калечить его.

— Где база или что там у этих бедуинов?

— Понятия не имею, я у них никогда не был.

— Кто может знать?

— Пару раз мои люди, — лейтенант точно этого не знал, а предполагал, что его подчинённые подзаработали, но ничего не сказали, когда по просьбе бедуинов помогли перевезти груз через границу.

— Эти люди, где?

— Здесь, в здании на втором этаже были.

Манус и его подчинённые проживали в городе Аль-Айн, в нерабочее время покидая стрелковый полигон и возвращаясь утром на следующий день. Сегодня они задержались из-за ожидания звонка Флетчера.

— Упс! — пальцы правой руки Германа почесали затылок. — Ну пойдем посмотрим на них. Может кто живой остался, — вздохнул с сожалением.

Герман перехватил правой рукой лейтенанта за шиворот, а потом совершенно не напрягаясь, потащил его из кабинета в коридор, а прошёл к лестничной площадке:

— Не! Эти сломались, — выдал, удручённо разглядывая два изломанных тела неподалёку от лестницы и третий труп, лежавший у стены на площадке перед лестницей.

Манус несмотря на весь свой опыт и участие в боевых действия, чуть не опустошил свой желудок.

У одного из его подчинённых была полностью вырвана правая рука с плечевым суставом, валяющаяся рядом с телом; правая нога сломана в двух местах. У второго — сломаны обе руки и… отсутствовала голова. Были видны ошмётки шейных позвонков и разорванные куски мышц шеи с кожей. Третий труп выглядел целым, но под ним, как и под двумя другими телами растекались огромные кровавые лужи.

— Они первые начали! — поворотом кисти, повернув к себе лицом Мануса, заявил Герман. — Знаешь, как больно? — и машинально потёр грудь ладонью левой руки.

Один из стрелявших по нему придурков попал один раз — в живот, второй оказался более удачливым, попав два раза в грудь. А затем Герман добрался до них… Пули вышли почти сразу, но плечо ещё немножко зудело, а вот грудь и живот только-только стало отпускать от боли.

У Мануса поползли глаза на лоб, когда он увидел на левом плече, правой стороне груди по два пулевых отверстия, и ещё одно на животе. В районе правого предплечья, а также в районе груди и живота, белоснежная футболка практически полностью пропиталась кровью.

Сумасшедший русский, совершенно спокойно себя чувствовал и ещё разговаривал, несмотря пять пулевых, тяжелых ранения. Это лейтенант — не медик, но неоднократно сталкивавшийся с подобными ранениями, мог прекрасно оценить.

— Ты кто? — вырвалось у лейтенанта. — Киборг?

— Ага! Лучший друг Т-800, — ответил ему псих. — Хотя… Киборгу Шварцнегера до меня далеко, у него куча железок внутри, а меня — нет! — гордо заявил. — Ключи от машин, где?

— В замках зажигания. Воровать их здесь некому, — быстро сказал Манус, сдерживая болезненный стон.

— Нам бы так, — вздохнул Герман. — Ничего, тоже доживём.

Двинулся в сторону лестницу, не обращая внимания на трупы, но вдруг остановился:

— Стоп! Манус, дорогой, а где у вас комната охраны? — тряхнул лейтенанта. — Там, где цифровые носители записей с видеокамер.

— Что?

— Рановато, — сам себя укорил Герман, проболтавшись про цифровые носители информации. До их появления ещё достаточно далеко.

Пришлось возвращаться, из-за того, что комната, где стояли несколько видеомагнитофонов с выведенными на них видеокамерами в здании, оказалась в самом дальнем углу здания.

— Гори, гори ясно, — раздался небольшой хлопок, а потом дверь в комнату захлопнулось.

— Дерьмо! — произнёс Манус, когда сумасшедший бросил его на пол, вытащил гранату из «разгрузки», выдернул чеку, а потом спокойно забросил гранату М 67 в комнату с аппаратурой, прикрыв дверь.

Спустя несколько секунд раздался взрыв!

