— Да что ж такое! — нервничала Варвара Сергеевна, в очередной раз услышав в динамике телефона голос на английском языке, что набираемый абонент не доступен или находиться вне зоны действия сети.
— Да не нервничай ты так, — пыталась её успокоить Мария Ивановна.
— Да, Варвара, не стоит так нервничать, — поддержал свою жену Трофимов.
— В который раз набираю Германа и Настю, а их телефоны вне зоны, — не успокаивалась мать Германа.
— Да всё нормально будет, — продолжил Трофимов. — С Германом девчонки не пропадут.
Вообще, ребят с девушками ждали ещё к 20:00, но они задерживались. И когда время подошло к 22:30, Трофимовы позвонили Варваре Сергеевне в номер, уговорив её пойти ужинать. Хотя ресторан работал до последнего клиента, но заказы официанты на еду принимали до 23:00.
Мать Германа встретилась с ними в ресторане, а потом четыре раза за время ужина звонила Герману, а потом и Насте, каждый раз нарываясь на автоответчик, что сильно её беспокоило.
Архипа вырвало ещё два раза, после чего он более-менее пришёл в себя. Но тут же навалилась апатия и всё больше нарастающих страх: он посреди пустыни, чёрте где; и похищенные девчонки с Василисой. Слухи про Германа в компании ходили всякие разные, но как он там один справится… И справится ли?
Раздумья были недолгими и вывод был сделан однозначный.
— Надо ехать! — решил для себя Архип.
Герман бы ему показал по первое число, если бы присутствовал при этом. Но, его здесь не было, так что остановить парня было не в его силах.
С момента ухода Германа, парень кое-как забрался на водительское сиденье и тупил — уставившись в горевшую приборную панель. Изначально его правая рука коснулась ручки переключения передач, чтобы перевести её в режим «D», но потом сквозь затуманенный мозг пришло отрицание подобного. Не зря же Герман ушёл пешком, а не поехал до точки на авто.
— Нельзя ехать, — взгляд Архипа упал на пистолет, отданные ему Германом, которые лежал у него между ног.
Совершенно автоматически ухватил его, вытащил магазин из рукоятки, а потом проверил наличие патронов. Вставил магазин обратно, попав в горловину не с первого раза. Затем открыл дверь и кое-как вылез из автомобиля, утвердившись на подкашивающихся ногах.
Носом автомобиль стоял прямо по направлению движения Германа, так что куда идти Архип знал. И медленно тронулся вперёд, не обращая на всё быстрее летающие вокруг него песчинки, начавших образовывать вокруг него красивый, но смертельно опасный круговорот.
— Девчонки! — подала голос Наталья. — Хоть кто-то помнит, как мы в этой жопе оказались? — обвела взглядом подруг и Елену.
До этого как-то не до того было. А сейчас ситуация вообще ухудшалась на глазах. И Наталья решила немного разрядит обстановку. Так как в общем-то, ей было наплевать — как и почему:
— Я только помню, что пила чай, а потом… Пришла в себя в этом месте, — обвела рукой вокруг.
— Последнее, что помню, это как я сделал глоток кофе и… всё, — развела руками Катерина.
— Аналогично, — кивнула Настя.
— Я помню, что увидела, как Елена положила голову на руки на столе и вроде бы уснула, — добавила от себя Василиса. — Я ещё удивилась, но потом… Ничего не помню.
Елена просто промолчала, помотав головой, так что все прекрасно поняли, что ничего нового она добавить не сможет.
Марина молчала и по очереди смотрела на подруг, по несчастью.
Неожиданно опять откинулся полог на шатре. И в него вошла всё та же главная, а помимо её постоянно сопровождающих, в шатёр скользнули ещё три бедуинки, тащившие в руках не особо тяжелый груз.
— Меня зват Ахма Дира, — наконец соизволила представиться их главная надзирательница. — Ест, — добавил, а потом оценивающе осматривала «живой» товар их повелителя — шейха Абу Бакр, отмечая малейшие нюансы в поведении пленниц.