— Классно бумкнуло, — всю технику посекло осколками, но главное, что пламенем были объяты два пластиковых корпуса из шести видеомагнитофонов, а также подвесной потолок.

Манус застонал, когда его опять ухватили за шиворот, а потом понесли на выход, не особо заботясь о его физическом состоянии.

— А вот не заметил, — вдруг раздался голос русского. — Понтярщик, однако, — лейтенант был снова брошен на пол.

У застреленного своими же товарищами, на правом бедре, Герман заметил большие ножны на специальном креплении.

— Здоровый, но прикольно, — в это же время, Герман отстегнул ножны, а потом закрепил его не левом бедре. — Он же, нож — «Боуи». М-да, — клинок был вытащен, а его лезвие проверено на остроту на большом пальце. — Ну хоть наточил хорошо, — поцокал Герман, смотря, как глубокий разрез затягивается на глазах.

Легендарный нож, если можно, так сказать. Тот нож, который Сильвестр Сталлоне использовал во всех фильмах про «Рэмбо». Красивый, большой, предназначенный не для резания, а скорее, для рубки противников, но слишком уж неудобный для использования.

Нож убран в ножны, вскрикнувший Манус ухвачен за шиворот и спустя две минуты доставлен и впихнут на переднее сиденье одной из «Тойот». Его левая рука пристёгнута наручниками к металлическим салазкам сиденья. за металлическую скобу под сиденьем. Герман подумывал приковать правую руку, но она сломана… Ему плевать на болевые ощущения Мануса, но вдруг сомлеет, а кто дорогу будет показывать?

— Красота! — заявил Герман, осмотрев дело рук своих. — В какую сторону ехать?

— В сторону полигона, — лейтенанта мутило от боли, но признаваться в этом смысла не было. Неизвестно, как отреагирует безумный русский.

— Ну и хорошо, — сказал Герман. — О! Не забыть Архипа, — поднял указательный палец вверх.

И направился в сторону оставленного Архипа, но машинально заглянул в заднюю часть салона машины, где был сложен третий ряд сидений, из-за специфического груза в багажном отделении.

— О как! У нас сегодня фейерверк и салюты, — открыть заднюю дверь было делом нескольких секунд. Откинуть крышки с лежавших в багажнике ящиков, ещё меньше.

Удовлетворённое хмыканье, а потом Герман захлопнул крышку багажника и подрой рысью помчался за Архипом.

* * *

Оставшийся ожидать канувшего в темноте Германа, Архип неожиданно обнаружил, что в его левой руке зажат какой-то продолговатый предмет. Он поднёс руку к лицу и увидел, что это бутылка воды 0,6 л.

— Отку-у-да-а?

В мозгу тяжело ворочающиеся мысли выдали версию, что, когда Герман заставил его очнуться в автобусе, он машинально ухватился за эту бутылку, находящуюся в подстаканнике кресла. Тяжёлые попытки размышлять не помешали его пальцам свинтить пробку, а потом горлышко было сжато зубами.

— Бу-э-э! — половина бутылки ушла на ура, а потом Архипа вывернуло наизнанку. И он блевал несколько минут, пока не пошли сгустки желчи.

Стоя на четвереньках на долбаном песке, он оттёр губы и подбородок тыльной стороной дрожащего предплечья. Уселся на задницу, посидел минуту, а потом вспомнил о том, что при отравлениях надо пить, и с отвращением допил остатки воды. Боясь, что будет повтор.

— Бу-э-э! — его опять вывернуло. — Мать… — опять вытер лицо, а потом в отдалении, со стороны здания раздались громкие звуки: выстрелы, шум, а потом дикие крики и… тишина.

Плохо было видно, из-за мутных пятен в поле зрения, но Архип попытался разглядеть, что там происходит. И тут… взрыв! Из дальнего окна здания вылетели осколки стёкол, посыпавшиеся вниз на отмостку здания. В глубине помещения стали видны отблески огня.

И несмотря на душивший его страх, Архип на карачках пополз в сторону здания. Молясь, чтобы Герман остался в живых, и они нашли Васю, Настю и всех… всех, кого похитили. Ему было так плохо, что он полз, не поднимая головы, держа заданный курс по направлению к зданию:

— Ра-а-аз — ру-у-ка-а, — переставлял правую. — Два-а — ру-у-ка-а, — переставлял левую.

— О! Песчаный таракан-переросток, — раздался голос Германа. — Новый вид, завезённый со снежных склонов Уральских гор.

Тело Архипа подхватили и закинули на плечо.

— Не-е-е, сме-е-ешно, — выдохнул он, болтаясь головой вниз.

— А кто тут смеется? — совершенно серьёзным тоном спросил Герман. — Погнали, — две минуты сумасшедшего бега и Архип был доставлен к машине.

— По-о-жар, — заявил он, наблюдая, что из окна на втором этаже вырываются разрастающиеся языки пламени.

— И не говори, — вздохнул Герман, открыв заднюю дверь машины с правой стороны. — Пожарных на них нет. Завели, понимашь, моду, взрывоопасные предметы в помещениях хранить. Учти, Архип, гранаты детям не игрушки! — очень серьёзно добавил.

— Э-э-т-о кто-о? — усаженный на заднее сиденье Архип заметил, что на переднем сиденье кто-то сидит. Из-за сбоящего зрения, он не узнал лейтенанта.

— Это? — усевшись на водительское сиденье, Герман взглянул на Мануса, завёл автомобиль, — Это главный, мать его, похититель и будущий мертвец, — разговор вёлся на русском языке, так что лейтенант ничего не понял.

Трогать чужое иногда смертельно опасно…

— Прошу… — сказал, облизнув губы Манус. — Обезболивающее! — боль в сломанном запястье и ноге нарастали, не было сил терпеть.

— И где я тебе его возьму? — посмотрел на него Герман, убирая ногу с педали газа. — Тут с аптеками, как я посмотрю, не очень.

— Аптечка, — выдохнул Манус из обескровленных от боли губ. — В накладном кармане на груди.

— Ну-ка, — пальцы Германа пробежались по карманам куртки Мануса. — Чего-то нашёл, — из левого нагрудного кармана была выдернута небольшая прямоугольная коробка. — Как называется обезболивающее?

— Фентанил, — ответил Манус, взгляд которого жадно погрузился в открытый Германом футляр с небольшими шприц-тюбиками.

— Одна наркота, блин, а не аптечка, — брезгливо сказал Герман, вытаскивая шприц-тюбик с надписью «Fentanyl» из верхнего ряда в десять таких же тюбиков. Сдёрнул колпачок с верхней части тюбика с иголкой, и тут же без разговоров воткнул её прямо сквозь ткань на левой руке Мануса.

Тот зашипел, но молча дождался, пока жидкость из тюбика полностью будет выдавлена. Использованный тюбик полетел ему под ноги на коврик.

— Ну звиняйте. Медсестёр тут нет, — выдал Герман. — Погнали!

Внедорожные колеса машины с сильной пробуксовкой провернулись, из-под каждого колеса полетел песок, а потом резкий разворот задом. Торможение, переключение передачи на «D» и газ в пол — машина выскочила на дорогу в сторону полигона.

* * *

— Одет! Всеи, — в палатку вернулась женщина, по всей видимости, самая главная здесь.

Оставшись без надзора, девчонки добрались до кувшинов и бутылок с водой, испытывая сильнейшую жажду. Так что отпивались, убирая сухость во рту и гася сильнейшее желание пить.

С женщиной вернулись две её молчаливые помощницы, держа в руках кипы одежды, которые скинули прямо на пол, под ноги непроизвольно сгрудившимся девушкам. Впереди оказались Наталья и Кристина, а за ними — все остальные.

— Чего? — Наталья повернула голову и посмотрела на подруг. — Нам это одевать?

Принесли не весть что: по внешнему виду это сильно напоминало хламиды, которые были на негостеприимных местных дамах.

— Я это не одену, — заявила Наталья, с вызовом посмотрев в глаза «командирши». — Ай! — реакция со стороны той была мгновенной.