С удовлетворением констатируя, что четыре девушки уйдут за очень хорошие деньги, что принесёт хороший довесок в казну шейха. А вот две другие… Она поморщилась, внимательно рассматривая двух выбранных господином женщин. Сделав верный вывод, что её придётся сильно постараться.
Иностранки — с ними всегда проблемы, особенно с европейками. Изначально непокорные и плохо понимающие, что здесь они лишь «товар», и ничего более того. И всяческие слова о каких-то правах и так далее — это песок в пустыне. Ничего не значит и ничего не стоят.
Придётся с ними повозиться! Но ничего и не таких приводили к покорности…
Сейчас их никто голодом морить не собирался. А Ахма Дира ответственно подходила к своим обязанностям по сохранению имущества шейха. По её приказу ответственные за готовку женщины принесли только что приготовленную в песке баранину, а также свежеиспечённые лепешки из пресного теста.
— Я говорит, вы — выполнат, — безапелляционно говорила Ахма Дира, наблюдая, как принесённую еду выставляют на стол
Напряжённые девушки смотрели на два больших, неглубоких глиняных блюда, на которые выложили несколько больших кусков баранины. Поставили шесть пустых глубоких тарелок, а также ещё несколько, где были обжаренные овощи и лепёшки какого-то хлеба. Судя по парению, идущему от мяса, овощей и хлеба, всё это было совсем недавно приготовлено.
— Готовится! — заявила Ахма Дира, посмотрев на выбранных шейхом девушек очень странным взглядом.
Русские девчонки совершенно не торопились бросаться к столу, не ожидая ничего хорошего от своих надзирательниц.
— Это она собственно о чём? — недобро ответила ей взглядом Наталья.
— А ты догадайся! — зло ответил не ей, а вообще, Катерина.
— Да она охренела, — произносить даже на русском, Наталья постаралась так, чтобы её услышали только подруги.
— Скоро Герман придёт. И сделает вам всем плохо! — неожиданно заявила Марина на не очень хорошем английском.
Она совершенно спокойно подошла к столу и ухватила небольшую чашку с кусками мяса, а также ухватила лепёшку. С удовольствием откусив одно, а потом — другое.
Несмотря на её проблемы, ей это не помешало заниматься вместе с другими девчонками английским языком у одного нанятого преподавателя. Подруги охотно вытаскивали её на занятия, которые не прошли для неё даром. И она могла на бытовом уровне общаться. Вот только… с построением фраз, правильным использованием слов — имелись некоторые проблемы.
— Гермаан, есть твой муж?
Ахма Дира, сама не поняла, зачем ей эта информация. Понятно, что не девственницы, которые у них ценились очень дорого. Ну так никто этого и не ждал. Но вот начать учить покорности этих девчонок, можно было и сейчас.
— Да, он есть наш муж, — гордо заявила Марина, под офигевшими взглядами подруг.
— Марина, — возмутилась Наталья. — Ты обалдела?
— А чего я такого сказала? — посмотрела та на неё совершенно недоуменно.
Остальные девушки переглянулись между собой и также одновременно вздохнули: Это Марина, что от неё ещё ожидать. Это же надо, ляпнуть, что Герман их общий муж.
— У тебя не есть муж! — подала голос Ахма Дира. — У тебя теперь есть хозяин! — с издёвкой посмотрев на лопающую Марину, а потом на остальных девушек.
— А Герман не согласится, — совершенно спокойно ответила ей Марина, невинными глазами глядя на Ахма Диру.
— Не, ну с одной стороны, — задумчиво сказала Настя, — я как бы горда подобным высказыванием, но с другой, — она посмотрела каждой в глаза, — волосики то я повыдергиваю. Я ревнивая!
Идиотская ситуация, глупое высказывание подруги… И их опять пробило на «ха-ха», с всхлипами, иканием и взрывающимся хохотом, под недоуменными взглядами бедуинок.
— Чё вы ржете? — обиделась на них Марина. — Наш муж как призрак, быстрый и сильный, — всё это было сказано на английском. Только вот Марина сама не поняла, зачем ляпнула слово «призрак».