Она сделала пару шагов, оказавшись напротив Натальи, а потом резко и неожиданно ударила девушку ладонью правой руки по лицу. Так что та отшатнулась назад от сильного удара.

— Стой! — Катерина вцепилась руками в Наталью, которая собралась наброситься на ударившую её, вцепиться ногтями прямо в её бесстрастное лицо.

В отличие от озверевшей подруги, Катерина увидела, как две бедуинки мгновенно выдернули из ножен длинные клинки, готовые пустить их в ход.

— Сука! Да я тебя… — на помощь Катерине пришла Василиса и Настя, схватившие Наталью за руки и плечи. Не дав той напасть обидчицу.

— Одет! Или… наказан, — ещё раз приказала главная.

— Я требую русского консула. Мы граждане Российской Федерации, — потребовала Катерина.

— Не знат Российск Федерац. Эт что? — по её глазам было понятно, что она действительно не знает.

— Позвоните в отель в Дубае — «Ritz-Carlton,Dubai 5*». Вам всё расскажут про нас, — попыталась достучаться до неё Настя.

— Ха! Ха! — рассмеялась главная. — Вы в другой стран. Какой отел? Какой консуил?

— Другой стране? — побелело лицо у Василисы.

— Вы в Саудовск Арав, — глумливо улыбнулась старшая.

— Пиз…ц! Приехали, — с чувством высказалась Наталья.

— Одет, — всё, что услышали девушки, а потом главная, в сопровождении своей охраны, вышла из шатра.

— Тварь, да я ей глаза выдеру, бл… пи… — ругалась на чём свет стоит Наталья.

— Предлагаю одеть эти хламиды, — сказала Катерина. — Не стоит их злить.

— Да чтобы я! — попыталась взбрыкнуть Наталья.

— Одевайте, — подскочив к тряпью на полу, Марина выхватила один из халатов и натянула поверх своей одежды: шорт и футболки. Затем взяла ещё один халат и стала пихать его в руки Насти.

— Думаю, что лучше подчиниться, — приняв халат, Настя стала натягивать его на себя. Василиса поддержала ей, приняв одежду из рук Марины.

Необычная, в чём-то даже красивая одежда, но вот при тех условиях, что их приходилось одевать, радости это у девушек не вызвало.

— Чё делать будем? — первой задала этот вопрос Наталья, очень неохотно надевшая на себя хламиду.

— Бежать! — ответила ей Кристина. — При первой возможности.

— Согласна, — поддержала её Василиса.

— Мы в пустыне, — напомнила Наталья. — В какую сторону побежим?

— Плевать, — тряхнула головой Кристина. — Главное убежать, а там разберёмся.

— Я полностью за, но вот с направлением надо разобраться, — сказала Наталья.

— Мамочки, мне страшно, — прошептала Елена, но её все услышали.

— Зачем бежать? — удивлённо посмотрела на подруг Марина. — Скоро Герман придёт. И всех нас спасёт.

Большая часть женского коллектива очень недоумённо посмотрели на неё. Они в другой стране, Герман понятия не имеет где они, а она тут щебечет, что он придёт… Ну что с неё возьмешь?

* * *

Двадцать минут назад проехали стрелковый полигон: один фонарь освещал ангар, а второй — стрелковые позиции. Без понукания, Манус указал на наезженную в песке трассу, уходящую от полигона в сторону юга, в покрытые тьмой пески.

«А Архип — тормоз!» — грустно рассмеялся про себя Герман.

До парня не сразу дошло, что их невольный пассажир является одним из основных похитителей их девушек. Однозначно, «коктейль», подлитый им в питьё, плохо подействовал на его мозги. А когда в замедленном разуме сложилась логическая цепочка, то он полез своим слабенькими ручёнками душить лейтенанта. Пришлось отбивать… да.

Особого доверия лейтенанту не было. Вернее, вообще не было. И тут Герман в очередной раз посмотрел на панель автомобиля, чтобы включить кондиционер. И его взгляд выхватил экран «навигатора».