Девушки не могли успокоиться, слыша подобные высказывания…
— Госпожа, что несёт эта неверная? — подала голос Зейбеда, одна из охранниц Ахма Диры. Сильно недовольная тем, что эти неверные и бесстыдные женщины так себя ведут.
— Бред она несёт! — отрезала та, сильно раздосадованная словами Марины, а также смехом со стороны других пленниц. — Говорит, что их общий муж — Призрак.
— Они из гарема? — изумлённо посмотрела на неё Зейбеда
— Призрак? — подала голос вторая, не менее удивлённо став рассматривать пленниц.
— Я её плохо понимаю, — призналась Ахма Дира. — Но всё равно, она несёт полный бред. Нет у них гаремов и призрака никакого — нет! У неё с головой не в порядке. Не видите, что ли?
— Там может избавиться от неё, госпожа? — решила уточнить Зейбеда.
— А выплаченные за неё деньги ты из собственного кармана шейху вернёшь? — недоуменно посмотрела на неё Ахма Дира.
— Простите, — повинилась та, поняв, что сказал глупость.
— Нам какая разница, что с ней дальше будет, — решила немного пролить свет на ситуацию Ахма Дира. — Пусть деньги за неё заплатят, а там — это их проблемы. И Зейбеда, через полчаса переведёшь выбранных наложниц в шатёр шейха, — повернула голову к ней.
— Да, госпожа, — подтвердила та приказ.
Ахма Дира недовольная вышла из шатра, а за ней удалились все остальные бедуинки по своим делам, которых в лагере было в достатке.
— Уф! — выдохнула облегчённо Настя. — Наконец убрались.
— Но всегда могут вернуться, — не обрадовала её Наталья.
— Домой хочу! — заявил Катерина, а Василиса согласно кивнула.
— Блин! Жрать хочу от волнения, — заявила Наталья, а потом присоединилась к поглощавшей еду Марине. Посмотрев на них, подтянулись другие девушки.
— Скоро придёт Герман! — съев последний кусочек мяса, сказала Марина. — И он очень злой. Вот!
Настя, Катерина и Наталья переглянулись, в какой-то степени веря в то, что внезапно появиться Герман. Ведь надежда умирает последней, но в то же время, сильно сомневались в том, что он откуда-то вдруг выскочит посреди пустыни.
— Хага! (Дерьмо! — араб, прим.) — выругался один из сидевших бедуинов у костра, подняв голову к небу, очень внимательно всматривался в небо и прислушивался ко всё усиливающемуся ветру.
— В чём дело? — напрягся молодой паренёк, сидевший рядышком.
— Хабуб (мощная песчаная и пыльная буря — араб. هبوب — «дующий неистово» — прим.) приближается! — ответил тот, не поворачивая головы к спросившему.
— Ты уверен, Малик? — спросил третий.
— Да, — ответил тот, посмотрев на него. — Песок.
Низина, где был разбит лагерь, была расположена по «розе ветров» так, что ветер практически не задувал в неё. Поэтому и использовалась бедуинами многие десятилетия из-за этой полезной особенности.
Однако, окружающие её барханы никуда не делись. И поднявшийся ветер начал сбрасывать с их верхушек все большее количество песка вниз. Некритично, но достаточно неприятно.
— Хага! — повторил третий за Маликом, поняв, что тот абсолютно прав.
— Надо предупредить шейха, — сказал Малик, поднимаясь на ноги.
Будучи одним из близких, доверенных лиц, он должен был доложить о приближающейся буре шейху. И получить дальнейшие указания, если они будут.
Шейх Абу Бакр и Флетчер продолжали неспешный разговор, смакуя дорогой виски, когда в шатер зашёл Малик, с интересом посмотрев на него.
— Господин, — войдя в шатёр, тот не стал проходить дальше, оставшись у входа. — Идёт хабуб!
— Это не очень хорошо, — ответил шейх Малику. — Ну ладно, ты знаешь, что делать, — махнул рукой, отпуская своего слугу.
— Хабуб? — торговец не совсем расслышал сказанное, поэтому решил уточнить.
— Буря. Песчаная буря, — пояснил шейх.
— Дерьмо, — выругался Флетчер, неоднократно сталкивающийся с подобным здесь. — У нас какие-то проблемы?