Днём водитель, катавшийся на этой машине, выкрутил ручки кондиционера на максимум, так и оставив. Сейчас, с приходом ночи, разница в температуре стала очень ощутимой. Цифры на дисплее автомобиля показывались всего + 15 С.

Насколько помнил Герман, когда-то смотревший много документальных фильмов про пустыни в различных регионах Африки и Ближнего Востока, днём температура в этом регионе может достигать 45°С, а ночью воздух может охлаждаться до +4–5°С. Изредка могут быть и даже ночные заморозки.

Это связано с особенностями климата пустынь: песок не способен удерживать тепло, и накопленное за день тепло моментально уходит в атмосферу. В воздухе почти нет влаги, которая могла бы задерживать тепло, и температура резко падает.

— Повезло, — удовлетворённо сказал Герман, найдя в «навигаторе» последний маршрут.

Дата (сегодня) и время его сохранения, а также то, что сейчас они ехали прямо по линии маршрута на экране «навигатора», указывало на то, что едут они в правильном направлении. Японцы вечно использовали древние технологии: экран не был сенсорным. Так что пришлось тыкать в кнопки на приборной панели, чтобы посмотреть конечную точку.

Вокруг неё ничего не было в радиусе нескольких десятков километров. Кроме пунктирной линии, которая находилась перпендикулярно линии движения их автомобиля.

Когда пересекли пунктирную линию, голова Германа повернулась к Манусу:

— Мы в Саудовской Аравии?

— А-а, — вскрикнул тот, когда Герман поторопил его с ответом, сжав пальцам его шею до хруста в позвонках.

— Да, — дернулся тот, ощущая сильную боль в шее.

Дорога постоянно петляла между нанесёнными ветром барханами, то опускаясь в низины между ними, то выводя на самый верх песчаных кручь. Из-за этого приходилось держать скорость не более 40 км. в час. Свет фар преломлялся и «играл» так, что в любой момент можно было впилиться в кучу песка или грохнуться с верха бархана вниз с приличной высоты.

* * *

— Хотя бы проверила, — в шатёр быстро заскочила Наталья.

Как самая бойкая, она решила проверить, что происходит на улице. И есть ли возможность сбежать из этого дурдома. И тихой сапой, подобралась к выходу из шатра. Осторожно приподняла полога, а потом выскользнули наружу.

— И чего там? — не утерпела Кристина, поняв по выражению лица Натальи, что её вылазка не удалась.

— Два здоровых мужика с оружием, охраняют шатёр. Так зыркнули на меня, что я чуть не описалась, — заявила Наталья.

— Не судьба, — горестно вздохнула Катерина.

— Всё равно сбежим, — не успокаивалась Наталья. — Фу! — она недовольно сморщилась, когда решила потереть лоб и ощутила исходящий запах от рукава своего одеяния — Воняет.

— Есть такое, — подтвердила Катерина.

— Навозом и ещё чем-то, — подала голос Василиса.

— Запах верблюда, — неожиданно сказала Елена, до этого не особо участвовавшая в разговорах.

— Кто-то идёт! — стоявшая рядом со входом, Наталья быстро переместилась к девчонкам поближе.

Поднялся полог шатра, а потом внутрь зашёл араб, весь в тёмном, лет под тридцать, с автоматом за спиной. Внимательно посмотрел на девушек, которые непроизвольно подобрались, побаиваясь смотреть в его пронзительные, чёрные глаза. Следом зашёл второй — мужчина, лет под шестьдесят: лицо было изборождено многочисленными морщинами. Невысокого роста, худощавый, одетый в длинное, свободное белоснежное одеяние, с платком на голове, перехваченного двумя толстыми шнурами. Следом зашёл ещё один охранник, как и первый вошедший, одетый в тёмное и тоже с автоматом за спиной. И тут же, в шатре появились знакомая тётка со своими двумя сопровождающими её женщинами.

Немигающий взгляд, будто у рыбы, переводился с одной девушки на другую. И так минут пять, а потом старик повернулся, что-то бросил на арабском женщине и стремительно вышел из шатра. За ним быстро удалились его охранники.

— Это что за старый пердун? — нервно хохотнула Наталья.

— Перед вам был Шейх Абу Бакр аль-Касими, — подала голос её обидчица, вряд ли знавшая русский язык, но понявшая вопрос по контексту. — Эт ваш хозян, — неожиданно добавила она.

— Чего? — обалдело уставилась на неё Наталья.

— Вы есть его собственность, — продолжала удивлять девушек женщина.

— Да пошла, ты… — пошедшую на неё Наталью, опять ухватили Настя и Кристина, не давая той наброситься.

— Быть завтра готов. Завтра быть ваши новые хозяев, — совершенно спокойно добавила главная. — Ест, пит, спат, — развернулась и вышла из шатра.

— Сука! Да я их всех… — не успокаивалась разошедшееся Наталья. — Совсем уже что ли? Какие хозяева. Да им всем…

Подключилась Василиса, молча слушала Елена, пока девчонки обалдело обсуждали «офигительные» новости. Возмущаясь, предлагая варианты поговорить и убедить их пленителей отпустить их. И всё в таком же духе.

— Мня-м.

— Как ты можешь есть в такой обстановке! — возмутилась Наталья, увидев, что Марина бочком-бочком, добралась до стола со снедью, и стащила с него какую-то восточную сладость, в виде сухофруктов, обсыпанный сахаром.

— Кушать хочу! — ответила ей сладкоежка, с громадной скоростью уминая кушанье.

— Не торопись, подавишься, — тут же «включила» воспитательницу Катерина.

— Офигеть, мы тут похищенные, а она — жрет! — не успокаивалась Наталья.

— Да отстань ты, от неё, — поддержала Катерину Василиса. — Хочет кушать, пусть кушает.

— Фто? — Марина посмотрела на кипящую от гнева Наталью, доедая кушанье. — Не злись! Скоро Герман придёт, он злых не любит. Он сам… злой, — пробормотала она себе под нос.

* * *

— Приехали! — заявил Герман, когда «навигатор» показал до точки прибытия расстояние в три километра.

— По-очему? — Артём потихоньку стал отходить от препарата, которым их всех траванули.

Повезло — в карманах передних сидений «Тойоты» оказалось три бутылки воды по 0.6 литра. Забытых или оставленных добрым человеком. И всю дорогу Артём отпивался водой. Правда два раза ему пришлось попросить Германа остановиться: его два раза вырвало.

Герман сильно злился из-за этих задержек, но не показывал этого, прекрасно понимая, что ничего тут не сделаешь, а тут глядишь, Артёму получше станет. Так что без разговоров останавливался, ожидая, пока парень очистит желудок.

— Автобус дальше не идёт, — заявил Герман, выходя из автомобиля. — Конечная! Не шали! — погрозил пальцем Манусу.

Быстро обошёл машину, открыл заднюю дверь и стал копаться в багажном отделении, чем-то позвякивая. В этот момент из машины постанывая выполз Архип и заглянул в багажник.

— Это-о то, что я ду-у-маю?

— Я не знаю, что ты думаешь. Не телепат я, — пожал плечами Герман, оценивающе разглядывая три открытых ящика. — Но нам это точно пригодится. Во! Смотри какая игрушка.

У Архипа поползли брови на лоб, когда он увидел в руках у Германа ручной пулемёт. Одно дело на полигоне: инструктора, техника безопасности. Другое — в руках у Германа, а что он с ним собирается делать: у Архипа имелись нехорошие мысли.

— Прям день везенья. Когда сегодня стреляли, он мне больше всего понравился, — заявил Герман, подмигнув Архипу: — Пулемёт M249 SAW. Он же — «Пила». И патроны подвезли, — поставил пулемёт прикладом на песок, а ствол прислонил к бамперу машины.

Сам полез во второй ящик, где были сложены снаряжённые пулемётные ленты:

— Ещё классные хлопушки есть, — снарядив на глазах Артёма ленту в пулемёт, залез в третий ящик — достал гранаты.

— Герман, — осторожно начал Архип. — А может… ну-у его на-а-фиг?