— Нет! — расслабленно ответил ему шейх Абу Бакр. — Здесь нам ничто не угрожает. Только вот хабуб может продлится два или три дня, а может за пару часов успокоиться. У меня из-за этого возникнут трудности, но это можно пережить.
— Значит мы здесь можем застрять на пару дней? — вот тут Флетчер сильно обеспокоился. У него была куча дел, а тут придётся сидеть столько времени.
— Ничего не поделаешь, — развёл руками шейх. — На всё воля Аллаха!
Флетчер задумался, а потом махнул рукой. Всё равно ничего не сделаешь, так чего теперь переживать. И с удовольствием сделал глоток своего любимого виски.
Малик вернулся от шатра шейха к костру и уселся на своё место. Внимательно наблюдая за погодой и ожидая, когда буря начнёт усиливаться. За многие века бедуины научились спокойно пережидать песчаные бури. В том числе прямо в пустыне: укладывая верблюдов и закрываясь сверху тканью, а потом откапываясь, после окончания песчаных бурь. А тут место хорошее, спокойное. Уйдут в шатры и спокойно дождутся окончания хабуба, а уже потом отправятся в путь.
«Надо проверить патрули!» — подумал он, решив через полчаса лично сходить и проверить своих дозорных.
— Что это? — заозирался самый молодой из трёх бедуинов.
К звукам усиливающегося ветра добавился низкий гул, всё больше и больше нарастающий. Совсем ненадолго исчезая, когда стихал ветер, но потом опять появлялся, давя на барабанные перепонки.
— Что? Испугался, Валид? — усмехнулся Малик, иронично поглядывая на молодого парня.
— Сходи, поменяй штаны, — рассмеялся третий, по имени Карим.
— Ничего я не испугался! — с вызовом ответил Валид, нервно сжимая штурмовой карабин в руках. — Что это?
— Хи-хи, — мимо в этот момент проходили две женщины, несущие приготовленную баранину в один из шатров. — Это Призрак пустыни, Валид. Бойся его! — и смеясь удались.
— Альщармута! (Сучки! — (араб). прим.) — пробормотал смущенный и разозлённый Валид, так, чтобы его никто не смог услышать.
Госпожа Ахма Дира за подобные слова могла серьёзно отчитать его или обратиться к шейху Абу Бакру. Который мог жестоко наказать Валида за подобные оскорбления.
— Ты что, никогда не слышал Песни Пустыни? — насмешливо спросил Малик.
— Слышал, — быстро и смущенно ответил Валид, наливаясь краской. — Просто…
За последние десятилетия, некоторая часть бедуинов поменяла свои привычки. Другое время, другие возможности зарабатывать деньги и совершенно в других количествах.
Не изменяя своим кочевым традициям, некоторые племена стали обустраивать постоянные — стационарные места проживания. Там стали селить стариков и детей, чтобы не таскать по пескам бесполезных членов племени.
Шейх Абу Бакр аль-Касими поступил подобным же образом, пятнадцать лет назад выкупив в небольшом городе в Саудовской Аравии большое поместье из нескольких зданий с двумя источниками воды из глубоких артезианских скважин. Разместив там старшее и молодое поколения на постоянной основе.
По традициям предков, у них в племени мальчики становились мужчинами в 15 лет, получая оружие и возможность кочевать с основным костяком племени. Валиду в этом плане не повезло, т. к. он в 15 лет подхватил малярию. Натуральный бич Ближнего Востока. И очень долгое время лечился, благо в городе была небольшая больница. И потом ещё целый год приходил в себя от последствий болезни. И всего две всего две недели назад, когда караван отправился в этом направлении, ему выдали оружие и разрешили участвовать в этом походе. Нынешняя точка была далеко не единственной, которую они посетили по дороге сюда. Перевозя какой-то груз и оставляя его в местах встреч, а также забирая другой.
Так что для Валида многое было в новинку. И за время путешествия, он несколько раз слышал Песни Пустыни, но эта была слишком громкой и пугающей для него.
— Просто испугался, мальчишка, — заржал Карим, за что-то изначально не возлюбивший Валида и доводящий его до белого каления. — Смотри, Призрак Пустыни придёт за тобой.