— Чегой-то? — удивлённо посмотрел на него собеседник. — Смотри, это гранаты М67. Классно бумкают, я такую же в здании полигона подорвал.

— Ты же сказа-а-л… — замолчал Архип, решив не спрашивать Герман про то, как он нёс пургу про пожарных. Архип реально подумал, что, взрыв произошёл из-за кого угодно, но не от рук Германа.

— Забыл кто, не? — вытаскивая гранаты, Герман углядел посторонний предмет. — Ты смотри, «Беретта 92»! Не, ну мне не нравится. «Глок» лучше, но нам подойдёт.

Четыре вытащенные гранаты были зацеплены за «разгрузку», лента пулемета закинута на шею, а пулемёт взял в правую руку.

— Похож на Рэмбо? — картинная поза с пулемётом на перевес.

— Герман, ты серьёзно?

— Эх, Архип… — укоризненно покачал головой Герман. — Не понимаешь ты пафосность момента. Ладно, — тряхнул головой. — Ты как, отошёл?

— Вроде-е, — ответил Архип.

— Ну значит тебе за руль, — хлопнул его по плечу Герман. — Кстати, туплю, — пистолет «Беретта 92» был протянут Архипу..

— Подо-ожди, а ты?

— А у меня вот это есть! — потряс пулемётом Герман. — И вот, — хлопнул по кобуре с «Глоком»,

— Мне зачем?

— Если клиент будет буянить, то ты ему в ногу стрельни. Он сразу успокоится, — сказал Герман на полном серьёзе.

— С ума сошёл? — выкрикнул Архип. — Выстрелить в человека?

— Ну по голове рукояткой стукни, — пожал плечами Герман. — А лучше — стрельни!

— Я не бу-ду, — открестился Архип от подобных предложений.

— Ну ты… Ладно, а действительно, — пару секунд на раздумья. — С собой его заберу, вдруг — пригодится? — приблизившись к двери, где сидел Манус, Герман прислонил пулемёт к кузову машины.

Манус испугался, когда до икоты пугающий его русский открыл дверь и полез к наручникам.

— Да-а… Если человек дебил, то это надолго, — сказал Герман, вспомнивший о важном. — Наручники взял, ключ — забыл.

— И чего? — спросил Архип, стоявший позади Германа, как тот просто резко дернул кресло на себя, с сидящим там лейтенантом.

— Упс! Сломалось, — в голосе Германа не было слышно никакого сожаления.

С коротким, но резким скрежетом кресло оказалось в руках Германа, который бросил его на песок, нагнулся и ещё один металлический неприятный звук. Цепь наручников не выдержала издевательства: лопнуло одно из звеньев.

— Ик, — вырывалось иканье у Архипа, увидевшего и оценившего чудовищную силу в реальном, так сказать, режиме.

— Со мной пойдешь, — обалдевший и напуганный происходящим, Манус слова не успел сказать, как получил подзатыльник такой силы, что потерял сознание. — Анестезия. По уральским рецептам, однако.

— Он того… живой? — Архип решил, что Герман убил лейтенанта.

— Чего ему сделается? — недоуменно посмотрел на него Герман.

— Такой звук и так голова дернулась, — недоверчиво сказал Архип, внимательно смотря в лицо Мануса, пытаясь рассмотреть признаки жизнедеятельности.

— А-а! — пинок по сломанной ноге не привёл лейтенанта в сознание, но показал, что он жив.

— Ну я же говорил, — удовлетворённо заявил Герман, закидывая себе на левой плечо бессознательное тело. — Пулемётик дай, — кивнул Архипу на оружие.

Тот осторожно взял пулемёт и передал его Герману…

Больше двух километров бегом прошли в бодром темпе. Можно было и все три пробежать, но в голове Германа бродили смутные подозрения, что местные выставили патрули к своему лагерю или что у них там.

— Надоел, ты, мне! — пробурчал, повернув голову к болтающемуся телу.

С той стороны, куда направлялся Герман со своей ношей, неожиданно раздался гулкий хлопок, а потом…

Ту-у-м!

Сильнейший удар по голове с левой стороны и свет резко пропал в глазах Германа.