— Ладно, — подал голос Малик. — Не пугай мальчишку.
— А что за Призрак? — не удержался Валид, когда понял, что Малик настроен благосклонно.
— Тебе что, мама или бабушка не рассказывали ничего об этом? — удивился Малик.
— Рассказывали, — смутился Валид, — но… — он замялся.
Ему было стыдно признаваться, что маму и бабушку он не особо слушал. Больше занимаясь своими мальчишескими делами, так что имел определённые пробелы в своих знаниях.
— Глупый мальчишка! — неожиданно раздался женский голос — это вернулись обе женщины, отнесшие еду в шатер, а теперь нахально усевшиеся у костра. Решивших немного передохнуть и развлечься за чужой счёт.
— Я не глупый! — аж подскочил Валид.
— Глупый! — отмела его высказывание женщина. — Призрак Пустыни всегда приходит во время хабуба. И забирает тех, кого выбрал сам.
— Тот, кто не молится или плохо молится — Аллаху, — добавил от себя Карим с абсолютно серьёзным лицом.
— И это возможно, — кивнула женщина.
— Ах-ха, поверил? — неожиданно рассмеялся Карим, смотря на серьезное и задумчивое лицо Валида.
— Ха-ха, — хохотом поддержали его женщины, а за ними и Малик, не покатываясь со смеху, но веселясь над наивным молодым пареньком.
— Валид, всё это сказки, которыми пугают детей, — продолжал смеяться над пареньком Карим. — Ты всё ещё, ребёнок.
— Я воин, а не ребёнок, — вскрикнул Валид, наконец поняв, что над ним просто издеваются, с силой сжимая оружие в руках.
С ближайшего бархана к ним, под покровом темноты и кружащегося вокруг песка, с большой скоростью приближалась ползущая человеческая фигура, всё ближе и ближе…
— Зараза… — появившийся и нарастающий гул, идущий со всех сторон, заставил ползущего Германа подскочить на метр верх.
Видел бы себя со стороны, так поржал бы: будто гигантский таракан взвился вверх, подняв песок вокруг себя и бешено оглядывающийся по сторонам. Хорошо, что вовремя вспомнил про «поющие» дюны, о которых когда-то смотрел документальный фильм.
Песок в дюнах имеет особую структуру — одинаковые по размеру и очень гладкие зёрна. Скатывающийся по склону песок создаёт трение, и тысячи зёрен начинают колебаться в унисон. Звук усиливается за счёт резонанса в толще дюны. В результате получается низкий гул, напоминающий органные трубы или далёкий рёв. Длина звуковой волны может доходить до десятков метров, а «песня» слышна за несколько километров
В древности люди верили, что гул исходит от духов пустыни или даже голосов богов. И до смерти боялись подобных явлений. Передавая сведения об этом своим будущим поколениям.
Удавив последнего бедуина на четвертом посту между барханов, Герман намерялся поближе подобраться к шатру, где держали девчонок. И тут эта хрень!
Поняв, что происходит, Герман даже успокоился, а потом быстро добрался до намеченной цели, затаившись в темноте:
— Твою, налево, — выругался и скривился.
Ладно этот раздражающий гул, так ещё, судя по ощущениям, часть звуковых волн ушла в инфразвук — тревожность и накатывающийся ниоткуда страх.
И дико бесил зуд по всей коже, в особенности там, куда попала кровь: лицо и передняя часть тела. Кожа стянулась, а налипший на ней песок раздражал до невозможности. Попытка протереть футболкой или тем же песком… Стало ещё хуже!
Так ещё опять эта вонь… Ещё сильнее!
Располагающийся неподалёку загон для верблюдов и лошадей выдавал в воздух сильные миазмы, отравляя всё вокруг. Пришлось стянуть майку и обмотать её лицо. Снимать одежду с плохо пахнущих бедуинов его бы не заставили под страхом смертной казни.
— Ёб! Уйди отсюда! — зашипел Герман, мгновенно подбираясь и готовясь к «взрывному» движению. — Чудовище грёбаное.
Лежал себе, никого не трогал, оглядывая территорию лагеря, фиксируя свои потенциальные цели и готовясь к «работе». И тут, бегущий мимо членистоногий по своим паучьим делам, остановился прямо перед лицом Германа. Поднял передние лапы, а все его многочисленные «лупалки» уставились прямо ему в лицо.
Как-то не было у Германа особого желания кому-либо признаваться в том, что с самого раннего детства у него была сильная арахнофобия. Слава богу, в подростковом возрасте начавшаяся уменьшаться, а после двадцати лет почти сошедшая на нет. Уменьшившись до небольшого отвращения.
В подобной встрече не было ничего удивительного — здесь пустыня, так что всяких не особо приятных многоногих хватало. Но всё равно…
Изначально небольшая вибрация песка с одной из сторон, вызвала у ночного хищника — цербала аравийского (паук — ночной хищник, воздействие яда на человека не изучено, — прим.) инстинктивное желание немедленно атаковать потенциальную добычу.
Оказавшейся слишком большой для жвал цербала, и он одним движением скрылся из поля зрения: взметнувшиеся песчинки и коричнево-рыжее восьминогое умчалось в покрытые тьмой пески.
— У-у, гаденыш, — прошипел Герман, с облегчением поняв, что отбиваться от этого местного «инопланетянина» ему не придётся.
— Дерьмо, — выругался бедуин, отправившийся от одного из костров облегчиться не в выгребной яме, а за одним из шатров, когда песок хлестнул по глазам. — А-ах-м, — что-то с силой зажало ему рот, а потом резкий рывок головы в сторону.
— Чуть на голову не наступил, — ругался тихо Герман. — Ходют тут всякие, потом нагретый собственным телом песок пропадает, — оттаскивая в темноту труп, продолжал бубнить себе под нос.
Всё больше песка забрасывалось в низину, а языки пламени костров раздувались всё сильнее. Но освещенность территории всё больше снижалось, из-за всё того же песка. Летевшего во всё больше количестве. И спустя десять минут видимость снизилась метров до десяти, не больше.
Была мысль проникнуть в шатёр, разрезав всего лишь ткань, но потом Герман решил перед этим слегка уменьшить количество вооруженных людей на территории лагеря. И он стал выдергивать тех, кто отходил от шатра, утаскивая одного за другим. Пока летящий песок помогал ему, но долго это продолжаться не могло…
Ещё это грёбаный звук, от которого натурально начали болеть зубы. И он становился всё громче и громче!
— Чёрт! Мать его, — ругался Архип, закрываясь рукой от летевшего в лицо песка. Методично, и тупо лезущий на возвышенность посреди пустыни.
Случайность или бог ему помогал, но неведомым образом, он практически вышел к лагерю бедуинов. Наткнувшись на скалистую возвышенность, он тупо полез наверх. Плохо соображающий зачем и почему, но дополз до самого верха, прикрывая лицо от секущего кожу песка.
— Ой! — под его руками неожиданно провалился песок, а он рухнул в какую-то яму. — А чего так мокро? — а потом его глаза разглядели на чём он лежит. — Бу-э-э, — его вырвало, когда глаза окончательно увидели на что он упал, а мозг осознал, что помимо мёртвого человека под ним, рядом ещё два трупа.
Судорожно оттолкнувшись ладонями от каменистой поверхности, а потом и ногами, он влепился спиной в стену ямы, с испугом и отвращением рассматривая убитых. Если ещё по поводу одного он мог сомневаться: тот был без крови на одежде; то у двух других: у одного кровавое пятно в районе груди, а у второго — перерезано горло до шейных позвонков.
— Герман, — не сразу, но в тупивший мозг пришла здравая идея.
До этого, Архип никогда не видел так близко убитых людей, тем более, так жестоко, но вывод сразу же сделал правильный. Разных мыслей по этому поводу у него в голове пронеслось табуном много, но размышления о похищенных девчонках вытеснили все глупости и понятия о миролюбии, человечности и тому подобной ерунде.
— Чёрт! — страх и отвращение присутствовали, но были отодвинуты в сторону, а потом Архип поднялся и увидел на бруствере знакомый пулемёт. Ну так ему показалось, и он совсем не ошибся.
Ствол пулемёта был направлен в низину между барханами: где глазам парня открылась великолепная панорама на раскинувшийся перед ним лагерь настоящих бедуинов.
— Малик, Малик! — неожиданно к костру подбежал мужчина.
— Что случилось, Забир? — быстро встал тот на ноги.
— Вызов от патруля пограничной службы! — выдал прибывший.
— Вызов? — удивился Малик.
— Да, командир патруля вышел на связь и требует шейха или кого-нибудь из старших, — продолжил Забир.
— Хага! (Дерьмо, — прим.) — выругался Малик. — С чего вдруг? — махнул рукой и добавил: — Пойдём!
Современный мир активно проникал на Ближний Восток.
И многие племена давно приобрели и использовали мощные радиостанции, а также спутниковые телефоны, в том числе и племя шейха Абу Бакр аль-Касими. В основном используя их для связи с патрулями пограничных служб стран, где кочевали бедуины, что снимало многие вопросы и решало множество проблем.
Правители стран в основном соблюдали политику невмешательства в дела бедуинов. А вот люди на земле, в особенности пограничные службы имели постоянную связь с кочевниками. Кто же пройдёт мимо возможности хорошо заработать?
И через тех же пограничников, работали разведслужбы разных арабских стран, используя их в качестве связников с бедуинами.
Малик с сопровождающим, быстро переместили в один из шатров, где помимо запасного оружия и боеприпасов, располагался стол со стоящей на нём мощной, военной рацией американского производства.
— Да, слушаю! — взяв тангенту рации в руки и нажав клавишу, произнёс в микрофон Малик.
— Здравствуй, уважаемый Малик, — сразу опознали говорившего. — Это капитан Акиф Башар, командир национального пограничного патруля Саудовской Аравии, — достаточно высокомерно прозвучало из динамика рации.
— Здравствуйте, уважаемый капитан Башар, — сморщился Малик, услышав имя собеседника. — В связи с чем связались с нами?
— Хочу увидеть уважаемого шейха Абу Бакра аль-Касими. — раздался ответ. — Вы же на своей старой стоянке?
— Да! — был вынужден ответить Малик.
— Скоро буду у вас, — прозвучало в эфире.
— Хага! — выругался Малик, поняв, что скоро будет незваный гость, и шейх вряд ли обрадуется этому.
— Это что за?.. — недоуменный взгляд Германа был переведён на быстро бегущего бедуина, по направлению к самому большому шатру.
Он высматривал ещё одну жертву, как тут началась беготня. И это было подозрительно: до этого местные особо не бегали, передвигаясь вальяжно и степенно.
— Господин, — в шатёр шейха буквально ворвался Малик.
— В чём дело, Малик? — недовольно спросил Абу Бакр.
— По рации с нами связался офицер пограничников.
— Кто?
— Капитан национальной пограничной службы Акиф Башар.
— Чтоб его, — а затем грязно выругался шейх. — Скоро будет?
— Думаю скоро, — кивнул Малик.
— Проблемы? — флегматично спросил Флетчер у шейха.
— Нет, не особо, — поморщился шейх.
— А это ещё кто? — недовольство Германа было вызвано неожиданными гостями.
Не прошло пяти минут с момента поднявшегося оживления в лагере, как к шатрам из темноты выскочили два «Land Rover Defender 130» (удлинённая версия с местом для восьми пассажиров).
Однозначная переделки: позади был грузовой кузов, где был установлен на треноге крупнокалиберными пулемётами. За ручками обоих пулемётов стояли бойцы, с закутанными платками лицами.
— Вы тут размножаетесь, что ли, блин? — недовольно заявил себе под нос Герман.
Из остановившейся первой машины, с переднего пассажирского сиденья вышагнул мужик, одетый в военную форму. Лет за сорок, худощавый и жилистый.
— Что за важный господин? — на лице мужика была отображена такая властность, будто какой принц приехал проведать своих нижайших слуг. — Ехал бы ты отсюда, мужик, а? — вопрос был из числа тех, которые не задают.